Его исчезнувшие

Глава 4. Марат

Красивая помощница брата молчит.

Сердце больно сжимается.

— Постой… Она уже давно в статусе жены Дамира Сабирова, да? — цежу с презрением.

Амалия качает головой.

— Нет. После того, как тебе огласили приговор, Надю никто не видел. Будто в воду канула. Исчезла. Впрочем, какая теперь разница? Вы ведь в разводе?

— Без комментариев, — рычу зло.

Игорь толкает очередного отчаянного мерзавца с микрофоном в плечо, и мне удается нырнуть на переднее сиденье внедорожника.

— Мы будем ждать, Марат! — кричит мне вслед Амалия, но ее голос тонет в общей неразберихе. Она отчаянно жестикулирует, пытается сказать что-то еще, но громко хлопнувшая дверца отсекает меня от толпы.

И почему я чувствую себя, как раненый зверь? Стоит упомянуть имя моей жены, как в глазах темнеет, а мир рушится. Прошло три года, а мне так больно, будто фотографии, на которых она с Дамиром, подвезли час назад.

Нырнув в машину, я захлопываю дверцу.

За рулем сидит здоровенный суровый мужик. Ему тридцать четыре, как и мне.

— Ну, привет, брат, — шумно выдыхает он и протягивает мне руку. На пальце правой руки обручалка. Все, как положено. Глеб Румянцев — тот самый герой, которому я обязан внезапно свалившейся на меня свободой.

Мы крепко обнимаемся — ведь знаем друг друга еще со школьной скамьи. По службе вместе работали над делами не раз. Даже женились в один день — я на Наде, а Глеб на своей любимой Ксюше. За то время, что я провел за решеткой, у него родился сынишка. Подрастает, три годика уже стукнуло. А я… я остался без семьи. За три года от меня отвернулись все, кому я верил. Остались только двое — майор Румянцев и адвокат Свиридов. Настоящую мужскую дружбу нельзя купить. Она либо есть, либо нет. Эти двое оказались крепкими орешками.

— Привет, коли не шутишь, — усмехаюсь невесело в ответ, и почему-то горло обжигает спазмом.

Игорь Свиридов ныряет на заднее сиденье, кидает рядом с собой портфель, и внедорожник срывается с места.

Он несется по трассе в город, оставляя позади мрачное здание городской тюрьмы.

Я хмуро смотрю в окно. Чувствую, как сводит от нервного напряжения скулы. Как бы я хотел, чтобы у нас с Надей тоже был ребенок! Мы бы встречались с Глебом и его женой, наши дети играли бы вместе. Все, как в старые добрые времена.

Надя… Единственное светлое пятно из прошлой жизни, которое омрачила измена. Не понимаю, как я мог так сильно любить и не замечать меркантильности? Мне говорили, что она молода. Что слишком красива. Что не пара взрослому серьезному мужчине. Горько осознавать, но ее васильковые глаза — единственное, что до сих пор имеет значение. Как любил Надю, так и люблю. Даже ее измена не смогла вытравить из меня чувства. А то, что она исчезла, это странно. Очень странно.

— Как ощущения, Марат Григорьевич? — следя за дорогой, интересуется Глеб.

— Не знаю, — произношу глухо. — Такое чувство, как будто я умер, потом резко ожил, а вокруг один пепел.

Майор невесело усмехается.

— Еще бы. Тебя продержали за решеткой три года за преступление, которого ты не совершал. Мне жаль, что я добрался до этого притона так поздно. Из-за чьей-то ошибки ты потерял три года жизни.

— А еще жену, карьеру, — цежу угрюмо. — Меня ведь подставили! Только кто бы мне поверил…

— Повторяю, мне жаль, что так вышло. Жена твоего брата жива. Я бы сказал, здорова, но врать не стану. Ты же и сам понимаешь, что женщина, которая сидит на наркотиках, долго не протянет? А у братика твоего все хорошо. Мы с ним вчера виделись. Строительный бизнес процветает. Тот жилой комплекс, который возводили вроде как незаконно три года назад, достроен. Ни одной свободной квартиры, все продано! Ох, ты бы его лицо видел, в тот момент, когда я ему жену возвращал. Не ожидал, что мы ее откопаем. Подозреваю, он ее сам в этот притон и отправил, с глаз долой из сердца вон.

Черный внедорожник несется по дороге, разметая грязный, подтаявший снег.

— У меня только один вопрос, — я посматриваю на Румянцева. — Куда пропала моя бывшая жена?