Фиктивные бывшие. Верну жену

52

Глава 32

Марк молча ведет машину сквозь ночной город, и огни фонарей скользят по его красивому лицу, напоминая о том, как раньше я могла им часами любоваться, просыпаясь в одной кровати, пока солнце не взошло и нам не нужно было никуда собираться.

Сейчас Марк хоть и выглядит таким же красивым, но в то же время измотанным, словно нес на себе тяжелый груз.

Удивительно просто…

Он лгал мне. Он предал меня. Он спас меня.

Как эти три истины могут уживаться в одном человеке? Как они могут уживаться во мне?

Марк протягивает руку через консоль, а потом его пальцы переплетаются с моими.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, Лика. Я хотел максимально оградить тебя от всей грязи, но сделал лишь хуже.

— Почему ты не сказал раньше? В ту ночь, когда вернулся? В примерочной?

Он медленно качает головой, не отрывая взгляда от дороги.

— А ты бы поверила? — в его голосе горькая усмешка. — Поверила бы словам человека, которого считала предателем? Я должен был сначала закончить войну. Развестись. Получить доказательства. А до тех пор… — он замолкает.

— До тех пор ты просто смотрел, как я схожу с ума?

Он подносит мою ладонь к своим губам и нежно целует каждый пальчик.

— Я не знал, где ты живешь, как и с кем, — тихо произносит, — шесть лет я заставлял себя верить, что отпустил тебя ради твоего же счастья. Что ты найдешь кого-то… надежного. Безопасного.

— Почему нельзя было бороться за нас?

— Как бы не было ужасно это признавать, но тогда у меня не было нихрена, кроме денег. Ни достаточного влияния, чтобы противостоять организованному преступнику, ни связей, чтобы просить у кого-то помощи. Я мог бы спрятать тебя, но это было слишком рискованно. А рассказать обо всём и заставлять тебя ждать, пока разгребаю это дерьмо, я не имел права. Я считал, так будет честнее. Позволить тебе ненавидеть меня, но быть свободной и самое главное… живой.

Его щетина едва ощутимо колется, когда он уже сильнее прижимает лоб ладонь к своим губам. Мне больно на него смотреть такого…

— Как ты оказался тут?

— Случайно. Я действительно один из партнеров Вяземского, так что это просто судьба, ведь когда я увидел тебя, а потом и… его. Лика, весь мой гребаный план, вся моя выдержка, полетели к чертям, потому что я хочу свою семью обратно, и сейчас у меня есть силы, чтобы вас защитить.

Он не отпускает мою руку, переплетая наши пальцы и возвращая ладонь на рычаг переключения передач. Ведет машину одной рукой, второй — держит меня, словно боится, что я снова исчезну.

— Марк… — он поворачивает на меня голову, — думаешь, мы сможем вернуть все?

Он кивает.

— Мы едем к нашему сыну, а потом в наш дом, Лика. Я не думаю, что мы сможем, я просто делаю.

Киваю, улыбаясь со слезами на глазах и ближе прижимаясь к его плечу, а потом и вовсе кладу на него голову.

Когда подъезжаем к дому Игоря, набираю его номер и жду ответа.

— Лика? — отвечает босс.

— Игорь, мы едем за Левой и мамой, скажи им, чтобы они собирались.

— Ты всё-таки решилась, — выдыхает он обреченно.

— Да.

— Они в парке недалеко от дома, Лика, я скину тебе координаты и попрошу домоуправляющую собрать их вещи.

— Спасибо. За всё, — дрожащим голосом произношу последние слова, но ответа на них не получаю.

Игорь сбрасывает звонок, а через минуту присылает мне геолокацию парка.

Звоню по дороге маме, но она не берет трубку. Наверное опять поставила на беззвучный, когда Лева спал, и забыла включить обратно.

— Марк, поедем в парк, Игорь сказал, что они сейчас гуляют.

— Так поздно? — Марк смотрит на часы, которые показывают почти девять вечера.

— Мама всегда перед сном с ним в парк ходит, чтобы спал хорошо, но ты прав. Сегодня что-то поздновато…

Мы подъезжаем к городскому парку. Фонари выхватывают из темноты голые ветви деревьев и пустые, одинокие скамейки. Сердце заходится странной дрожью. Марк паркуется, глушит мотор и поворачивается ко мне, а потом тянется ко мне и нежно целует.

— Пойдем, — шепчет, явно не желая отстраняться, и поправляя мне за уши волосы, — заберем нашего сына.

