Его исчезнувшие

Глава 28. Марат

— Девушка, а вы точно жена? Здесь военный госпиталь, а не проходной двор! Пускают только жен и матерей! Еще и в верхней одежде зашли!

— Так я… жена.

— К нему уже пришла жена!

— Как… пришла?

— Пальто для начала снимите! Хорошо, что бахилы догадались надеть. Никакой ответственности!

Я нервно сглатываю. Смотрю на Диану.

— Ты что, сказала, что ты моя жена?

— Прости. Меня бы иначе не пустили, — виновато шепчет она.

Я устремляюсь к двери.

Распахиваю и вижу Надю.

Бывшая жена сжимает в руках пальто, поднимает на меня растерянный взгляд.

— Когда ты успеваешь, Марат?! — изумляется она. — Я ведь думала, что твой визит ночью хоть что-то значит… Маргарита, консьерж, мне сказала, что тебя забрали в госпиталь. Я мчалась сюда, как сумасшедшая, а получается, зря? О тебе, есть, кому позаботиться?

И столько разочарования в ее голубых глазах, что мне становится нехорошо.

Я пытаюсь что-то сказать, сгладить острые углы, но женщины инстинктивно чувствуют, что они соперницы.

Надя первой срывается с места. Она стремительно идет по коридору в сторону лифтов.

— Надя!

Позабыв о боли, я бегу за ней следом.

В коридоре оживленно. Часы посещения никто не отменял. На диванчиках у окон сидят раненые мужчины, кто с костылями, кто с перебинтованными руками и головой, рядом жена или сестра, а чаще всего мать.

— Надя, умоляю, постой! Мне очень больно! И нельзя быстро двигаться… Ну, пожалуйста, Надя!

Но она не останавливается. А мне перегораживает дорогу та самая медсестра, что отчитывала ее за верхнюю одежду.

— Мужчина, у нас здесь не Ближний Восток, ясно вам? Гаремы не приветствуются! — напирая, пыхтит возмущенно.

— Уважаемая, занимайтесь своими делами! — рычу зло.

— Так я и занимаюсь? — выкатывает глаза она. — Или вы думаете, у нас здесь проходной двор? Семья, между прочим, ячейка общества! А из-за таких, как вы, эти ячейки рушатся.

— Уйдите с дороги, женщина!

Я с досадой ее огибаю. Медсестре не понять, что как раз сейчас я эту ячейку общества и пытаюсь восстановить.

— Надя! — зову бывшую жену. Но она уходит. Снова уходит. Мне видно лишь ее спину. И так тяжело почему-то ее догонять, что в глазах темнеет. Но нет, я должен! Обязан ее вернуть, пока она здесь. Иначе, в чем смысл моей жизни, если не в ней и ее дочке?

Мне все же удается перехватить ее у турникета. Кровь безжалостно пропитывает чистую майку. Пульс гулко стучит в виски, и больно так, что приходится сцепить зубы.

Вид у меня, конечно, не самый лучший, но кажется, Надю это не волнует.

Она поднимает на меня полные слез глаза. Видит кровь и пугается.

— Почему ты такой, Марат? — шепчет глухо, и я замечаю, как дрожат ее губы. Я осторожно касаюсь ее руки. Просто боюсь спугнуть.

— Какой, Надь? Люди хотят мне помочь, только и всего. Диану бы по-другому не пустили, вот она и схитрила, назвавшись женой.

На самом деле я понимаю, что ей было достаточно показать свое удостоверение. Но видимо, Диане было приятно назваться женой, вот она и схитрила. Не думала, что Надя придет, и ее маленькая шалость вскроется.

Диана выходит из лифта. Прячет взгляд.

— До свидания. Поправляйся, Марат, — бросает на прощание и быстро идет к выходу.

Я киваю, а сам не спускаю с Нади глаз.

— Давай вернемся обратно в палату? — почти умоляю. — Пожалуйста?

Надя вздыхает. Медлит несколько мгновений.

— Давай, — кивает наконец. — Нам все равно нужно поговорить.

Меня настораживает ее последняя фраза, но я так рад, что она согласна вернуться.

Надя первой делает шаг к лифту. Я иду за ней следом.