Его исчезнувшие

Глава 34. Надя

Я лежу без сна. Смотрю в потолок. Рука сама собой тянется к мобильному, и я едва сдерживаюсь, чтобы не набрать Марата и не запросить у него помощи. Понимаю — во-первых, Марат в госпитале, и его никто ночью не выпустит, я только лишний раз его разнервирую, а во-вторых, мой телефон может прослушиваться.

Успеет ли приехать кто-то из доверенных людей Марата, или прослушка сработает раньше и сюда приедут совсем не те гости, на которых я рассчитываю?

Листаю записную книжку в телефоне. Когда-то у меня был номер Ксюши, жены Румянцева, мы общались семьями. Но это было в другом телефоне и в другой жизни. После выхода в декрет я все стерла, все заменила. Может, можно раздобыть в сети номер Свиридова? Он же адвокат?

А что я ему скажу? Доброй ночи, Игорь, приезжайте в гости? Это после того, как он меня из квартиры с ребенком под сердцем выгнал? Нет, не вариант.

А Румянцев, значит, вариант? Никакой не вариант. Хватит его оскорблений прошлым утром.

Я так и лежу, беспомощно сжимая в руке мобильник. Какая глупая ситуация… у меня в квартире лежит подписанный Дамиру приговор, а я не знаю, как передать его в соответствующие органы.

Мне удается ненадолго задремать.

Но сны снятся тревожные, все на одну тему. Как будто по стенам ползут страшные темные тени, и они хотят поглотить меня и Лизу. А еще — Василису.

Дочка меня чувствует — тоже всю ночь спит беспокойно. Просыпается водички попить, в туалет. Я выполняю ее просьбы, а сама мечусь по квартире — смотрю то в окно, прячась за занавесками, то в глазок.

Но на лестничной клетке тишина. Видимо, Лизе действительно удалось проскочить незамеченной.

В пять часов утра я распахиваю глаза от шороха. Подскакиваю на диване в холодном поту. Обезумев от страха, крадусь к двери.

Нет, показалось. Тишина на лестничной клетке и пустота.

Не выдерживаю напряжения. Да сколько можно?! Удружила, Лиза! Как я повезу папку в госпиталь с Василисой? Я не имею права подвергать дочь опасности!

Надо что-то придумать.

Снова подхожу к окну. У подъезда останавливается машина. Незнакомые номера. И вроде бы, просто такси. Но в предрассветном полумраке все кажется подозрительным. Страх прокатывается по спине ключей холодной волной. Как избавиться от папки?! Как?..

Хватаю мобильник и набираю номер Марата.

— Надя? — слышу его сонный голос. — Доброе утро. Что случилось? Я за ночь глаз не смог сомкнуть, только о тебе мысли. И о дочери.

— Марат, мне срочно нужна помощь, — перебиваю его я. — У Василисы поднялась высокая температура, а жаропонижающих нет в аптечке. Кто из твоих близких друзей сможет срочно его привезти? Мы всю ночь мучаемся, — ложь, конечно. Но лучше так, чем везти папку через город с ребенком на руках.

— Почему ты сразу не позвонила?! Они у меня в палате весь вечер сидели — и Румянцев, и Свиридов. Языками чесали.

— Я не знала. Боялась тебя тревожить.

— Никогда так не делай! Звони сразу, не тяни. Сейчас я позвоню кому-нибудь из них.

— Скажи, что это срочно! У меня каждая секунда на счету! У нее под сорок…

— Боже…

Связь обрывается. Я снова отодвигаю занавеску. Смотрю на улицу. Там полумрак. Удалось ли мне напугать Марата настолько, что он поднимет на ноги кого-то из своих лучших друзей? Надеюсь, да.

Через три минуты Марат перезванивает.

— Надя, через двадцать минут Игорь Свиридов приедет. Ему ближе всех. Привезет лекарство. Только скажи, какое?

— Панадол! — выдыхаю я наугад. Ведь у Василисы почти никогда не бывает температуры.

— Все, жди его. Он скоро приедет.

