Фиктивные бывшие. Верну жену

59

Глава 38Звонок телефона разрывает утреннюю тишину кухни резким электронным трелем, заставляя всех троих вздрогнуть от неожиданности. Марк, который только что смеялся над тем, как Лева старательно выковыривает изюм из овсяной каши, мгновенно хмурится, глядя на высвечивающееся на экране имя.

— Кто это так рано? — спрашиваю, чувствуя, как в животе что-то неприятно сжимается от его изменившегося выражения лица.

— Работа, — коротко отвечает он, поднимаясь из-за стола и отходя к окну.

— Алло? — голос становится официальным, жёстким, тем самым тоном босса, которым он разговаривает с подчинёнными.

Лева перестаёт ковыряться в каше, настороженно поглядывая на Марка, а я замираю с чашкой кофе в руках, пытаясь по обрывкам фраз понять, что происходит.

— Когда это случилось? — спрашивает Марк напряженно. — Сколько времени у нас есть?

Пауза. Долгая, мучительная пауза, во время которой он молча слушает, а его лицо каменеет с каждой секундой.

— Понял. Я скоро приеду.

Марк убирает телефон в карман и поворачивается к нам, но в его глазах уже нет той утренней нежности, которая была несколько минут назад. Теперь там отстраненная сосредоточенность и тревога, которую он пытается скрыть.

— Мне нужно уехать, — произносит нехотя. — На несколько дней. Срочные дела в Москве, но они решаемые.

Лева медленно опускает ложку, и звук металла о керамику кажется оглушительным в наступившей тишине.

— Ты уедешь? — спрашивает тихо.

Встаю так резко, что чашка звякает о блюдце, и подхожу к Марку, изучая его лицо в поисках правды.

— Что случилось? Это что-то серьёзное? — настаиваю, видя, как он пытается подобрать слова. — Марк, не скрывай от меня. Я вижу, что ты волнуешься.

Он на мгновение закрывает глаза, словно собираясь с силами, а потом осторожно обнимает меня за талию.

— Проблемы с одним из контрактов, — говорит уклончиво. — Ничего критичного, но моё присутствие необходимо. Всё хорошо, родная. Меня злит, что они не могут справиться без меня.

— Всё хорошо, — повторяет Лева с горькой усмешкой, которая совершенно не подходит его детскому лицу. — Все взрослые так говорят, когда всё плохо.

Марк поворачивается к сыну, и я вижу, как что-то болезненно сжимается в его груди.

— Лева...

— Не надо, — мальчик встаёт из-за стола, с шумом отодвигая стул. — Я не маленький. Если надо уехать, уезжай.

Он выходит из кухни, демонстративно хлопнув дверью, и мы остаёмся вдвоём в тишине, нарушаемой только тиканьем часов на стене.

Следующий час проходит в напряжённой тишине. Марк собирает вещи в спальне, методично складывая рубашки и документы, а я стою в дверях, наблюдая за его движениями и пытаясь унять растущую тревогу.

— Сколько дней? — спрашиваю, когда он застёгивает сумку.

— Три, максимум четыре, — отвечает, не поднимая глаз. — Может, меньше, если всё пойдёт по плану.

— А если не пойдёт?

Он наконец смотрит на меня, и в его взгляде столько нежности, что сердце пропускает удар.

— Пойдёт, — говорит уверенно, подходя и обнимая. — Я не позволю ничему разлучить нас снова. Ни работе, ни обстоятельствам, ничему.

Киваю, уткнувшись лицом в его грудь, вдыхая знакомый запах его одеколона, пытаясь запомнить это ощущение.

— Лева так и не вышел из комнаты, — шепчу. — Поговори с ним, пожалуйста.

— Поговорю, — обещает он, целуя меня в висок.

Мы спускаемся в гостиную, где Лева сидит на диване, демонстративно уткнувшись в планшет.

— Лев, — зовёт Марк мягко, — можно поговорить?

Мальчик не поднимает головы, но его пальцы замирают на экране.

