Фиктивные бывшие. Верну жену

45

— То есть ты хочешь сказать, что когда заставил меня поверить в свою любовь, а потом бросил — это означает спасти? Когда ты разбил моё сердце и выкинул — это спас? Когда ты создал вокруг себя такую стену, что даже когда я узнала, что беременна, я не смогла до тебя дотянуться! — кричит она, ударяя меня в грудь. — Я ходила в твой офис, я хотела, чтобы ты тоже узнал о малыше. Я хотела, чтобы у нашего ребёнка были нормальные родители!

Она захлебывается слезами, а я лишь сжимаю кулаки крепче, и жадно хватаю воздух, которого нихрена не хватает.

Слышать правду больно. Больнее, чем осознание того, что если бы тебе предоставили выбор все вернуть назад, то ты бы сделал то же самое. Потому что вариантов не было…

— Я не ограничивал тебе возможность со мной связаться… — хриплю еле слышно. — Я лишь хотел, чтобы тебе было проще меня возненавидеть и уйти живой.

— Поверь, возненавидеть тебя у меня не составило труда. Ни тебя, ни твою семью. Уйти живой? — усмехается она. — Да о чем ты говоришь, черт тебя дери! — она вспыхивает и снова бьет меня по грудьюи своими кулачками. — О какой жизни ты говоришь? Может о той, когда твой отец пришел и чуть ли не за волосы меня тащил, чтобы вырезать из меня Леву? — ее слова проходятся лезвием по сердцу.

Я ожидал чего угодно, но не этого!

— Что?

— Когда я чуть не потеряла нашего ребенка, он пришел ко мне! Предлагал мне деньги! Он предлагал мне лучшую клинику в Швейцарии, чтобы я... чтобы я избавилась от сына! А когда я отказалась, — она задыхается от слез, — Он приехал к нам домой, запер с охранником маму, а меня…

Сжимаю челюсть, чтобы сдержать внутреннюю агонию, что все равно вырывается из сознания со слезой, скатившейся по щеке.

— Почему не нашла меня… Не сказала! — рычу, и понимаю, что теперь у меня дрожит все: губы, руки, тело… В глазах плывет, а в сознании лишь ее крики воспроизводятся!

— Я на коленях стояла перед ним! — плачет она. — Я умоляла его отпустить меня! Он сказал, что если ты узнаешь о, — она давится словом, — «выподке», то даже шанса не дашь, избавишься от нас. У меня не было вариантов проверять правдивость его слов.

— Лика! — хриплю беспомощно, как собака умирающая. Как же больно все то, что она говорит. Как же режет без ножа.

— Ты ясно дал понять, что вместе с Катериной, а я успела узнать ее характер! Твой отец сказал, что она не потерпит твоего бастарда на стороне!

Я через усилие сжимаю ее сожрогающиеся плечи и снова прижимаю к себе.

— Я так испу- пугалась, — заикается, сжав руками мой свитер. — И сей-сейчас тоже боюсь. Умо-моляю, оставь нас в по-покое. Я-я умираю от мысли, что Ле-Леву у меня заберут. Мо-можешь убить меня тогда сразу.

— Не говори глупостей, Лика. Не говори глупостей, — я успокаивающе глажу ее по голове, тогда как сам еле слова выговариваю.

Злость, ярость, бешеный коктейль из самого чистого, неразбавленного гнева бушует внутри меня, стоит только собрать весь пазл воедино и понять, почему моя любимая жена в таком состоянии.

И виной этому лишь я и человек, которому я доверял больше всего на свете.

— Ты от-отпустишь меня? — всхлипывает малышка, очередной раз показывая мне, какое я дерьмо настоящее.

— Никогда, слышишь, — я целую ее волосы, глажу плечи, спину. — Никогда и никто больше не посмеет тебе навредить. Я клянусь тебе. Тебе больше нет нужды прятать нашего сына, пусть он дышит воздухом и выходит на улицу. Я никогда в жизни не причиню вред ни ему, ни тебе.

— Ты… ты не заберешь его? — она отстраняется, всматриваясь в мои глаза. — Ты… плакал?

Вытираю следы своей слабости и возвращаю лицу строгости.

— Никогда не разлучу мать своего ребёнка с сыном. Ты придумала у себя в голове картину, в которой я — монстр, но эти не так, и я докажу тебе. Не сейчас. Сейчас мой рассказ будет лишь словами, которые в настоящее время ничего не значат. Лика, я докажу тебе, что все эти шесть лет я только и думал, что о тебе.

Она мотает в отрицании головой, и морщится, но я наклоняюсь и осторожно целую ее.

— Я докажу тебе. Я обещаю. А пока, я прошу тебя перестать бояться. Ни тебе, но моему сыну, ничего не угрожает. С этого момента я об этом позабочусь.

— Он показал мне видео, — говорит она, поднимаясь на ноги. — Видео, где ты сидел в своем кабинете и говорил ему, что тебе не нужны дети! Что ты «решишь этот вопрос», в случае необходимости, а теперь говоришь о заботе? — нервно выплевывает, отталкивая меня от себя.

Видео. То видео, когда отец прощупывал мои грани и пытался поймать на лжи. Я играл выстроенную у себя в голове игру и даже не думал, что мои слова могут быть услышаны ею. Она — последняя, кому они были предназначены.

— Я понимаю, что но одно моё слово сейчас не будет услышано, Лика. Я лишь прошу тебя дать мне не ного времени, чтобы я доказал тебе, что ни на секунду тебя не предавал.

— Они... они тащили меня из квартиры. Силой! Я знала, что они убьют его! Я знала! — она бьет себя кулаками по голове. — Я умоляла! Я ползала перед этим монстром, обещала исчезнуть, обещала стать никем, только чтобы он не трогал моего ребенка! А теперь ты врываешься и хочешь какого-то времени? Чтобы он завершил начатое?!

Я стою, оглушенный.

Мир рассыпается на пиксели, а я ничего не могу сделать, чтобы собрать его воедино. Тот монстр, которого она видела в примерочной... это был не я.

Это был мой отец, который уничтожил ее до основания.

И я... я, черт возьми, позволил этому произойти.