Его исчезнувшие

Глава 5. Марат

Майор мрачнеет. Пожимает плечами.

— Не знаю, Марат. Меньше всего нас с Игорем интересовала судьба твоей бывшей. У следствия и без нее очень много вопросов по делу. И эти вопросы очень не понравятся Дамиру. А уж мои ребята с него не слезут. Он тебе жизнь сломал. Мы за это глотку ему грызть будем. Никаких денег твоему братцу не хватит, чтобы от нас откупиться. Внедорожник притормаживает у подъезда элитного жилкомплекса с видом на реку. Удивительно, что у меня не конфисковали квартиру.

— Зайдете? — с надеждой в глазах смотрю на друзей. Признаться, что меня пугает перспектива оказаться наедине со своим прошлым в квартире, которую я делил с Надей, не хватает духа.

Игорь и Глеб переглядываются.

— Давай вечером, а? Дел по горло, если я сейчас с работы сдерну, меня начальник отдела порвет на части, — просит отсрочку Румянцев.

Игорь кивает.

— Мне еще в суд ехать, Марат. На вечер согласен. Оторвемся по полной? У меня на примете один клуб есть. Там такие девочки танцуют!

Киваю. Протягиваю ему руку.

— Не знаю, как вас благодарить за работу, ребята.

Румянцев качает головой.

— Не стоит меня благодарить. Вон, Свиридова благодари. Он с тобой три года нянчился.

Игорь криво усмехается. Уж ему-то за три года потрепали нервы не меньше, чем мне.

— Свидимся, — кивает.

— Ладно, ребят. До вечера.

Парни переглядываются.

— Марат, погоди… Мы знаем, что тебе сейчас непросто, поэтому мы с ребятами всем отделом скинулись и… — Глеб достает из кармана куртки конверт. — В общем, тут тебе на первое время. А там, думаю, прокуратура заберет тебя обратно. Такие кадры на дороге не валяются.

— Румянцев, я тебе сейчас врежу, — цежу сквозь зубы. Чтобы мне на жизнь скидывались сотрудники? Хуже ситуации не придумать.

— Ты бери, бери, не стесняйся. Проставишься потом, — похлопывает меня по плечу Румянцев.

— Ладно, сочтемся, — отмахиваюсь. Проглотив гордость, прячу конверт в карман пальто и выбираюсь из машины. К собственному удивлению, нащупываю в кармане ключи от квартиры.

Замки на двери подъезда так и не сменили, система быстро пропускает меня внутрь.

Скоростной лифт поднимает на двадцатый этаж, и я дрожащими руками отпираю заржавевший замок на двери. Сердце колотится так отчаянно, что чувствую горечь в горле. Спустя миг понимаю — это горечь утраты. Ведь вокруг пустота. Слой пыли намекает на то, что сюда слишком давно никто не наведывался.

Прохожу в просторную прихожую. Воспоминания накатывают темными волнами, душат, заставляют захлебываться отчаянием, и я судорожно сжимаю крепкими пальцами лацканы пальто.

Старший брат лишил меня карьеры, а потом добрался до моей любимой женщины. Моя Надя работала у него в отделе продаж менеджером.

Она сводила его с ума. Я не раз замечал похоть в его глазах, когда он на нее смотрел. Даже после нашей свадьбы Дамир не мог смириться с тем, что девушка, которой он был одержим, выбрала не его, а прокурора. Не нужны ей были миллионы, которыми ворочает Дамир.

Я дико ревновал. Пару раз мы с братом даже сцеплялись из-за Нади. Это его люди подбросили в мою машину улики, сразу после того, как он заявил в полицию о пропаже жены. Мне вынесли приговор. Меня судили за убийство, которого не было! А брат как стоял, так и стоит во главе строительной компании.

Иду торопливо по комнатам, распахиваю в каждую двери. Пустота, пыль и тишина. Запах нежилого помещения неприятно режет глаза и горло.

Захожу в ванную. Включаю воду и долго смотрю на свое отражение в зеркале. Удивительно, что после трех лет заточения я все еще похож на себя прежнего. Только в черные волосы кое-где закралась седина, а в глубоко посаженных глазах цвета крепкого виски затаилась бесконечная боль.

Взгляд скользит по пустым полочкам. Раньше здесь все было уставлено волшебными баночками с бесподобными ароматами. Их так любила Надя… А что это за бумажка на краю раковины? Засохшая, покрытая пылью, похожая на тонкую палочку. Неужели три года пролежала?

Беру ее в руки. Присматриваюсь. Тест на беременность… Две полоски.

И сердце летит в пропасть.