Бывшие. Нам (не) суждено

Глава 48

Алексу Громову хватает трёх часов, чтобы явиться на порог маминого дома.

Сердце сладко ёкает, когда я вижу его машину у ворот и мощную фигуру перед домом.

Нашёл. Приехал.

А я сомневалась?

— Кто это там на ночь глядя? — ворчит мама.

Упс.

После сорвавшейся свадьбы имя Алекса Громова в этом доме под запретом. Мама превращалась в злобную фурию, стоило только упомянуть его или что-то отдалённо похожее.

А теперь Алекс стоит у её дверей.

— Наверное, почта. Я открою, — кричу на кухню.

— Ходят всякие…

Дальше не слушаю. Подхватываю куртку, открываю дверь.

И попадаю прямо в руки Громова.

— Подожди, увидят! — шепчу, утаскивая его вглубь двора.

За дровник, внутри которого Алекс тут же прижимает меня к сложенной поленнице.

— Орлова! — выдыхает.

Алекс зол, вопрос только, почему меня это возбуждает. Слегка, самую малость, но всё же.

— Пришла Каролина, сунула мне под нос дурацкие фотки, сбила с толку, — выпаливаю, пока он не разогнался.

Горячие ладони и так вовсю хозяйничают под водолазкой.

— Я… поверила. Чуть-чуть, — добавляю поспешно, глядя в сузившиеся глаза. — Мне надо было подумать, Алекс! И я уехала сюда. Знала, что ты найдёшь и…

И всё.

Жадным, голодным поцелуем мне напрочь сносит голову вместе со всеми разумными мыслями. Одно хорошо, в это время темнеет рано, так что никто не увидит.

Руки Алекса уже на моих бёдрах, вжимают меня в стоящий член, одним этим вызывая шумный стон.

Прикусываю губу.

Боже, да мы с утра не виделись! А чувство, будто две недели на строгом воздержании.

— Подожди… подожди, Алекс.

Перехватываю его руки. Пытаюсь, потому что Громов здесь и сейчас собрался доказывать свою правоту. И начинает с того, что резко разворачивает меня спиной к себе.

— Убил бы, — рычит.

Шее достаётся чувствительный укус. Ахаю, сжимаю бёдра от волны удовольствия, прокатившейся по телу.

— Мы… там мама…

А сама прогибаюсь в пояснице. Хочу его до дрожи.

И вот зачем уезжала? Об этом я подумаю потом.

А пока дважды вжикает молния, рука Алекса сжимает мою грудь под водолазкой, а вторая держит за бедро.

Удовольствие на грани боли. Никогда не думала, что мне понравится. А сейчас хочу — глубже, грубее, сильнее.

И он чувствует, заходит одним движением. Так сладко, что приходится прикусить костяшку указательного пальца, чтобы не закричать в голос.

— В таких случаях звонят, любимая, — рычит Алекс мне на ухо.

И раскаяться бы, но в глазах полный расфокус, а по телу мурашки.

Напряжённый сосок в его власти, и я содрогаюсь уже от того, как Алекс тянет за него, легко выкручивает, доводя меня до полусознательного состояния.

— Ясно?

— Да-а.

И это не совсем ответ на вопрос.

Впрочем, места для разговоров не остаётся.

Алекс двигается во мне сильно, жёстко. Выходит почти до конца, а потом вбивается в моё тело до основания. Шлепки, стоны, глухой рык — не уверена, что остановлюсь, даже если нас застукают.

Да и как, если в глазах темнеет от сладких судорог, волнами прокатывающихся по телу.

Ещё… почти…

— Боже!

Тело бьётся в конвульсиях, я почти теряю сознание. На ногах держусь только стараниями Алекс, который заканчивает сразу после меня.

И так хорошо, что дровник кажется прекрасным местом, чтобы провести ночь.

Мышцы расслабляются, тело захватывает сонная нега…

— Ай!

Просыпаюсь враз. Сильный укус в плечо сдувает половину удовольствия.

— Чёрт, Алекс! — шепчу недовольно.

И почти не удивляюсь, когда он снова разворачивает меня, чтобы уставиться всё ещё дико злыми, тёмными глазами.

Я только и успеваю натянуть джинсы и вжикнуть молнией.

— А теперь поговорим, малыш.

Угу. Жаль, что больше всего мне хочется спать.

— Может, завтра? — вздыхаю. — А, вообще, ты меня подставил. Не нужен тебе никакой управляющий, ты просто…

— Я просто хотел привязать тебя всеми возможными способами.

Алекс упирается руками по обе стороны от моей головы.

— Сделка с Медведевым тоже входит в эти способы?

Сил на злость не остаётся. Вообще, ни на что. Я присаживаюсь на полусложенную поленницу, откидываю голову, зная, что потом найду в ней опилки и кору.

— Я не заключаю сделок с больными ублюдками, — рычит Алекс так, что мама точно должна услышать.

Но в доме тихо и мирно.

— А фото?

— Подделка!

Он так злится, что вздрагивает, когда я касаюсь пальцами упрямого подбородка.

— Супер, — вздыхаю. — Я тебе верю. Ты мой герой, а твоя бывшая как обычно. А теперь можно спать? Я, правда, устала. Слишком много волнений за день.

Даже не надеюсь, что железный Алекс меня поймёт, но он вдруг качает головой, тепло улыбается и подхватывает на руки.

Сказать, что мама против не успеваю. Правда, в дом мы и не идём.

— Куда?

Зевнув, устраиваю голову на его плече, обнимаю за шею.

И как у меня могла возникнуть даже тень сомнения? Ведь с ним не только жарко и страстно. С Алексом тепло и хорошо, спокойно — так, как не было ни с кем.

— Домой, любимая. Под домашний арест. Знаешь такой?

— У меня работа, — вяло отнекиваюсь.

— Работать можно и из дома. Разрешаю как твой непосредственный начальник.

— Мм. Ты гад, Громов, — фыркаю ему в шею. — И всё ещё половины недоговариваешь.

— Кто бы говорил, — в том же духе отвечает он.

Решив, что предупрежу маму в дороге, окончательно расслабляюсь в уютных объятиях. До калитки остаётся пару метров, что может случиться за это…

— Ах ты сволочь!