Его исчезнувшие

Глава 44. Надя

Я укладываю Василису на красивую двуспальную кровать, укрываю одеяльцем.

— Мам, скаску! — канючит Васька, понимая, что от дневного отдыха не отвертеться.

Я рассказываю сказку. Слышу, как шумит вода в ванной комнате, а у самой в груди все взрывается от негодования. И почему так сложно наладить отношения с Маратом? Почему стоит неудачно выразиться, как все горит ярким пламенем?

Мой голос все тише. Василиса медленно закрывает глазки и вскоре проваливается в сон.

Я подавляю вздох.

Слышу, как приоткрывается дверь. Спиной чувствую взгляд Марата. Упрямлюсь, не хочу оборачиваться. Но упрямство длится недолго.

Поднимаю глаза, и наши взгляды встречаются.

Подмечаю, что Марат переоделся. Он в просторной футболке и спортивных брюках. Стоит в дверях, рассматривает спящую Василису. Не решается войти. И так много нежности в его взгляде, что мое сердце тает. Надо бы научиться общаться без конфликтов, хотя бы ради дочери. Понимаю, нам обоим сложно и возможно, потребуется психолог. Но ведь если не пытаться подобрать ключик, ничего не выйдет?

Я осторожно поправляю одеяльце дочери и поднимаюсь с кровати.

Тихо подхожу к двери и тут же оказываюсь в объятиях Марата.

— Прости меня, — шепчет мне в губы он. Смотрит в глаза так пронзительно, что по коже летят мурашки.

Я осторожно касаюсь пальцами его волевого подбородка.

Марат ловит мою руку.

Тут же притягивает к себе и накрывает мои губы своими губами.

Я чувствую его твердые мышцы, его запах, и от этого перед глазами все плывет.

— Я тебя не предавала! — шепчу исступленно. — Понимаешь?! Я просто попала в переделку, из которой было невозможно вырваться!

Марат обхватывает мое лицо ладонями.

— Мы оба попали в жуткую переделку, — шепчет мне в губы. — И каждый намек на то, что ты снова тянешься в этот проклятый «ЭлитСтрой», для меня — как красная тряпка для быка! Не представляешь, что я пережил за эти три года за решеткой! Мне сложно адаптироваться к реальности. У меня крышу срывает…

Я опускаю плечи, отвожу взгляд.

— Мне тоже сложно. Я устала выживать. Устала бороться за каждый кусок хлеба для себя и дочери. Та работа была единственным шансом вырваться из нищеты! Вот я и пошла туда…

Марат с силой вжимает меня в стену.

— Теперь все изменилось! — рычит отчаянно. — Я вернулся! Тебе не надо больше выживать. Да, первое время будет немного сложно с деньгами, но меня восстановят, и все наладится. Просто доверься мне.

Я напряженно сглатываю. Несколько мгновений мы неотрывно смотрим в глаза друг другу. Он так близко, что я слышу, как стучит его сердце. На глаза наворачиваются слезы. Даже не знаю, что это — обида или моя собственная беспомощность в сложившихся обстоятельствах?

— Только не плачь! — пугается Марат. — Пожалуйста, прости меня за резкость. Мне сложно… очень сложно. Нервы ни к черту, понимаешь?

Я отчаянно киваю.

Понимаю. Чувствую, как сильно мы нужны друг другу. Подаюсь ему навстречу, осторожно прижимаюсь к его груди.

В его карих глазах вспыхивает желание. Губы жадно жалят мои поцелуями, и от этого низ живота сводит сладкой болью.

Его рука скользит вниз, забирается под мою футболку, скользит под ней, обжигая кожу, и с моих губ срывается едва слышный стон. Желание растекается по телу болезненной пыткой. Мое тело, ощутив прикосновения любимых пальцев, начинает сходить с ума. Мне кажется, что после того, как нас разлучили, мне всегда будет мало. Что я не смогу насытиться его поцелуями и жаркими прикосновениями.

Мы целуемся. Снова и снова, кусая губы до крови и совсем не чувствуя боли.

Я обхватываю его за шею руками и ощущаю жар его тела. Он впечатывает меня в стену и покрывает мою шею жадными поцелуями.

— Я хочу тебя, слышишь? — хрипит мне в губы.

— Спальня занята… — задыхаясь от желания, шепчу в ответ.

Он припечатывает мои губы собственническим поцелуем и уверенно толкает двери гостиной.

Я почти не дышу. Обвиваю его шею руками, вдыхаю горьковатый аромат его кожи и позволяю уложить себя на большой диван у камина.

«Надеюсь, Игорь нас простит за диван», — проносится шальная мысль. А потом я тону в поцелуях и объятиях нависшего надо мной Марата, и уже ни о чем не могу думать — ведь от теплых прикосновений его рук во всем теле вспыхивает жар.

Тихо охнув, я обхватываю его за шею руками, стараюсь быть осторожной с тем местом, которое еще не зажило, и проваливаюсь в обрушившиеся на меня поцелуи и ласки.

Вжав меня в диван своим крепким телом, Марат безжалостно заполняет меня собой, входит в меня рывками, а я извиваюсь от страсти и желания, позабыв обо всем на свете. Перед глазами стоит пелена. Он один, его запах, его прикосновения, его вторжение — только это имеет сейчас значение. Ведь я так сильно его люблю.

… Через некоторое время наша страсть, наконец, утихает. Мы сидим на диване, прислушиваясь к шорохам в спальне, чтобы не пропустить пробуждение дочки. Я прижимаюсь к Марату и закрываю глаза. Наслаждаюсь его запахом, его теплом, его близостью. И кажется, нет наслаждения выше этого.

— Хочу, чтобы мы вернулись к себе домой, — шепчу тихонько. — Ты, я и дочка.

Марат рассеянно касается моих пальцев своими, сплетает наши пальцы.

— Я тоже этого хочу, Наденька. Но надо немного подождать. Выдержать паузу.

— А потом мы вернемся?

Он смотрит мне в глаза.

— Вернемся. Обещаю.

Я осторожно вздыхаю. В сердце загорается робкая надежда, что все наладится.

— Замуж за меня пойдешь? — будто читая мои мысли, спрашивает Марат. Прожигает испытующим взглядом.

Я не могу сдержать тихий смех.

— Еще раз?

— Ну, а как иначе? Не понимаю, что смешного? У нас, вообще-то, ребенок есть.

— Нет, ничего. Только пожалуйста без белого платья и прочих свадебных атрибутов.

Марат хмурится.

— Цветы-то можно будет тебе купить? И кольца обручальные? — Кольца и цветы можно, — я согласно накрываю его руку своей рукой. — И платье выберу красивое. Только не подвенечное.

— Договорились, — Марат целует меня в макушку. — Когда окажемся дома, забронируем дату.

Я улыбаюсь. Прижимаюсь к нему крепче.

— Хорошо. Как раз лето впереди, самое время для хорошей вечеринки где-нибудь на природе. Хочу свежий воздух, много цветов, и чтобы рядом была вода.

— Сделаем, — обещает мне Марат. А я понимаю, чего на самом деле будет стоить это «сделаем». До него еще идти и идти…