Его исчезнувшие

Глава 40. Надя

Я с беспокойством посматриваю на телефон, который мне оставил Игорь. Уже прошло почти два часа с того момента, как мы с дочкой позавтракали, а Марат мне все не звонит.

Сердце сжимается в нехорошем предчувствии. Неужели Марат так сильно злится на меня за то, что я его обманула? Что придумала про температуру у дочери? Но если злится, то позвонил бы. Наорал, в конце концов. А он вместо того, чтобы со мной выяснять все вопросы, в молчанку играет! И это невыносимая пытка. Я так устала сражаться одна со всем миром, что у меня почти не осталось сил на ожидание его звонка.

Василиса носится по кухне-столовой, играет с медвежонком, а я — то мечусь из стороны в сторону, то смотрю в окно, неизвестно зачем.

Волнуюсь. Он ведь не знает, что вчера я вынесла папку под носом у прокурорских, и если бы не Лиза, с моей помощью Дамир бы провернул самую лучшую аферу в своей жизни…

Не выдержав, медленно усаживаюсь за большой стол. Подпираю ладонью щеку и все размышляю, размышляю, прожигая безликий черный мобильник адвоката горьким взглядом.

Вчера я была так окрылена надеждой! Мы с Маратом помирились. Я к нему сегодня дочку должна была привезти… А в итоге оказалась запертой в роскошной квартире с незнакомым телефоном без всяких опознавательных знаков.

Василиса подлетает ко мне, дергает меня за руку.

— Мам, мосьно в плихозую? К зелкалу?

И глазищи по пять копеек. Уж как ее зеркало с подсветкой в прихожей у Игоря заворожило — не передать словами. Магнитом влечет. И маленькие пальчики отчаянно лапают дорогое стекло, оставляют отпечатки. Я уже устала оттирать. Хожу за ней следом с тряпкой, нервничаю. У Игоря здесь так идеально, а Васька везде норовит оставить маленький след.

Я вздыхаю.

— Можно. Только руками его не трожь, поняла?

— Да, да!

Она отчаянно кивает. Хватает мишку и со всех ног несется в холл.

Я тянусь за тряпкой для пыли. Знаю — не сможет она не трогать руками свое отражение в полный рост. На этот раз бежать за ней не тороплюсь. Пусть уж испачкает его, как следует.

Снова посматриваю с надеждой на телефон. Нет, молчит. Я раздражаюсь.

«Сколько можно меня игнорировать, Марат?!»

Чтобы прекратить бесконечное ожидание, решаю позвонить сама. Если мы ему не нужны, пусть скажет об этом сразу.

Рука тянется к телефону. И вдруг в прихожей слышу щелчок. Пугаюсь не на шутку — как знать, кто решил наведаться в квартиру адвоката? Срываюсь с места, и слышу крик Василисы.

— Папа! Папа!

О, нет, она перепутала — пугаюсь еще сильнее. Бегу через кухню в прихожую, и дочка врезается в меня. Видимо, тоже испугалась, бежит со всех ножек обратно на кухню.

Выглядываю, прижимая ее к себе и не верю своим глазам.

— Марат? — почти выкрикиваю, и чувствую, как от неожиданной радости глаза обжигают слезы.

Марат стоит посреди прихожей с цветами, в пальто нараспашку — на поврежденное плечо оно только наброшено. Улыбается. А позади него мне подмигивает Игорь с коробками из кондитерской в руках.

— Не смог удержать, Надя. Сбежал ваш папка из госпиталя, — смеется он.

Я не могу удержаться. Висну на шее у Марата. Стараясь не касаться плеча, целую его холодные губы, и ощущаю, как колючая щетина режет мою нежную кожу ответным поцелуем. Этот поцелуй болезненный, жаркий и короткий одновременно. Марат прижимает меня к себе так неистово, что я понимаю — все мои тревоги надуманы. Не собирается он меня бросать. Наоборот, решил сделать сюрприз и сбежал из госпиталя.

— Папа? — слышу тоненький голосок дочки, и спохватываюсь. Отстраняюсь от Марата. Надо же, заворожил, что я про ребенка забыла!

Марат улыбается. Осторожно присаживается перед кнопкой на корточки.

— Привет, доченька, — произносит чуть хрипловато, и я понимаю, что он волнуется.

— Привет…

Васька хлопает ресницами, рассматривает его своими огромными глазищами и осторожно тянет к его щекам ладошки. Ощупывает. Касается его коротких черных волос.

— Ты колюсий, — сообщает неуверенно.

Мы — взрослые — втроем переглядываемся и смеемся.

Марат прижимает ее к себе, осторожно целует в щечку.

Протягивает ей корзинку с цветами.

— Это тебе, Василиса.

— Цветы? — дочка замирает от восторга. — Цветоськи! — подтверждает радостно и выхватывает корзинку у отца из рук.

Я стою у зеркала, едва сдерживаю слезы. Не верю, что это происходит.

Марат выпрямляется в полный рост. Смотрит на меня несколько мгновений, а потом протягивает розы.

— Какие красивые, — шепчу растерянно. — Это же дорого?

— Не дорого, Надя, — отмахивается мой бывший муж, но я ему не верю. Просто смотрю неотрывно ему в глаза и никак не могу насмотреться. Не верю, что он сбежал из госпиталя, чтобы быть с нами рядом.

У Игоря в кармане пальто вибрирует мобильник.

— Друзья, вы тут размещайтесь, а мне надо бежать. С Румянцевым увидеться надо край, — спохватывается он. — Марат, план на вечер все тот же?

— Даже не сомневайся, — кивает мой бывший муж. — И… спасибо тебе за все.

— Не за что, — отмахивается тот. Забирает ключи от машины и быстро выходит из квартиры.

Мы с Маратом стоим в прихожей. Я прижимаю к себе букет темно-красных роз. Чувствую, как от волнения колотится сердце.

— Мамоська, я салатик папе из цветоськов сделаю, мозьно? — звенит тонкий дочкин голос из кухни.

Мы с Маратом непонимающе переглядываемся.

— Ой… — морщится новоиспеченный отец.

И я вдруг понимаю, что Васька уже унеслась с корзинкой на кухню. Сердце летит куда-то вниз.

— Василиса, нет! Не надо папе салат из цветов делать, — кричу громко. Позабыв про розы, мы со всех ног бежим спасать корзинку с цветами.