— Спасибо, Марат.

— Вы тогда сегодня не приезжайте с малышкой, если ей плохо, — продолжает напутствовать бывший муж. — Не вздумай ее сюда везти!

— Посмотрим, — отвечаю рассеянно. Мне очень хочется ему сказать, что в город прибыла его мать, но я не могу. Боюсь. Не нравятся мне помехи в моем телефоне. А со вчерашнего дня они есть.

— Надь, отзвонись, как будет себя чувствовать дочка, — продолжает тревожиться Марат.

— Обязательно.

Связь прерывается. Следующие двадцать минут я, как заколдованная меряю шагами кухню и коридор. Все посматриваю в глазок, жду Свиридова. Что ж, из двух зол Свиридов меньшее. Он хоть не оскорбляет, как Румянцев.

Надеюсь, все получится.

Через двадцать минут слышу стук в дверь. Прилипаю к глазку. Свиридова узнаю практически сразу — этот ни капли не изменился. Все такой же — высокий, худощавый, стильный. Несмотря на то, что его разбудили ни свет, ни заря — элегантен. Сноб. В джинсах и модном светлом пуловере, в пальто нараспашку. На лбу написано: «Адвокат. За гонорар решу любые проблемы».

Я рассматриваю его несколько мгновений, а потом решительно отпираю дверь.

— Надя, привет. — Свиридов в замешательстве посматривает на меня. — Дочка как? В порядке? Помощь нужна? Можем ее в больницу отвезти прямо сейчас, если надо. Я на машине.

Я хватаю его за руку и с силой заталкиваю в квартиру.

Забираю пакет с лекарством, запираю дверь на все замки.

— Заходи, Игорь, — шепчу испуганно. — Пожалуйста, не шуми, Василиса спит. На кухню заходи, садись.

— Да что происходит? — он напряженно вертит головой по сторонам.

Я веду его на кухню.

— Садись, — указываю на место за столом.

А сама достаю дрожащими руками из ящика папку. Кладу перед ним, смотрю на него испуганными глазами.

Он ее открывает. Пробегается глазами по тексту, нервно прочищает горло.

— Так, — произносит сурово. — А теперь рассказывай, как папка оказалась в твоей квартире?

Я сажусь напротив него и стараюсь как можно спокойнее описать визит Лизы. Ее ситуацию, ее синяки на теле, про то, что она рисковала своей жизнью, когда под покровом ночи везла сюда папку.

Я запинаюсь, голос дрожит, но Игорь знает свое дело — он ловко выводит меня из ступора наводящими вопросами.

— Ну, дела, — выдыхает шумно, когда итоги подведены.

— Я бы, конечно, отвезла папку Марату, но мне было так страшно… — я провожу по растрепавшимся волосам ладонью. — Везти ее через город с малышкой на руках — это безумие. А телефон мой, скорее всего, прослушивают. Да и не могу я так рисковать жизнью сестры. Она заложница.

— Черт, — Игорь поправляет свой пуловер. Потирает напряженно подбородок. — Это чудо, что никто не заметил, как вы с сестрой туда-сюда компромат возили. Здесь, конечно, Румянцев нужен. Я ему позвоню сейчас, не волнуйся. А ты давай, вещи собирай, Надь. Нельзя тебе здесь оставаться.

— Как, вещи? — Я начинаю нервничать. — Куда же я с ребенком?

— Ко мне пока поедете. У меня вас точно искать не станут, к тому же, у меня квартира на сигнализации. Двор охраняется. Никто чужой не проедет на территорию просто так. Вневедомственная охрана круглосуточно бдит. Возьми самые нужные вещи, на первое время. И телефон свой давай сюда. Придется его поменять вместе с номером.

Я начинаю метаться по кухне. От напряжения дрожат руки.

— А… Марат, как же? Можно мне ему позвонить?

Игорь качает головой.

— Не стоит о таких вещах по твоему телефону говорить. Не волнуйся, мы обо всем позаботимся. Иди, собирай вещи.