Бывшие. Нам (не) суждено

Глава 46

— Ну, как? Впечатляет?

Каролина с интересом рассматривает фото, даже перегибается ради этого через подлокотник.

Вместо ответа медленно подхватываю ближайшую фотографию. Долго рассматриваю. Хочу что-то сказать, но слов нет. Открываю рот, закрываю.

Потрясающее красноречие для такой должности.

— Я сама не поверила, но Громов умеет убеждать. А ещё как никто другой готов идти по головам, лишь бы добиться цели.

— Ты врёшь.

Потому что Алекс, договаривающийся с Медведевым, — это перебор. Для меня, для Каролины и даже для него самого.

Но нет. Вот они разговаривают. Вот пожимают друг другу руки. Вот Алекс передаёт Медведеву конверт — пухлый, по всей видимости, с деньгами.

А вот избитый Коля лежит на бетонном полу, свернувшись калачиком. Судя по обстановке это его СТО. То, где он работает и владелец которого Медведев.

— Окей, — легко пожимает плечами Каролина. — Я вру, Громов — зайчик, а ты принцесса. А Медведев кто он там вообще лапочка. Кстати, красивый мужик. Был, пока Громов не отделал и его.

Прикрываю на мгновение глаза, открываю.

Внутри меня раздирает на части. Одна бушует и ревёт, другая затянута изморозью.

— Фотографии, — качнув головой, усмехаюсь. — Они уже лет двадцать как не доказательство. Не в эпоху нейросетей.

Отбрасываю фото. Оно скользит по гладкой столешнице, падает за край.

Каролина лениво следит за полётом.

— Так и вижу себя клепающей эту милоту, — хмыкает. — Впрочем, дело твоё. Я предупредила.

Она грациозно поднимается, подхватывает сумку и идёт к двери. Очень естественно, без малейшего намёка на ложь.

— Зачем тебе это?

Каролина останавливается в шаге от двери.

— Отбить мужа? — оборачивается с улыбкой. — Думай что хочешь. Ведь, несмотря на всё, ты мне симпатична. Настолько, что я не хочу, чтобы Громов сделал из тебя ещё одну поломанную куклу.

— Поломанную?

— А ты как думала? Что до тебя он стеснялся в средствах?

Каролина качает головой, будто удивляясь моей наивности. А я не могу адекватно мыслить, пока она здесь.

— Ты не первая, хоть и самая давняя его блажь.

— А ты? Тебя он тоже ломал?

Всматриваюсь в лицо Каролины, жду малейший признак лжи, но то ли она такая хорошая актриса, то ли… это всё правда?

— Не так, у меня были силы и связи. Но приятного мало, поверь. Когда тебя ставят на колени и…

— Не хочу слушать! — закрыв глаза, поднимаю ладонь.

Господи, я как будто оказалась в сериале. Вот только мне, в отличие от зрителей, не видно правды.

Кажется, её чувствует сердце. Но не обманывается ли оно?

А теперь на колени, малыш. Пока я не стал настоящим гадом.

Идиотская фраза с начала нашего повторного знакомства всплывает совсем некстати.

— Ты сговорилась с Колей и сдала меня Медведеву!

— Это он тебе так сказал?

И такое у неё выражение лица, что я окончательно теряюсь.

Мне надо подумать. Но сделать это в присутствии Алекса практически нереально.

Тем более в том состоянии, в каком нахожусь сейчас, я поверю в очень многое.

А, значит, пора проветрить голову.

— Убирайся. Даю тебе один шанс, а потом звоню охране.

— Они знают меня лучше, чем тебя, — презрительно фыркает она.

И кажется, сам факт, что я могу её выгнать, оскорбляет Каролину сильнее всего вместе взятого.

— Но рулю здесь я.

Упираясь ладонями в стол, приподнимаюсь.

— Уходи.

А потом тянусь к селектору, чтобы сообщить — в здании посторонний.

Но этого не требуется. Бросив на меня последний взгляд, Каролина берётся за ручку и исчезает, в этот раз, надеюсь, навсегда.

Из груди вырывается невольный смешок.

То, что она принесла на фотографиях, отвратительно и беспринципно. Сама мысль, что Алекс договорился с Медведевым разыграть подобный спектакль…

Качаю головой и бездумно кручу в пальцах карандаш.

Мог ли?

До этой ночи я бы думала, что да. Сейчас уверена, что всё подстроено, но гадкого чувства с души это не снимает. Даже смотреть противно, не то что прикасаться.

Но не уборщицу же вызывать. Пусть она не поймёт смысла, однако…

Пересилив себя, быстро собираю фото в стопку и засовываю в нижний ящик стола. Выдыхаю.

Кто молодец? Я молодец.

Правда, ненадолго.

Потому что, подхватив куртку и сумку, не говоря никому ни слова, оставляю телефон на столе в кабинете.

И еду.

На вокзал.