Его исчезнувшие

Глава 2. Надя

…В заводской столовой все из серии «Назад в СССР». Даже телевизор на стене, и тот не с плоским экраном. Позабытый после новогодних праздников интерьер в светлых тонах и щедро укутанная дождиком старая елка приглашают устроиться за одним из столиков у окна и насладиться картошкой фри и чашкой горячего чая.

Заметив, что в углу освобождается столик, я веду дочку туда.

Усадив ее у окна, снимаю с нее шапку и расстегиваю теплую курточку.

— Мосьно мне булоську, мам? Мосьно? — не унимается Васька. Смотрит на меня голодными васильковыми глазищами.

За прилавком показывается тетя Варя. Замечает нас, и ее круглое лицо озаряет улыбка. Белый чепчик на голове смешно дергается в такт ненавязчивой музыке из телевизора.

— О-о-о, кто к нам пожаловал! — грохочет она.

Васька расплывается в улыбке и радостно болтает ножками.

— Калтоськи хосю! — выкрикивает громко, нетерпеливо ерзая на стуле.

— Посиди, я принесу тебе твою любимую картошку, — сдаюсь я. Поднимаюсь и иду к прилавку, а сама мысленно подсчитываю деньги в кошельке. На картошку точно должно хватить.

Подавляю вздох. Когда-то я была женой прокурора. Как сильно я его любила! Думала, умру, когда позвонил его адвокат Игорь Свиридов. Я сижу на краю ванны с положительным тестом на беременность в руках, а он мне — развод! Получите, распишитесь, вы теперь свободны, Наденька. Квартиру извольте освободить, она не ваша. Как по лицу наотмашь…

И никто! Никто мне не поверил… То, что Дамир все подстроил с теми фотографиями и попросту заплатил моей подруге Амалии за слив мужу, которого уже держали под стражей, так и сошло ему с рук.

Мужа посадили, а я осталась одна. Разведенка с ребенком под сердцем. Из компании меня хотели уволить, но по закону беременную уволить нельзя, поэтому пусть подавятся! Прошло три года и через неделю я вернусь на свое место. Попробуют уволить — в суд на них подам.

Вздыхаю украдкой. И что я так разволновалась сегодня? Это все обидные слова той женщины в садике. Три года прошло, а меня так и не отпустило. Такое ощущение, будто вчера в последний раз видела Марата по другую сторону решетки. Ему вынесли обвинительный приговор, но я не верю, что он совершил то преступление. Марат не такой. Он бы никогда не причинил вреда женщине. А жене брата, тем более.

Как бы там ни было, сейчас я — мать одиночка. Мнусь неуверенно у кассы, подсчитывая мелочь в кошельке.

— Брось, Надя, для Васьки за счет заведения, — мотает головой тетя Варя.

— М-м-м, значит, гуляем, — я смеюсь.

Подношу к нашему с Васькой столику чай и картошку. Тетя Варя щелкает пультом в поисках новостей, чтобы послушать погоду на ближайшие дни: у нее тоже осенние сапоги, и мерзнуть ей порядком поднадоело.

На экране мелькают кадры. Тюрьма?

Приподнимаю удивленно бровь.

А следом сердце летит в пропасть — я узнаю бывшего мужа, который с другой стороны экрана торопливо шагает к служебной машине в компании адвоката…

Статный, видный — Марат почти не изменился.

— Оставь, Варя! — кричу так громко, что на меня удивленно оборачиваются посетители.

Впиваюсь глазами в экран так жадно, что кажется, пропалю в нем дыры.

— Сегодня был освобожден из-под стражи опальный прокурор Марат Сабиров, — добивая, озвучивает новость диктор. — Следственный комитет доказал его непричастность к убийству жены старшего брата, Марьяны Сабировой. Саму Марьяну случайно нашли живой и здоровой. Кого опознали вместо нее, остается загадкой, которую еще предстоит разгадать следствию. Муж Марьяны, Дамир Сабиров, владелец скандально известной компании «ЭлитСтрой» пока никак не комментирует ситуацию.

— Мам, дай булоську! — дергает меня за рукав пальто голодная Васька. Я на автомате сую ей булку, а сама не могу дышать. Перед глазами все плывет. Я ведь знала, что мой муж невиновен.

«Бывший муж», — поправляю себя, и сердце рвется в клочья…