Бывшие. Нам (не) суждено

Глава 39

— Подумай пока, а я вернусь, — обещает Медведев. — Часок так через парочку. Или позже. Зависит от того, как ты будешь себя вести.

Он приподнимает моё лицо за подбородок. Не хочу его видеть, но во все глаза смотрю.

— Ты же будешь послушной?

Хочу отвернуться, но он не позволяет. Пальцы больно держат моё лицо, пока Медведев склоняется, чтобы языком лизнуть мои губы.

Фу!

Вырвавшись, сгибаюсь, крепко стискиваю пальцами края раскладушки. Глубоко дышу сквозь зубы, пытаясь удержать содержимое желудка.

А потом остервенело вытираю губы.

Но этого Медведев уже не видит, дверь хлопает в тот момент, когда я нахожу под раскладушкой бутылку воды без газа, отвинчиваю крышку и смачиваю край одеяла. А потом тру губы с остервенением, которого ещё не знала. До боли и, наверняка красноты. Пока кожу не начинает саднить от малейшего дуновения ветра.

И всё равно кажется, что мало. Что прикосновение Медведева остаётся грязью на моей коже.

Господи! Как меня угораздило-то?

Нет, понятно, что ничем я не крутила перед ним на том единственном корпоративе, куда мы с Колей пришли вместе. Но сесть в машину именно к этому монстру — это надо было умудриться. Случайности, блин, не случайны.

Или это не мне так повезло, а он тупо за мной следил?

Но тогда Медведеву не понадобилась бы помощь Каролины и всё из этого вытекающее.

И вот почему бы ему не запасть на неё. А меня оставить в покое.

Выдохнув, откидываюсь спиной на холодную стену своей тюрьмы. Платье распахивается по разрезу, одёргиваю ткань.

Очень осторожно касаюсь губ пальцами и едва не шиплю от того, как щиплет кожу.

Чёртов Медведев!

Согласиться на его условия, чтобы получить шанс выбраться? Да от одной мысли тошнит!

Пробовать самой?

Губы кривятся в усмешке.

О да. Так и вижу. Женщина-ниндзя в облегающем вечернем платье и на шпильках раскидывает мужиков бандитского профиля. Притом что руки у меня слабые и даже банку с консервами открыть целая проблема.

Думай. Думай. Думай.

А о чём, если у меня только один шанс на спасение. И зовут его Алекс Громов.

От простой, но надёжной мысли ёкает сердце. Запрещаю себе надеяться.

Потому что страшно! Страшно, что не успеет, не оправдает надежд. Или не захочет.

Чувствую, как по плечам и спине бегут мурашки.

Не захочет? Я, может, обижена на Громова, но не настолько дура. Если он столько делает, то это потому что… что?

Любит?

Прикусываю губу.

Отличное время и место для переосмысления ценностей. С другой стороны — у меня то увольнение, то побег, то Громов. Некогда не то что задуматься, а даже просто остановиться.

А здесь пожалуйста — целых пара часов для раздумий, обещанные мужиком, который решил, что все в мире шлюхи.

Прекрасно. Просто прекрасно.

Впрочем, и это мне не дают.

Проходит едва ли полчаса до момента, когда дверь — в полной тишине я ощущаю это отчётливо, — с негромким скрипом распахивается.

Боже, это что?

Но за дверью оказываются не что, а кто. Три огромных мужика с бессмысленными взглядами, от вида которых кровь стынет в жилах.

Они заходят в мою камеру, и здесь сразу становится мало места. Чувствуя себя загнанной в угол, сжимаюсь на раскладушке. Ногти бесполезно царапают по стене.

Не убежать. Не вырваться.

И сальные взгляды тройки наполняют меня ужасом.

Мне в жизни не было так страшно.

— Стимуляция, красивая, — хмыкает Медведев.

Я вижу его в дверях, прислонившегося к косяку плечом.

— Это парни из моей охраны. И, как ты видишь, они соскучились по женским ласкам. Ещё намекнуть или и так догоняешь, что тебя ждёт?

— Д-догоняю.

Боже мой. Боже мой. Боже мой.

Мне не скрыться, не проскользнуть мимо трёх головорезов.

— От них тебя отделяет только моё: «Фас». Хотя, если ты хочешь пополнить спектр ощущений… — тянет Медведев.

А три здоровенных мужика одновременно делают шаг вперёд, оказываясь в непосредственной близости от меня и раскладушки.

Как удаётся не завизжать — не знаю. Очень хочется в обморок, но кто гарантирует мою безопасность в этом случае?

Поэтому я вжимаюсь в стену и смотрю на происходящее широко открытыми глазами. Глазные яблоки сохнут оттого, что не моргаю, но я просто отказываюсь выпускать всех четверых из поля зрения.

— Пожалуйста, — выдыхаю шёпотом.

— Ну, раз ты так просишь, — показательно вздыхает Медведев.

А потом ещё раз осматривает своих верзил и…

— Только без синяков, мужики. Тридцать секунд, — хмыкает.

И собирается закрыть дверь с той стороны!