Бывшие. Нам (не) суждено

Глава 27

Стоит ли добавлять, что Громов не дал мне сделать и шага? О, нет. Не успела я открыть дверь, как он подхватил меня на руки и занёс в самолёт.

Вот только чувствовала я себя при этом невестой, которую обманывают. Ещё бы знать в чём и зачем, потому что всё Громовское красноречие и этот контракт… слишком всё было гладко.

А когда всё хорошо, это даже ещё подозрительнее, чем когда всё плохо.

Впрочем, Громов ведёт себя идеально все два часа, что мы летим в столицу: сидит в своём кресле, откинув голову на подголовник удобного кресла, и в мою сторону даже не смотрит. Не мешает, ага.

Чем меньше женщину мы любим и дальше по тексту. Но Громовские эмоциональные качели очень быстро мне надоедают, зато контракт оказывается увлекательным. И самыми увлекательными из всего текста получаются сноски.

— Работодатель оплачивает мне отпуск с предоставлением корпоративного бизнес-джета по необходимости. Прекрасно, Громов, только при чём здесь ты?

— А при чём здесь я? — он улыбается, не открывая глаз.

— Почему в сноске написано, что работодатель вправе оптимизировать расходы, если будут ещё желающие?

Поднимаю на него возмущённый взгляд.

— Так написано не так.

— Да мне плевать, какими канцеляризмами твои юристы украсили эту чепуху. Смысл, знаешь ли, улавливается, — взмахиваю листами.

— Малыш, в чём проблема? — Громов открывает глаза и смотрит прямо на меня. — Если ты собралась в ОАЭ, неужели не подбросишь какого-нибудь топ-менеджера до Турции? Мне, в общем-то, плевать на расходы, но экономический отдел не зря ест свой хлеб с икрой.

— То есть компанию мне составит какой-нибудь топ-менеджер? — прищуриваюсь с подозрением.

Потому что готова поставить руку на то, что у меня в компаньонах обязательно окажется Громов.

— Топ-менеджер, замы директоров, сами директора… кто угодно, у кого в контракте прописано то же самое.

И звучит складно, но у меня стойкое ощущение, что меня дурят.

— А симпатичные среди них есть? — поднимаю бровь.

Но в ответ Громов лишь молча усмехается. А, значит, даже если есть, в один самолёт со мной они точно не попадут.

— Окей. Поехали дальше. Почему у тебя будут ключи от моей корпоративной квартиры?

— Потому что они будут висеть у моего зама в сейфе, и официально это считается у меня. А ещё у начальника безопасников и консьержа жилищного комплекса, где расположена квартира. На случай непредвиденных ситуаций или если ты их потеряешь.

Красивая, но не флиртующая и не виляющая бёдрами бортпроводница поставила перед нами кофе для Громова и какао для меня: настоящий, без сахара, с ароматом корицы, кардамона и острого перца.

Боже, да у меня слюнки текут от одного только запаха! А о том, что Громов ничего не забыл, я стараюсь не думать.

Лучше о другом.

— Ты с ней спал?

Откидываюсь на спинку кресла, складываю руки на груди. Контракт остаётся лежать на столике между нами, рядом с чашкой какао.

— Нет.

— Ты даже не спросил с кем.

При мысли, сколько таких бортпроводниц с расширенными полномочиями и грустными взглядами прошли через Громова, мне плохеет.

— Да. Так тебе нравится больше? — хмыкает Громов и отставляет чашку.

Подаётся вперёд.

— Не поверишь, малыш, но ради тебя я признаюсь, что спал даже с Меркель. Хочешь?

— Я хочу правды, но от тебя не дождёшься.

Резким движением хватаю контракт и снова углубляюсь в пункты. Сноски тоже читаю, но уже не пристаю с ними к Громову. Этот всё вывернет так, будто я придираюсь, хотя даже эти несколько листков играют ему на руку и дают право… да, собственно, на всё. Всё, кроме откровенного харассмента.

Так мы и проводим оставшееся время, пока к нам не подходит грустная бортпроводница.

— Мария Алексеевна, пройдёмте, я покажу, где вы сможете переодеться.

С вопросом поднимаю взгляд на Громова.

— Я решил, что ты не хотела бы ходить в шортах по осенней Москве, даже если это лишь от трапа до машины. Хотя мне так нравится больше.

«А ещё больше без этих тряпок», — говорит его взгляд.

Внутри меня ноет и томится проснувшееся, как всегда, не вовремя, желание. И одного этого хватает, чтобы я захотела убраться от Громова подальше. Даже если это будут жалкие несколько минут.

— Вот ваши вещи. — Показывает симпатичная, моложе меня лет на пять, девушка. — Если будут вопросы…

— С вами всё хорошо?

— Всё замечательно, — профессионально улыбается она, но я вижу, что нет.

Впрочем, может, у неё личные проблемы?

Которые только усиливаются, стоит мне вернуться в облегающем трикотажном платье, грубых ботинках и косухе.

— Пристегнитесь, пожалуйста, — просит она.

И буквально сбегает от нас, не договорив до конца.

— Что случилось? Громов!

Но он меня словно не слышит.

— Просто посмотри в иллюминатор.

И я согласна, Москва в лучах редкого осеннего солнца смотрится очень красиво, но мне сейчас слегка не до этого.

Щёлкнув ремнём безопасности, подаюсь вперёд.

— Что ты сделал бедной девушке, Громов?

И меньше всего я жду такой ответ.