Его исчезнувшие

Глава 11. Надя

Вся моя женская сущность начинает немедленно сходить с ума. Я вдруг принимаю решение, от которого уже не могу отказаться. Увидеться с Маратом. Просто увидеть его, такого любимого, родного. Прикоснуться к нему, заглянуть в его карие глаза.

Глаза застилают слезы. Я иду к маленькому шкафу, перебираю свои старые вещи. Есть ли хоть что-то, в чем я буду выглядеть более-менее привлекательно? Нет, конечно, ухоженную Амалию мне ни за что не переплюнуть. Декрет накладывает отпечаток на гардероб, у меня в нем больше спортивной одежды, да и обувь на каблуках заменили удобные кеды.

Но ведь тягаться с Амалией и не обязательно? Я теперь мама, мне о ребенке думать надо, а не о том, как соблазнить очередного мужика. По этой части у нас, как раз, специализируется Амалия. Сколько помню, у нее всегда была одна мечта.

Нахожу брючный костюм из добротной ткани. Он темно-серого цвета. Под него подойдет черная водолазка. Волосы уложу, подкрашусь.

Замираю на миг у узкого зеркала, что встроено в дверцу шкафа.

«Все будет хорошо», — обещаю своему бледному отражению.

Ночь проходит быстро, да только я почти до рассвета лежу, уставившись в потолок. Не идет ко мне сон. Перед глазами Марат.

Утром все складывается удачно. Варвара берет на себя Ваську, а я, начистив перышки, еду на такси в детский сад. Раньше у меня была своя машина, но перед рождением Василисы ее пришлось продать. На роды и приданное для дочери были нужны средства. Теперь везде пешком.

Такси плавно везет меня по утреннему городу. Повсюду пробки. Я волнуюсь. Смотрю через окно на знакомые пейзажи. Я здесь впервые с того дня, как Игорь Свиридов потребовал от меня освободить квартиру Марата. Как же давно это было! Больше трех лет прошло… а кажется, что вчера.

Вот сквер, в котором мы с Маратом так часто прогуливались по вечерам. Там за сквером есть супермаркет, мы постоянно покупали в нем что-то на ужин.

«Дыши, Надя, дыши», — приказываю себе, а сердце сходит с ума.

Поворот, еще поворот — вот и садик, в который, возможно, будет ходить Васька. Какая ирония судьбы — дочка будет числиться в том месте, где и должна быть по праву.

Я расплачиваюсь с таксистом, прижимаю к себе сумку с документами Васьки, бегу по обледенелому тротуару ко входу в садик.

Удивительное дело — в этом детском саду заведующая на месте. И даже очереди к ней в кабинет не наблюдается.

— Здравствуйте, я Стоянова. Надежда… Вам вчера за меня должны были говорить, — переминаюсь с ноги на ногу. А сама думаю, что, если еще раз мне про отца Васькиного что-то обидное скажут, я не выдержу, взорвусь.

Но заведующая понимающе кивает. Дружелюбно указывает на место для посетителей. Даже кофе предлагает.

Я мысленно выдыхаю. Пока у меня принимают документы, заведующая посматривает на меня с интересом.

— А сами вы куда, если не секрет? К нам нянечкой не хотите?

Я отрицательно качаю головой.

— Нет, у меня есть свое рабочее место в «ЭлитСтрое», я там числюсь менеджером по продажам. У них есть свой риэлтерский отдел.

Она невесело усмехается.

— Что ж, дело ваше. Только знаете, слухи пошли, что под владельца «ЭлитСтроя» сейчас активно копают. Следственный комитет, прокуратура — все на ушах стоят после вчерашнего события. Вы же слышали? Прокурора Сабирова вчера полностью оправдали.

— Кто же не слышал? Город взрывается от этой новости, — громыхает за моей спиной будущая Васькина воспитательница Инесса Борисовна, которую вызвали в кабинет, чтобы я с ней познакомилась. — Но скажу вам, девочки, я всегда знала, что Сабирова осудили за то, чего он не совершал. А вот владелец «ЭлитСтроя» мерзавец еще тот. Скользкий тип. С ним надо держать ухо востро. К гадалке не ходи, он свою жену и упек в тот притон, думал, не найдут.

Я прячу взгляд. Не хочу, чтобы видели мое волнение.

— Надеюсь, до риэлтерского отдела не дойдет, — произношу тихо.

— Ну, если что, приходите к нам. Возьмем вас в свой дружный коллектив, — улыбается мне заведующая. — С понедельника дочку вашу ждем. Сейчас Инесса Борисовна проведет вас в группу, все покажет, а вы ей сразу расскажете об особенностях характера вашей Василисы.

Я киваю. Вроде все хорошо.

Воспитательница Инесса Борисовна устраивает для меня целую экскурсию. Показывает столовую зону, игральную и спальню.

— В понедельник к семи тридцати будем ждать вашу красавицу Василису, — напутствует меня она в раздевалке, где для Васьки уже выделен ящик под одежду.

— Спасибо вам огромное, — Я с благодарностью смотрю на нее.

