Фиктивные бывшие. Верну жену

16

Его слова на том вечере ещё долго не выходили у меня из головы. Однако я старательно отталкивала все рассуждения об этом. Ведь стоило только начать думать, и сердце пускалось в бешеные скачки, разгоняя до бешеного кровь в венах. Я не понимала, что со мной происходит, а поэтому просто игнорировала свое состояние.

Такие вечера, как тот, стали нормой. Первый прошел на удивление быстро. Мне даже не пришлось привыкать к чужой компании, потому что Марк был рядом каждую секунду, его ладонь почти не покидала моей спины или талии, создавая вокруг меня незримую защиту.

На следующий день, как и обещал, он приехал знакомиться с мамой. Я до сих пор вспоминаю ее круглые от удивления глаза, когда у нашего подъезда остановился огромный черный внедорожник, из которого вышел он. В безупречном деловом костюме, серьезный, собранный, с двумя огромными букетами цветов.

Мама, моя добрая, вечно улыбающаяся мама, сначала замерла на пороге, ведь я так и не рискнула ей обо всём рассказать, а потом засуетилась, затаскивая его на кухню пить чай с ее фирменным яблочным пирогом.

Вечером мы с ней серьезно поговорили. Она посчитала его серьезным, но довольно опасным мужчиной, ведь власть и деньги — это страшная комбинация. При этом она сказала, что в общем он ей все-таки понравился, и если он сделает меня счастливой, то мама будет только счастлива за меня.

На работе все шло своим чередом. Я решила перестать сопротивляться и плыть по течению, раз уж меня в него так бесцеремонно бросили. Я вникала в должностные обязанности, изучала проекты, и, к собственному удивлению, у меня начало получаться. Люди, сначала смотревшие косо, постепенно стали видеть во мне специалиста, и это придавало сил.

Марк с каждым днем открывался мне все больше. Мы проводили вместе почти все время, находясь на опасно близком расстоянии. Утром — совещания, днем — совместная работа над проектами, вечером — бесконечные ужины, приемы, встречи, ночные поездки и странно смущающие прощания. Его рука на моей талии уже стала привычной. Его тихий голос у моего уха, объясняющий, кто есть кто в этом зале, стал жизненно необходимым. А его аромат… тот, что исходит от кожи вместе с аурой, поселился в легких и не желает уходить. Мне начинало казаться, что я… привыкаю к нему.

И это страшно…

Сегодня — последний вечер перед нашим вылетом в Италию. Ужин с ключевыми партнерами его холдинга в закрытом загородном клубе. На мне простое, но эффектное платье из черного бархата с длинными рукавами и совершенно неожиданным, глубоким вырезом на спине. Волосы собраны в высокий небрежный пучок, открывающий шею и лопатки.

Марк представляет меня своим знакомым, и я вижу, как меняются их лица. Его рука лежит на моей талии, по-собственнически прижимая к себе.

Со всеми такой холодный, сдержанный, бросает короткие фразы, но стоит его взгляду упасть на меня, как он теплеет, а уголки губ едва заметно приподнимаются. Это так показательно, так наигранно, но от этого почему-то предательски кружится голова. Хочется верить, что он делает это по-настоящему. Искренне.

Мы садимся за наш столик в центре зала вместе с его знакомыми. Галантно отодвинув стул, он помогает мне сесть и пододвигает бокал ближе.

— Вы прекрасно выглядите! — делает мне комплимент молодой парень лет двадцати, находящийся в сопровождении красивой рыжей девушки в алом платье с огромным декольте.

— Спасибо, — коротко отвечаю, замечая, как напрягается Марк.

— Вы, — тонким голосом произносит рыжая, — не похожи на человека, так скоро решившего связать себя узами брака, — последние слова она говорит так, словно это что-то грязное.

— Внешность бывает обманчива, — коротко говорит он, а потом поворачивается к другим знакомым, обсуждая проект.

Девушка не успокаивается, продолжая съедать Марка голодным взглядом, и я чувствую, как внутри закипает глухое раздражение, и нервно сжимаю салфетку под столом.

Ревность? Нет, скорее, уязвленное самолюбие. Он сам втянул меня в эту игру, так пусть теперь его «невеста» не выглядит полной идиоткой.

Разговор за столом сворачивает в сторону бизнеса, и рыжая, которую, как я узнаю, зовут Катерина, тут же оживляется. Она сыплет терминами, вставляет ремарки о слиянии, демонстрируя полную осведомленность. Она смотрит только на Марка, полностью игнорируя меня, словно я — пустое место.

— Кстати, Марк Александрович, как продвигается вопрос с распределением активов после поглощения? — щебечет она, а потом резко поворачивает голову ко мне. — Анжелика, вы, должно быть, совсем не разбираетесь в этих скучных делах?

На ее лице играет ехидная улыбка. Она уверена, что я сейчас промолчу и ждет моего провала.

— Если вы имеете в виду активы, которые перейдут под контроль нового совета директоров, то Марк настоял на независимой аудиторской проверке перед финальным этапом. Чтобы избежать конфликта интересов, особенно в отношении дочерних предприятий «ТехноСтроя». Это стандартная процедура, но в данном случае она критически важна.

За столом на секунду повисает тишина. Катерина моргает, ее улыбка сползает с лица. Марк, сидящий до этого напряженно, как сжатая пружина, бросает на меня быстрый взгляд и на секунду мне даже кажется, что усмехается.

— Какая осведомленность, — тянет Катя, приходя в себя. Ее голос полон яда. — Марк, ты всегда любил умных женщин. Правда, всегда ненадолго.

А вот последние слова — это уже прямой удар. И явно намёк на либо его прошлое, либо… их.

Внутри все холодеет. Пальцы сами собой разжимаются, и вилка с тихим звоном падает на мраморный пол.

— Прошу прощения, — бормочу я, чувствуя, как щеки заливает краска от одной только мысли, что он мог встречаться с такой женщиной.

Я опускаюсь под стол, чтобы поднять прибор, и замираю. Меня даже подташнивать начинает от той картины, что я вижу. Катя, сняв свою остроносую туфлю, нагло вытянула ногу и медленно, почти лениво водит босыми пальцами по бедру Марка, прямо под столом.

В голове все взрывается. Это уже за гранью. И он сидит, позволяет ей это делать, пока я, его фиктивная, но все же невеста, сижу рядом!

Рука сама собой тянется в сторону. Я резко хватаю ее туфлю за тонкий каблук, затаскиваю под свой стул, на спинке которого висит моя бархатная накидка, и прячу ее в складках ткани. Поднимаюсь, кладу вилку на край тарелки и мило улыбаюсь Катерине, которая смотрит на меня с откровенной насмешкой. Она думает, что победила, но я ей ещё устрою.