— Я знаю, что ты злишься, — продолжает Марк, садясь рядом. — И у тебя есть на это право. В прошлый раз я подвёл тебя и маму.

— Ты не подвёл, — тихо отвечает Лева, наконец поднимая глаза. — Ты просто ушёл. А потом долго не возвращался. А потом мама плакала по ночам.

— Я больше так не сделаю, — говорит он хрипло. — Обещаю тебе.

— Обещания можно нарушить, — отвечает Лева. Ты уже обещал, что не оставишь нас. А теперь снова уезжаешь.

— Это работа. Иногда взрослые должны...

Лева закрывает уши и отворачивается, а Марк тяжело вздыхает.

А потом встаёт и идет к выходу.

— Охрана будет на месте, — говорит он, и я тут же подхожу к нему. — Если что-то случится, я всегда на связи. И я вернусь, как только смогу.

Он наклоняется и нежно, коротко целует меня, задерживая свои губы на моих дольше обычного.

— Позвони, когда прилетишь, — прошу, поправляя воротник его рубашки дрожащими пальцами.

— Конечно, — обещает он. — Ты тоже будь всегда на связи, не заставляй меня нервничать.

Киваю, едва сдерживая слёзы от того, что он уедет. Я так привыкла к нему за это время, что расставание сейчас кажется хуже ада.

Марк берёт сумку и направляется к двери. Рука уже лежит на ручке, когда в комнате раздаётся тихий, дрожащий голос:

— Ты ведь и прошлый раз говорил маме, что уедешь на работу и приедешь! — с обидой в голосе произносит ребёнок, вызывая волну мурашек по телу.

Меня опоясывает болью, когда смотрю на двух самых важных и любимых мужчин в моей жизни.

— Тогда... всё было сложно, — хрипло отвечает Марк, медленно поворачиваясь. — Но сейчас...

— Не уезжай, папа!

Планшет с грохотом падает на пол, экран трескается, но никто не обращает на это внимания. Лева стоит посреди гостиной, и по его щекам ручьями текут слёзы.

— Не оставляй нас больше, папа, не уходи! — голос ребёнка срывается на крик, и что-то ломается в груди Марка.

Марк замирает, и я вижу, как в глазах у серьезного Марка Ярова появляется влага. Сжав губы, он поворачивает на меня голову, а потом снова на сына.

Лева стоит посреди гостиной, планшет валяется на полу, а по его щекам текут слезы.

— Не оставляй нас больше, папа, не уходи! — голос ребёнка срывается вместе с терпением Марка.

Дорожная сумка со стуком падает на пол, и Марк бросается к сыну, падая на колени и раскрывая объятия. Лева врезается в них, цепляясь маленькими ручками за рубашку, словно боясь, что отец снова исчезнет.

— Никогда, родной мой, — говорит Марк, дрожа от эмоций. — Я больше никогда вас с мамой не оставлю. Никогда.

Стою, прислонившись к стене, и плачу. Плачу от облегчения, от счастья, от того, как долго мы шли к этому моменту. Плачу, глядя на них — на мужчину, который наконец понял, что значит быть отцом, и на ребёнка, который наконец поверил, что его не бросят.

— Ты правда никуда не поедешь? — всхлипывает Лева, уткнувшись лицом в плечо отца.

— Поеду, — честно отвечает Марк, поглаживая его по спинке. — Но теперь я буду брать вас с собой. Всегда. Мы будем путешествовать вместе, как настоящая семья.

— А мама тоже поедет? — недоверчиво поглядывает на меня Лева.

— Конечно поедет. Мама сейчас же соберет вещи, и мы поедем к нам домой.

Лева поворачивается ко мне, протягивая руку.

— Мама, иди к нам!

Подхожу на дрожащих ногах, и Марк обнимает нас обоих, окружая теплом и любовью, о которых я так мечтала и теперь так боюсь потерять.

— Мы переезжаем? — начинаю неуверенно.

— Нет, родная, я возвращаю вас туда, где вы должны были быть изначально. В наш дом.