Выхожу из садика окрыленная надеждой. Васька пристроена, значит, я смогу работать.

Направляюсь в «ЭлитСтрой», в отдел кадров. Волнуюсь. Все еще свежи воспоминания о травле, которой меня подвергли три года назад.

На мое счастье, там новые сотрудники. Никто со мной не знаком.

Место мое так за мной и числится.

— С понедельника ждем вас на рабочем месте, — улыбаются мне. Возвращают документы.

Кажется, даже дышать стало легче. Как же хорошо, что персонал за три года поменялся!

Выхожу на улицу. Смотрю на часы. Начало двенадцатого. Сжимаю сумку. Принимаю решение заглянуть к Марату. В самом деле, ему надо знать, что у него растет дочь! И пусть мы в разводе, но ребенок не виноват.

Вот и знакомый подъезд. Мне так страшно, что зуб на зуб не попадает.

Захожу внутрь, натыкаюсь на консьержа, Маргариту. Три года прошло, а консьерж все та же! Любопытная дамочка, сколько помню, всегда свой нос повсюду совала.

Поднимаю воротник пальто, пытаюсь пройти незамеченной к лифтам.

— Надежда? Ты, что ли? — слышу изумленное.

Притормаживаю. Оборачиваюсь. Улыбаюсь натянуто.

— Я.

— Помирились с мужем? — охает она.

— Нет. Я на минутку, по делу.

— А-а-а, понятно.

К счастью, лифт быстро распахивает свои двери. Я ныряю внутрь и нажимаю нужный этаж.

Ох, как же мне страшно! Извелась я вся в ожидании встречи. Хочу в глаза Марату посмотреть. Увидеть. Запах его почувствовать, такой близкий и родной. Хочу этого так сильно, что сводит скулы. О том, чтобы прижаться к Марату, я даже не мечтаю. Надеюсь, он меня поймет. Верю, что захочет дочку увидеть. Что полюбит ее. Ваську же невозможно не любить…

Вот и наша с Маратом квартира. Ничего не изменилось. Та же дверь, тот же замок.

Выдыхаю. Поднимаю руку и робко стучусь. Сердце набатом громыхает в висках. Все тело пронизывает дрожь предвкушения.

Слышу щелчок. Замок поворачивается.

Набираю в грудь воздуха.

— Марат, я…

Осекаюсь. Передо мной стоит Амалия, моя подруга. За ее спиной шумит пылесос.

Она удивленно приподнимает бровь.

— Надя?

Поворачивается вглубь квартиры. Приказывает:

— Девочки, потише, пожалуйста!

Уборочный инвентарь стихает, а у меня обрывается сердце. Оно летит вниз и больно бьется обо что-то твердое. Разлетается на тысячу осколков. Я вдруг понимаю, что в моей квартире отныне царит другая хозяйка. Шах и мат, Надежда. Амалия тебя обставила.

— Надо же, сколько лет, сколько зим… — бывшая подруга скользит по мне заинтересованным взглядом. Останавливается на ногтях без яркого маникюра, небрежно про себя ухмыляется.

Я молчу. Даже слов подобрать не могу, чтобы начать с ней разговор. Да и нужен ли он?

— Ты к Марату?

— К нему, — киваю сдержанно, прожигая ее взглядом.

— А его нет. Он с утра по делам уехал. До вечера вряд ли вернется, — она ослепительно улыбается. — У него теперь насыщенная жизнь. И в профессиональном, и в личном плане. Ну ты и сама все понимаешь, да? Так что вряд ли в этой бурной жизни найдется место для бывшей жены, которая кувыркалась с его братом.

Меня, будто обухом по голове. Разворачиваюсь и резко иду обратно к лифтам. Трясет, как в лихорадке. Снова всплывает вся эта травля, усмешки за моей спиной.

«Какая же я глупая… Решила сама к нему поехать… навестила на свою голову!» — проклинаю себя в ожидании лифта.

Амалия стоит, подбоченившись, у приоткрытой двери. Улыбается мне с какой-то жалостью, а мне тошно от ее приторных духов из дорогого магазина, от брендовых шмоток и яркого лоска. Я против нее — серая мышка-замухрышка. Слабая и жалкая.

Хорошо, что лифт снова не подводит. Я врываюсь в него, как в спасение от яркой хищницы, которая уже успела пустить корни в моей квартире.

«Чтобы я еще раз сунулась к Марату? Да ни за что на свете!» — истерю мысленно. Прикрываю рот ладонью. Как же больно. Как гадко…

Несусь к выходу со скоростью света.

— Надя, ты что-то быстро? — слышу голос консьержа Маргариты. Сталкиваюсь с ее пытливым взглядом из-под очков.

— Забудьте! — выдыхаю резко и толкаю дверь плечом.

Вот и свобода. Свежий воздух. Я бегу по успевшим подтаять дорожкам прочь от дома, который когда-то был приютом двух любящих сердец — Марата и Нади Сабировых. И сердце снова в клочья. На разрыв…