Бывшие. Нам (не) суждено

Глава 50

Отшатываюсь, будто от удара в грудь.

Зять.

Не нужен.

Страшный, предательский удар от того, кому доверяла безоговорочно.

— Мама, — выдыхаю шёпотом.

Едва не падаю, но руки Алекса поддерживают, прижимают к груди. Дарят тепло и поддержку. Защиту от всего, даже если это выходки моей мамы.

— К чертям такую любовь! Тьфу, — она сплёвывает под ноги.

А я будто вижу незнакомого человека.

— Не то что Коленька. Милый, честный, простой как валенок. Никаких страстей, всё тихо-мирно.

— Твой Коленька занимался сексом с левой девкой в супружеской постели!

— Каждый может ошибиться, — мама упрямо поджимает губы. — Можно и простить разок.

— Простить? Разок? А в остальные что делать? Присоединяться?

— Не пошли! — строго выговаривает она. — Мы когда с тётей Людой договаривались вас познакомить, сразу знали, что вы идеальная пара.

Голова кружится: от обилия информации, от нехватки воздуха.

— И всё так хорошо пошло — вы встретились, быстренько поженились… с внуками только ждали, но ничего, дело молодое. Но нет, снова этот!

Алекс, за что ему моя огромная благодарность, спокойной силой стоял за моей спиной поддерживая.

— Ты знал? — спрашиваю, не поворачиваясь.

— Мне пришлось сорваться, — неохотно отзывается он. — Я звонил предупредить, но твой телефон не отвечал. Пришлось действовать через других лиц.

— Других лиц? Других лиц⁈ Это я тебе лицо?

— Почему не сказал? — спрашиваю тихо.

Не обращаю внимания на мамины крики, которые скоро соберут у нашего дома всю улицу.

— Лучше предам я, чем самые близкие, — просто отвечает он. — Хотя, вернувшись обратно, я сильно удивился.

Удивился? Да я даже представить не могу, какие чувства он должен был испытать, увидев меня замужем за другим.

— Но почему не позвонил потом? Не связался?

Откинув голову ему на плечо, смотрю в далёкое звёздное небо.

Даже мама замолкает, прислушиваясь к нашему разговору.

— Абонент был не абонент, а твои родители слышать меня не хотели. И я злился, малыш. Дурак был, — хмыкает Алекс.

— Конечно, дурак. Какой умный бросил бы мою девочку, — вставляет мама.

— Во сколько ты звонил?

Почему-то это казалось особенно важным, но Алекс вздыхает.

— Скажи, — прошу.

— В одиннадцать пятнадцать, — наконец, отвечает он, а я просто закрываю глаза.

Как наяву передо мной встаёт самый счастливый и самый поганый день моей жизни.

В то мгновение, когда он звонил, я ещё даже платье не надела. Возбуждённо бегала по квартире, а в какой-то момент потеряла маму почти на полчаса. Но когда нашла, списала бледность и дрожащие руки на волнение.

А оно вот как всё оказывается было.

— Ничего не дрогнуло? — вздёрнув подбородок, спрашиваю у мамы. — Когда я счастливая ехала в ЗАГС. Когда Алекс не приехал. Когда я лила беззвучные слёзы, просидев в ЗАГСе до закрытия.

— Это было для твоего же блага, — отрезает мама. — Этот аферист втянут бы тебя в какую-нибудь махинацию! А потом в тюрьму. А я не хочу носить своему ребёнку передачки!

Бесполезно. Даже сейчас она всё ещё живёт в своём мире, где есть два мнения — её и неправильное.

А для меня этот момент становится тем, который делит жизнь на до и после.

— Увези меня отсюда. Пожалуйста.

Не хочу смотреть на маму. Это больно.

Вместо этого прижимаюсь щекой к груди Алекса, слушая, как чётко и размеренно бьётся сердце.

— Идём, — тихим шёпотом мне на ухо.

Не слушая ни маминых причитаний, ни окликов выглянувших из домов соседей, Алекс ведёт меня к машине. Открывает дверь, усаживает на сиденье. А я заново переживаю тот ужасный день, который мог стать вполне терпимым, если бы не мама. Человек, которому я доверяла безоговорочно и даже не могла представить истинного положения вещей.

Боже!

Да, я бы расстроилась. Я столько готовилась, что это было неизбежно. Но есть огромная разница между возникшими неотложными делами и тем, когда тебя бросили у алтаря. Гигантская просто! Как две разных жизни.

Пусть бы я поплакала, перенервничала, оповещая всех, но вышла бы замуж за любимого мужчину.

А не пустила пять лет жизни с раздражающим Колей под откос.

Карьера? Да я никогда не была карьеристкой! Не хотела. Уютный дом с детьми и мужем нравился мне больше безликих офисов и тринадцатых зарплат. Просто выбора не осталось.

А теперь оказывается, что всё ложь.

Встряхнувшись, обращаю внимание на дорогу. Оказывается, мы уже выехали на трассу и мчим с такой скоростью, что страшно смотреть на мелькающие на обочине деревья.

Алекс молчит. Он смотрит на дорогу и на меня, моя ладонь в его большой руке, лежащей на коробке передач. В салоне приятно пахнет цитрусом и горьковатым парфюмом Алекса.

И я расслабляюсь.

Да, было. Случилось. Обидно, горько, больно. Так, что трудно вдохнуть. До слёз жаль себя прошлую.

Но это произошло пять лет назад. А время, увы, не отмотаешь и не проживёшь заново.

— Каролина знала, — теперь я в этом уверена. — Откуда?

— Как-то она спросила, что за девушка на фото. Это был последний день, который мы прожили под одной крышей.

Алекс легко улыбается, а потом подносит мою руку к губам и целует костяшки пальцев. Откинув голову на подголовник, изучаю его профиль. Наслаждаюсь тем, что этот мужчина всё-таки мой. Пусть через тернии, но всё же.

— Ты видел фотографии, которые она принесла?

— Заглянул, — кривится Алекс и бросает на меня внимательный взгляд. — Ты поверила?

— Что ты заплатил Медведеву за моё групповое изнасилование? — фыркаю. — Громов, я, может, и наивная дура, но не до такой степени.

— Тогда почему сбежала?

Он снижает скорость и перестраивается в правый ряд.

— Без звонка, без сообщения. Я поседел, когда увидел, что к тебе приходила Каролина. Не удивился бы, вздумай она сама тебя похитить.

— Она была мила, если так можно сказать о твоей бывшей жене, — фыркаю. — А я… наверное, растерялась. Поняла вдруг, насколько завишу от тебя и своих чувств. Осознала, что готова простить даже это, лишь бы остаться с тобой рядом. И это испугало.

Почти признание в любви. Ведь если с его чувствами всё понятно, то я осторожничала до конца.

До сегодня.

Вижу, как по его лицу гуляют желваки, но Алекс молчит. Только сжимают мою ладонь всю дорогу, пока мы возвращаемся в город. И, признаться, мне так тепло и уютно, так хорошо, что я засыпаю где-то не половине пути. А просыпаюсь только ощутив, что машина больше не двигается.

— Приехали? — спрашиваю, зевая и потирая глаза.

— Приехали, — кивает Алекс и смотрит на меня так, что я краснею. — У меня есть предложение, от которого ты не сможешь отказаться.