Его исчезнувшие

Глава 58. Марат

Конец апреля

— Сегодня зарплату должны дать, — Диана Ветлицкая мечтательно посматривает за окно. — Если дадут, рванем с друзьями на праздники на природу. На шашлыки. М-м-м…

Я отрываю взгляд от ноутбука. Смотрю на нее испытующе.

— Хм, на шашлыки — идея отличная. Только у меня, если дадут зарплату, другая статья расходов.

— Да брось, Марат, что может быть важнее шашлыков на майские? — изумляется Диана.

Я хитро посматриваю на нее. Все же, я рад, что мы смогли остаться добрыми друзьями, несмотря на недоразумение в госпитале. У Дианы даже появился воздыхатель. Новый начальник отдела слишком часто обедает с ней в нашей столовой на первом этаже. Уверен, идею про шашлыки впечатлительной Диане закинул именно он.

— Тебе ли не знать, что у меня есть дочь, а в паспорте стоит печать о разводе? — поясняю в ответ на ее непонимающий взгляд.

— Так нас ждет знаменательное событие? Свадьба? — моя коллега в предвкушении потирает руки.

— Никаких празднований, исключительно роспись. Так решила Надя, — тут же убиваю все надежды Дианы разнести по управлению новость о предстоящем торжестве.

— Ну, вот, — Диана надувает губки. — Умеете же вы обламывать, Марат Григорьевич.

Я улыбаюсь.

— Не дуйся. Небольшой банкет для своих в перерыв обещаю.

— Ловлю тебя на слове, — смеется она. — Торт будет?

— Обижаешь! Конечно, будет.

В дверь кабинета заглядывает секретарь Полина. Она новенькая в отделе, все время переживает, что сделает что-то не так. А сейчас она явно встревожена.

— Марат Григорьевич, к вам посетители!

— У нас не приемные часы, — строго обрывает ее Диана. — Передайте, пусть выучат расписание. Полина, сколько вас учить?

— Я знаю, но, Марат Григорьевич, это ваша мать, — тушуется девушка.

— О-о-о, кажется, мой кофе уже остыл, — понимающе протягивает Диана. Подхватывает пластиковый стаканчик с недопитым кофе и уверенно идет к выходу.

— Надо же, какой сюрприз, — я озадаченно потираю подбородок. — Что ж, пусть заходит.

Полина кивает, исчезает вслед за Дианой.

Я напряженно выпрямляю спину. Что нужно моей матери? Пришла просить за Дамира? Так там столько статей, что ни один адвокат не возьмется его вытащить из той ямы, которую он сам себе вырыл. А от дела меня отстранили — я близкий родственник, не имею права участвовать в судебном процессе.

Мама заходит в мой кабинет. Она почти не изменилась, разве что печать скорби поселилась на ее некогда красивом лице.

— Привет, сынок, — произносит мягко.

— Привет, мам. Присаживайся, — я указываю ей на стул для посетителей. Сам поднимаюсь с места. Поправляю галстук, втягиваю грудью воздух, чтобы справиться с волнением. Раньше я был готов сражаться со всем миром, а сейчас мне просто хочется покоя. Хочется приходить домой с работы, любить Надю и дочку, и не думать о родственных связях, которые причиняют боль.

— Если ты пришла просить за Дамира, то вынужден тебя огорчить — я не имею никакого влияния на его дело… — начинаю сурово.

— Марат, я пришла не для того, чтобы просить за твоего брата. Я была у его адвокатов, и я в курсе дел. Он сам виноват. От него же ничего не требовалось — лишь хранить верность жене Марьяне! Но его поступок по отношению к ней чудовищен. Я останусь ему матерью, но спасти его от его же преступлений я не в силах.

Я напряженно смотрю на мать.

— Тогда зачем ты пришла?

— Хочу перед тобой извиниться. Прости за то, что не поверила тебе тогда, три года назад. Понимаю, тебе будет сложно меня простить после всего, но… надеюсь на твое снисхождение.

Из моей груди рвется тяжелый вздох, и я напряженно провожу ладонью по волосам.

— Мама, я не знаю, что тебе сказать. Вселенная чудом вернула мне жену и дочь. Меня восстановили на работе. За это я бесконечно благодарен. Не хочу продолжать держать в себе обиду, которая разъедала ядом мою душу последние три года. Мы все совершаем ошибки. Ты тоже ошиблась. Я больше тебя не виню.

— Спасибо, сынок. Завтра утром я улетаю обратно в Грецию. Перед отъездом я бы хотела познакомиться с внучкой, которую ты от меня скрываешь.

Я небрежно фыркаю.

— Мам, я никого не скрываю! Ты знаешь, где я живу. Более того, моя квартира до сих пор оформлена на тебя. Могла бы прийти, пообщаться с Василисой. Но нет! За два месяца здесь ты не нашла времени.

Она качает головой.

— Не кори меня. Я пыталась спасти своего старшего сына. А квартиру давно пора переоформить. Просто разреши к вам прийти? У меня есть подарок для внучки. Надеюсь, она его оценит.

— Мам… — предупреждающе рычу я.

— Ты не можешь мне запретить дарить ребенку подарки, Марат. Как моя единственная наследница, Василиса получит половину акций от моего бизнеса. Я уже была у своего юриста, и мы оформили документы.

— Ты невыносима! Для чего ты все усложняешь? — начинаю закипать.

— Может, потому что хочу искупить вину за то, что отказалась от тебя? Или от того, что мне уже много лет, а единственные, кто подарил мне внучку, это вы с Надей? Так или иначе, а это ты изменить не сможешь. Отныне твоя дочка — очень состоятельная особа. Так что, пригласишь меня на ужин?

— Хорошо, давай сегодня в семь? Раньше, боюсь, мы физически не успеем.

— Не стоит ничего готовить. Я принесу пирожные, этого будет достаточно. Адрес я знаю.

Она поднимается со своего места. Подходит ко мне и крепко обнимает.

— До встречи вечером, Марат.

— До встречи, мам.

Моя мать грустно улыбается и покидает кабинет.

Я стою у окна, засунув руки в карманы брюк. Тяжело вздыхаю. И почему родители так любят все усложнять?

Она смирилась с тем, что Дамира не спасти от тюрьмы. Удивительно. Сам я ни разу его не навещал в следственном изоляторе. Мог бы, конечно, прийти, поиздеваться, как он издевался надо мной, когда заставил мою жену лечь под него на диван на том видео… Но нет. Ни к чему это. Бумеранг прилетел, и Дамир его поймал. На этом все.

В телефоне щелкает оповещение о зарплате. Пришла еще какая-то материальная помощь. Сумма довольно внушительная.

Я смотрю на сообщение, и мгновенно приходит решение купить нам с Надей обручальные кольца.