Его исчезнувшие

Глава 6. Надя

Я мониторю глазами кадры на экране с надеждой хотя бы мельком еще раз увидеть любимый силуэт. Но взамен на экране появляется красивая брюнетка в дорогущей шубе.

«Амалия!» — узнаю когда-то лучшую подругу, с которой мы вместе работали. В сердце будто вонзают острый нож — подруга виснет на шее у моего бывшего мужа. Холеная, красивая — глаз не отвести.

Я стыдливо прячу в рукава застиранного свитера свои ногти без маникюра. Глаза обжигают слезы.

А ведь когда мы с ней работали вместе с «ЭлитСтрое», меня предупреждали, что Амалия положила глаз на моего Марата. Что она змея, и что сущность у нее змеиная. Я не верила. Теперь понимаю, что зря.

На экране мелькают следующие новости, а у меня почва уходит из-под ног. Падаю на стул, как подкошенная. Пытаюсь дышать, но не получается. Глаза жгут невыплаканные за три года слезы. Сколько их было, а все мало…

Сижу в ступоре, а в голову набатом бьет одно — Марата оправдали! Выпустили! Чувствую, как к горлу подкатывает ком. Я не верила, что он мог убить жену своего брата. Но его брат сделал все возможное, чтобы устранить соперника, ведь желанным призом для него была я. Только никакого приза Дамир не получил. А силой брать побоялся — нас всех тогда травили СМИ. Следили неотступно за каждым шагом. Им даже слили фото, на которых я в объятиях Дамира. Раструбили о нашей связи на весь город, как и ту версию, что прокурор в отместку убил жену брата. И так хорошо сфабриковали все доказательства, что даже я поверила в то, что изменила мужу.

А на самом деле через сутки после ареста прокурора меня вызвали в кабинет гендиректора Дамира Сабирова. Я — сотрудница его компании, пусть даже простой менеджер, но все же не имела права отказаться. «Если генеральный директор вызывает на ковер, хорошего не жди». Да и чего ждать, когда состояние у меня было шоковое. Я сутки не спала — у меня задержка, муж под арестом, и даже Глеб Румянцев не смог выбить для меня короткое свидание с прокурором.

А Дамир меня ждал. Поджидал, расставив ловушки.

Помню, как я ни жива, ни мертва вошла в его шикарный кабинет.

Он выгнал секретаря и указал мне на небольшой уютный диванчик в углу. Тот приватный разговор он начал вести издалека. Речь шла о том, что теперь, когда мой муж под арестом, я должна быть посговорчивее, иначе вылечу из компании.

Он говорил, говорил, а у меня в голове шумело от бессонницы и стресса. И когда Дамир внезапно привлек меня к себе и начал бессовестно целовать, я даже не нашлась, чем ответить. Дернулась, да было поздно. Скрытые камеры успели все заснять — и его жадные поцелуи, и как он расстегивает пуговицы на моей блузке, и как пытается уложить меня на диван… Дальше, как в тумане. Как оттолкнула его, как выбежала из его кабинета — почти не помню.

Свидание Глеб выбить смог, мы с Маратом увиделись, но было поздно. Меня опередили. Кто-то успел донести ему о моей «связи» с Дамиром. Видео слили в интернет. Весь город гудел. Даже Глеб Румянцев, с женой которого мы были подругами, усомнился в моей честности. А Марат предательства никогда не прощал, вот и я попала в его черный список.

Я думала, хуже и быть не может. А потом началась травля… Почти семь месяцев ада. В компании от меня отвернулись. После слитой в интернет видеозаписи от меня шарахались, как от прокаженной. Даже Амалия, моя подруга, вдруг сделала вид, что мы с ней никогда не были знакомы.

Уволить меня у Дамира не получилось — беременную женщину уволить по закону нельзя. А беременная я ему быстро разонравилась.

— Надь, ты что бледная такая? — Варя вытягивает шею из-за прилавка. — Плохо, что ли?

Я отгоняю от себя воспоминания. Качаю головой:

— Нет, нормально все…

Помогаю Ваське с картошкой, убираю крохи, чтобы не мусорить.

— А что там с садиком? — выжидающе смотрит на меня Варвара.

Мотаю головой.

— И там отказали. Видимо, не судьба нам с Васей в садик оформиться.

— Что ж, значит, привет, ночная смена в столовой? Пирожки сами себя не испекут. А там банкет. Директор сказал, в стране кризис, а значит, будут двадцать третье февраля здесь праздновать.

— Всем составом? Я только за! Чем больше работы, тем больше зарплата, — киваю согласно.

Но чувствую, как меня ведет. Хватаюсь рукой за угол стола, чтобы не упасть.

— Да что ты будешь делать!

Варвара летит к нам с Васькой. Брызгает мне в лицо холодной водой из пульверизатора, хлопает по щекам.

— Ты что, расстроилась, что Ваську в садик не взяли?

— Угу, — киваю отчаянно, пытаясь отогнать от себя слезы.

— Не парься, утрясется все. Так и быть, позвоню одному товарищу, он поможет ее устроить.

— Не надо, Варя.

— Надо! Он заведующую знает. Ей конверт отнесешь после его звонка, и Ваську примут.

— А денег я где возьму?

— У меня заначка лежит. Я тебе одолжу, а ты, как первую нормальную зарплату получишь, вернешь, — напутствует меня она.

Вытираю слезы.

— Ладно, уговорила. Была не была, рискну. Иначе не видать мне рабочего места, как своих ушей.

— Вот и хорошо.

Варя похлопывает меня по плечу и плывет обратно за прилавок, обслуживать работяг, которые желают пообедать.

А у меня перед глазами стоят Марат и Амалия. Как будто мне сердце вскрыли и ножом искромсали… С кем угодно, но не с ней!