Он выходит из машины, открывает мне дверь, протягивая руку, и я вкладываю в неё свои дрожащие пальцы.

Мы идем по пустым аллеям, и я понимаю, что здесь слишком тихо. Людей очень мало, детей нет.

Звоню маме и сильнее сжимаю ладонь Марка.

Когда подходим к детской площадке, и никого не видим, я начинаю заметно нервничать, потому что парк не большой, и мы уже все обошли.

— Их нет, — шепот вырывается из груди. Холод начинает пробирать до костей.

Снова звоню и звоню маме. Длинные, бесконечные гудки выводят меня из себя.

Она не берет.

— Марк, она не берет…

— Успокойся, Лика, может, они просто отошли в кафе.

— Нет! Она всегда отвечает! Сейчас уже поздно, она бы увидела пропущенные! Что-то случилось… — голос дрожит, как и пальцы, лихорадочно стучащие по телефону, чтобы позвонить Игорю.

— Игорь! — срываюсь на крик, не в силах больше сдерживать подступающую истерику. — Где мой сын?! Их нет в парке! Где они?! Они не вернулись домой?

— Что? — его шок кажется неподдельным. — Как нет? Твоя мама… она сказала, что Лева хочет погулять у дома… Я сам отвел их туда час назад! Сказал, чтобы потом позвонила, и я их заберу. Дома их нет.

Телефон падает из моей руки на гравий, и меня начинает полноценно трусить. Марк тут же прижимает меня к себе, успокаивая, но всхлипы уже вовсю разносятся эхом по пустому парку.

— Лика? Расскажи, что происходит!

— Они забрали его, — шепчу, задыхаясь. — Забрали Леву.

— Нет, ты о чем вообще? Стой, Лика, мы найдём его!

— Поехали! Попросить людей все здесь обыскать! — кричу, понимая, что моя истерика не остановится, пока я снова не увижу сына. Глаза заливают слёзы, руки и ноги не слушают, я беру по тропинке в сторону дома Игоря, стараясь оглядывать все места, в которые они могли бы зайти.

Марк подключает своих людей, и через полчаса всю окрестность возле дома Вяземского обыскивают специально обученные для этого люди.

Подходит час, два… Но все бестолку. Марк звонит знакомым, обращается в полицию, просит доступы к камерам, а меня трясет так, что зубы сводит, что голова кружится, и сдохнуть хочется. Плакать, кричать, рвать на себе волосы хочется.

Они сделали это… забрали его! Они все равно забрали его!

— Это все из-за тебя! — поворачиваюсь к Марку. — Пока ты снова не появился в нашей жизни, все было хорошо! — кричу, ударяя его по груди и плача. Он обхватывает меня за плечи и прижимает к себе. — Найди его! Ты обещал, что сейчас сможешь защитить нас! Найди моего сына!

Я колочу его, вкладывая в каждый удар весь свой кошмар, всю свою боль. Марк терпит, лишь сильнее прижимая мое трясущееся тело.

В какой-то момент я понимаю, что ноги подкашиваются, а в глазах темнеть начинает.

— Лика, черт возьми! — Марк подхватывает меня на руки и несет в машину.

— Нет! Отпусти, я буду искать сына!

— Успокойся, иначе я попрошу вколоть тебе успокоительных, Лика! Я найду его! — заглядывает в мои заплаканные глаза и смотрит с не меньшей болью.

— Найди его, — хриплю уже слышно. — Слышишь? Я не переживу…

— Ничего не будет, — резко обрывает он меня, а потом прислоняется лбом к моему виску. — Сейчас же успокойся. С нашим сыном всё будет в порядке.

Марк укладывает меня на заднее сидение машины, а потом обхватывают руками мое лицо, заставляя меня посмотреть на него.

— Я верну нашего сына, — рычит Марк.

— Твои враги… это же они забрали его. Или… твой отец.

— Он не посмеет, — сжимает челюсти Марк.

— Ты не знаешь его! Не знаешь, каким монстром он может быть!

— А ты не знаешь меня! — давит Марк, а потом резко притягивает меня целует.

Я сначала бьюсь, а потом обмякаю в его властных руках, и он отстраняется, снова прижимаясь своим лбом к моему.

— Я найду нашего сына, Лика, клянусь тебе. Я переверну этот город, а потом уничтожу того, кто посмел так сделать. Но будь уверена, я верну нашего мальчика.