Фиктивные бывшие. Верну жену

32

Сознание возвращается медленно, неохотно, словно продираясь сквозь толщу вязкой, мутной воды. Первое, что проникает сквозь эту пелену, — монотонный, ритмичный писк. Затем — стерильный, больничный запах, который щекочет ноздри и вызывает приступ тошноты. Тело кажется чужим, налитым свинцом, а веки — склеенными суперклеем.

— …анализы в норме. Просто переутомление и нервное истощение на фоне гастрита. Мы поставили капельницу, ей нужно больше отдыхать, — доносится незнакомый мужской голос.

— Я понял. Спасибо, доктор.

Но этот голос… Низкий, с хрипотцой… голос Марка. Хочется открыть глаза, позвать его, но тело не слушается. Паника ледяной змеей начинает шевелиться где-то в солнечном сплетении. Я вспоминаю все то, что слышала, и меня словно насквозь пронзают.

Слышится вибрация телефона, а затем приглушенные шаги Марка, удаляющиеся от меня.

— Да… Нет, я не могу сейчас говорить… Буду через час.

Дверь тихо щелкает, и в палате воцаряется звенящая тишина, нарушаемая лишь писком аппарата. С неимоверным усилием заставляю веки дрогнуть и раскрыться. Размытое белое пятно потолка постепенно обретает четкость. Все тело ломит, а внизу живота тянет тупой, ноющей болью.

Дверь снова приоткрывается, и в палату заглядывает молоденькая медсестра.

— О, вы уже очнулись! Как себя чувствуете?

— Что со мной? — голос сиплый, едва узнаваемый.

— Не волнуйтесь, ничего страшного. Обычный обморок из-за переутомления, — щебечет она, поправляя капельницу. — Ваш муж так переволновался, от врачей не отходил.

Муж… Слово режет слух.

— Скажите, а… — вопрос застревает в горле, страх сковывает язык. Не успеваю спросить про ребенка, как дверь распахивается снова, на этот раз без стука.

На пороге стоит отец Марка, Александр Александрович. Его холодный, оценивающий взгляд впивается в меня, не оставляя и намека на сочувствие.

— Оставь нас, — грубо бросает он медсестре, и та, испуганно вздрогнув, тут же испаряется из палаты.

Он проходит вглубь комнаты, отодвигает стул и садится рядом с кроватью. Его дорогая, идеальная одежда и аура власти кажутся в этой стерильной обстановке чем-то чужеродным и угрожающим.

— Марк скоро женится, — говорит ровно, безэмоционально, и от этого слова бьют еще больнее. — На Катерине Ларской. Я подумал, тебе будет интересно взглянуть на то, кем она вообще является.

Он достает планшет и начинает листать фотографии. Роскошные виллы на побережье, частный остров с высоты птичьего полета, яхты, самолеты.

— Ты ведь не знаешь Марка, девочка, — продолжает он, убирая планшет. — Он целеустремленный, жесткий. Дети сейчас? В разгар его карьерного взлета? Он избавится от твоего ребенка в тот же миг, как только узнает о нем. Поверь, я знаю своего сына.

Вздрагиваю от того, что он все знает, и с каким холодном произносит эти ужасные слова.

— Нет… — шепот срывается с губ.

— Да. Поэтому я здесь. Я предлагаю тебе решение. Тихое, цивилизованное. Избавься он него. Я оплачу лучшую клинику в Швейцарии, любые твои капризы. И компенсацию, разумеется. Ты молодая, красивая. Зачем тебе этот прицеп? Еще выйдешь замуж, родишь в нормальной семье.

Слезы обжигают глаза, текут по щекам, падая на больничную простыню. Хочется встать, убежать, но тело словно парализовано. Он протягивает руку, пытаясь коснуться плеча, но его жест заставляет отшатнуться.

— Нет… — плачу почти навзрыд. — Нельзя делать аборт при первой беременности… Есть риск… риск потом вообще не иметь детей… Я не убью его… Никогда!

Истерика накрывает с головой, тело начинает сотрясать в беззвучных рыданиях. Я хочу закричать, чтобы позвать на помощь, но он резко подается вперед, зажимая мне рот своей широкой, холодной ладонью.

— Тихо! — шипит мне в лицо. — Я не собираюсь тебя заставлять. Хочешь оставить — твое право. Но этот ребенок не будет иметь к Марку никакого отношения. Если ты хоть слово ему скажешь, ответственность будет на тебе! Ни Марку, ни тебе он не нужен! А кому ещё более он не нужен, так это Катерине! Она девушка с характером. Кто знает, может, она случайно решит тебя отравить, а Марк будет только рад. Разве он не говорил тебе, что категорически против детей сейчас? Он видит в них лишь помеху его карьере на данном этапе!

Александр Александрович убирает руку, а я смотрю на него, задыхаясь от ужаса. Что они вообще за люди? Скорее звери!

Отец Марка уходит, но я ещё долго не могу отойти от его слов. Когда Марк возвращается, его лицо выглядит уставшим и грустным. Он подходит, садится на край кровати и берет мою руку. Его прикосновение, еще недавно такое желанное, теперь обжигает, поэтому я вытягиваю свою ладонь и отворачиваю голову.

— Как ты? — звучит тихо.

— Нормально, — отвечаю сухо, не глядя на него.

После этого Марк злится, говорит, что это все из-за того, что я плохо ела, довела себя до проблем с желудком. И в этот момент приходит страшное осознание: его отец подкупил всех. Никто не сказал Марку правды о беременности. И не скажет…

Марк ещё какое-то время сидит возле меня, но видя моё состояние и абсолютное нежелание общаться, уходит. А через пару дней пребывания в абсолютно таком же настроении, он забирает меня домой. В машине мы молчим.

Эта тишина давит, душит, но сейчас Марк хотя бы не пытается притворяться. Боль разрывает изнутри на части!

Когда приезжаем домой, он провожает меня в спальню и помогает сесть на кровать.

— Лика, я не хотел говорить в больнице, — начинает он, и его голос звучит как-то отстраненно. А я с замиранием сердца уже ожидаю, что он скажет… — Нам нужно развестись. Раньше, чем через год.

Я ожидала это. Но все равно так больно оказывается. Осколки надежды, за которые так отчаянно цеплялась, впиваются в сердце, пуская кровь.

— Почему? — голос предательски ломается.

— Так требуют обстоятельства.

— Прошу… будь честен со мной сейчас и ответь на один вопрос.

Поднимаю на него глаза, полные слез и задаю единственный вопрос, который имеет значение.

— Это все было из-за Катерины?

Он смотрит прямо, честно, не отводя взгляда и несколько секунд, за которые я успеваю несколько раз умереть, молчит. А потом говорит то, что окончательно проворачивает торчащий из моего сердца нож.

— Да, — говорит сухо, и в его глазах нет ни капли сожаления.