Фиктивные бывшие. Верну жену

57

Глава 36

Я сжимаю в кулаки простыни, чувствуя, как кровь отливает от лица, а сердце пропускает бешеный удар.

В центре палаты стоит Александр Александрович.

Человек, от имени которого я просыпалась в страшных снах. Человек, который хотел убить этого самого ребенка, которого сейчас бережно держит на руках.

Лева смеется, что-то рассказывая ему, а Александр Александрович смотрит на внука с выражением, которое я никак не хочу видеть.

Наш взгляд встречается.

— Отдайте мне ребенка! — крик вырывается из груди, разрывая тишину больничной палаты на куски. — Немедленно!

Руки дрожат, когда пытаюсь подняться с кровати, игнорируя острую боль в голове, пронзающую тело. Левушка поворачивает голову на мой голос, и его маленькое личико озаряется улыбкой, от которой сердце готово выпрыгнуть из груди.

— Мама! — лепечет он, протягивая ко мне ручки.

— Отдайте мне сына! Отдайте сына! — я кричу с такой силой, что на мой крик сбегаются две медсестры, а следом за ними и Марк.

— Что происходит? — одна из медсестер бросается к аппаратам, проверяя показания, вторая направляется ко мне с успокаивающими жестами.

— Отдайте мне сына! — повторяю, не сводя взгляда с бывшего свекра, который стоит как вкопанный посреди палаты.

Марк мгновенно оценивает ситуацию, и его лицо темнеет от злости. Он решительно направляется к отцу, забирая Леву из его рук движением, не терпящим возражений.

— Я же говорил — не сейчас! — рычит он, передавая мне сына, который тут же прижимается к моей груди, обвивая шейку маленькими ручками. — Черт возьми, я же тебя предупреждал!

Ярость накрывает меня второй волной, еще более сокрушительной.

— Ты знал?! — голос срывается на визг, и медсестры переглядываются, явно размышляя о необходимости седативных препаратов. — Ты доверил ему нашего сына?!

— Прости, я не хотел тебя напугать, — произносит он низким голосом. — Я...

— Уйдите, — прерываю его, крепче прижимая к себе Леву, который крепко обнимает меня и с любопытством разглядывает происходящее. — Пожалуйста, просто уйдите.

Мужчина кивает, бросает долгий взгляд на Марка, полный невысказанных слов, и направляется к выходу. Медсестры, убедившись, что кризис миновал, тоже покидают палату, оставляя нас втроем.

Между нами искрит напряжение. Марк стоит у окна, массируя переносицу, его плечи его напряжены до предела.

— Это отец нашел его.

Марк разворачивается, и в его глазах читается усталость.

— После твоего звонка о свадьбе я был на грани безумия. Мои люди работали круглосуточно, но мы топтались на месте. И тогда мне поступил звонок... — он запинается, словно следующие слова даются ему с трудом. — От отца. Он предложил помощь, так как его задели обвинения, и он явно не хотел терять сына. Как и я. Мы спустя огромное количества времени наконец поняли друг друга.

— Я не хочу это знать, — мотаю головой, целуя ребенка.

— Он поднял все свои связи, задействовал людей, о существовании которых я и не подозревал. Старая школа, понимаешь? Те, кто знают каждый закоулок этого города. Именно благодаря ему мы вычислили местоположение ангара за два часа до передачи Левы и твоей мамы Ларскому.

— Где мама? — спрашиваю, внезапно осознав, что не видела ее с момента пробуждения.

— Ей дали сильное успокоительное, она спит в соседней палате, — отвечает Марк, приближаясь к кровати. — Она очень сильно перенервничала. Врачи сказали, что лучше дать ей отдохнуть.

Киваю, чувствуя, как напряжение постепенно покидает тело. Лева тянется к яркому солнечному зайчику на стене, и я понимаю, что пришло время для разговора, который откладывала слишком долго.

— Левушка, — начинаю осторожно, поглаживая его по спинке. — Помнишь, мама тебе рассказывала про папу?

— Да, мамочка. Ты говорила, что папа далеко, но очень сильно меня любит, — повторяет он слова, которые слышал от меня множество раз.

— Да, солнышко, папа был далеко, но теперь… — вскидываю взгляд на Марка. — Папа здесь.

Лева изучающе смотрит на Марка, затем снова на меня, словно пытаясь обработать новую информацию. Марк медленно присаживается на край кровати, словно боясь его напугать.

— Привет, Лев, — произносит он тихо, и голос его дрожит от едва сдерживаемых эмоций.

Сын прячется у меня за плечом, выглядывая одним глазком.

— Это не мой папа, — заявляет он категорично. — Папа далеко.

Марк в болью сжимает губы, но кивает.

— Марк, ему нужно время…

— Я все понимаю, — говорит, а потом достает из кармана связку ключей. — Хочешь, покажу тебе фокус?

Детское любопытство берет верх над недоверием. Лева осторожно поворачивается, наблюдая, как Марк заставляет ключи исчезать и появляться, издавая забавные звуки.

— Ты же просто прячешь их за пальцем, — выдает серьезным сыном сын, и Марк вообще сникает, а я впервые за эти дни улыбаюсь.

— Просто будь собой. Он привыкнет.

Весь день Марк проводит с нами в палате. Он не сдается. Изучает сына точно также, как и тот его. Я с умилением наблюдаю за тем, как тонко Марк прощупывается все грани ребёнка, и постепенно лед начинает таять, когда Марк начинает рассказывать простые истории о своем детстве, тех мечтах, когда он сам был ребёнком, и Лева, забыв о своих опасениях, начинает невольно тянуться к нему, задает вопросы, улыбается, но стоит только заговорить о том, что папа его любит… ребёнок протестует.

— Ты не мой папа! Не говори так!

Слышать это больно, и я понимаю, что мы оба виноваты в этом. Но еще больнее видеть, как Марк теряет надежду.

— Марк…

— Я в порядке, Лика. Будем восстанавливать нашу жизнь по крупицам.