Бывшие. Нам (не) суждено

Глава 32

У Громова таких проблем, конечно, нет.

— Так всё становится проще, да, любимая? — выдыхает он.

Да если бы.

Глубокое, ни на что не похожее раскаяние вперемешку со злостью на саму себя накрывает как по заказу.

— Вообще, ни разу, — вздыхаю.

Отодвигаюсь от него под прищуренный взгляд Громова. В ответ не смотрю из принципа.

Облизываю губу, чувствую припухлость там, где прикусила. Также, не глядя на него, соскальзываю со стола, ищу своё бельё и в один удар сердца одеваюсь.

Интересно, почему, когда Громов снимал с меня трусики, я не заметила, как это неудобно в тяжёлых ботинках? Зато сейчас мучаюсь. И оттого, что ощущаю его давящий взгляд — особенно.

— То есть не аргумент?

Всё-таки поднимаю взгляд.

Громов настроен иронично и даже не думает одеваться. Глаза против воли следуют по чётко очерченной мышце груди, потом пресса. Линия волос, уходящая вниз, к полурасстёгнутым брюкам, вызывает ненужные ассоциации.

Ассоциации! Серьёзно?

А охрененно горячий секс никаких ассоциаций не вызывает?

Чёрт.

Никогда не думала, что меня будет возбуждать один вид недовольного мужика в брюках с расстёгнутой ширинкой. Спасибо, хоть не с достоинством наперевес.

Впрочем…

Чёрт, чёрт, чёрт!

Непроизвольно облизываю губы и сглатываю. А потом отворачиваюсь от греха и снова набухающего бугра в громовских штанах.

Господи! Я ведь знала, что это будет плохая идея. Так смысл сейчас посыпать голову пеплом.

— Секс?

И хотелось бы выглядеть уверенно и дерзко, только не по мою честь. По крайней мере, не сейчас.

— Секс.

Громов не собирается облегчать мне задачу. Неторопливо и дико сексуально он идёт к шкафу, который, оказывается, встроен за невидимыми дверьми. Взяв рубашку, он накидывает её на широкие плечи, но так становится только хуже.

— Если забеременеешь, я с удовольствием возьму на себя все обязательства, — добавляет он.

Признаться, смысл фразы доходит до меня не сразу.

— Перебьёшься, Громов, — фыркаю. — Противозачаточные таблетки страхуют от подобных… ошибок.

Настроение скачет от довольно-расслабленного до «шеф, всё пропало».

— Мм, а как же сила нашей любви? — улыбается он широко и открыто

Впервые с момента, как вернулся в мою жизнь.

— Совместимость, радость твоей яйцеклетки и живость моих сперматозоидов.

— Ты степень по биологии успел где-то получить?

Подобрав куртку, кутаюсь в неё. Только это не уберегает от откровенно хозяйского взгляда.

Вот чего я боялась больше всего! Того, что Громов возомнит зелёный свет из-за моей позорной несдержанности.

— Поехали обедать, Маш?

Он подходит ближе и, несмотря на моё сопротивление, подтягивает меня к себе. Рука зарывается в распущенные волосы, а сам Громов какой-то слишком расслабленный.

— У меня нет времени, у меня теперь… компания.

Произнести «Орлова» язык не поворачивается.

Отворачиваюсь, так чтобы губы Громова мазнули по щеке.

Я всё ещё не понимаю, чего ждать от этих отношений — или пародии на них. Надо бы замедлиться, подумать, а лучше записать получившиеся выводы. Но Громов как чувствует — не даёт и минуты на передышку.

— Вот именно. Ты можешь совсем не ходить на работу.

— Громов, ты сам себе противоречишь, — качаю головой и высвобождаюсь из объятий.

Вовремя. Стук в дверь повторяется, я разрешаю войти.

Оба юриста как ни в чём не бывало обходят всё ещё валяющуюся на полу рубашку Громова.

Полный финиш.

— Вы готовы поставить подпись и предоставить свой развод нам, Мария Алексеевна?

Иосиф Маркович и на сброшенные документы не смотрит. Достаёт из папки бумаги и кладёт на стол.

Молчу. Думаю.

Решаю?

Нет. Я не смогу больше с Колей. Не после всего, что было. Эту дверь я закрыла раз и навсегда.

Но открылась ли другая?

Молча я подхожу к столу и ставлю размашистую подпись.

— Прекрасно, просто прекрасно, — кивает юрист.

Не проходит и половины минуты, а оба исчезают где-то в недрах офиса.

Обернувшись, оглядываю кабинет.

Мне нравится его стильная сдержанность. Пожалуй, это действительно могло бы стать местом, где я с удовольствием работала бы.

Не обращая внимания на Громова, насколько это вообще возможно, касаюсь пальцами гладкой, прохладной столешницы, пока обхожу стол. На мгновение останавливаюсь перед массивным, но даже со стороны удобным креслом.

А потом решаюсь — с полным осознанием своей власти сажусь на место управляющего. Моё место.

Грудь захлёстывает восторгом и правильностью.

В своей глуши я даже не надеялась когда-нибудь занять похожее место. Слишком далеко были расписаны дети-внуки-правнуки владельцев компании по всем мало-мальски важным должностям. Хотя по способностям и знаниям они и близко не стояли к моим.

А теперь пожалуйста. Получите распишитесь не региональную компанию, а целый холдинг.

С моей фамилией на фасаде.

— Шикарно смотришься.

Громов с довольной усмешкой присаживается на край моего стола.

— Декольте бы побольше, но это оставим для тет-а-тет.

— Почему ты считаешь, что я вот так брошусь к тебе в объятия? Секс — это даже не половина отношений, не говоря о том, что наш не перекрывает и трети проблем между нами.

— Треть — это мало, — вздыхает Громов.

А у меня ощущение что надо мной издеваются. Впрочем, в его присутствии у меня почти всегда такое ощущени.

— Увеличим шансы? — подмигивает он.

И кладёт передо мной лист гербовой бумаги, который до этого достал из ящика.