Фиктивные бывшие. Верну жену

9

Марк

Тихий гул голосов, звон бокалов, запах дорогих духов и успеха. Все по канону. Все, как я и планировал. Слияние завершено, и сделка с китайскими инвесторами почти закрыта. Технологический гигант, за которым я охотился два года, теперь наш партнер.

— Это триумф, черт возьми, — проговариваю я, стоя у панорамного окна с видом на ночной город, и на языке чувствуется привкус пепла.

Вся моя империя, весь этот блеск, вся эта мощь держатся на одной гребаной лжи.

Китайские партнеры, люди старой закалки, никогда бы не вложили миллиарды в компанию, которой руководит тридцатилетний холостяк. В их мире это признак ненадежности, ветрености. А без их инвестиций технари никогда бы не согласились на слияние. Все завязалось на моем скором браке. На браке, который должен был стать апогеем этого вечера. Я должен был выйти на сцену, взять за руку свою невесту и объявить о свадьбе перед сотнями камер и влиятельных лиц.

Только вот невесты нет.

Телефон в кармане вибрирует. На экране имя, которое за последние пару часов стало синонимом катастрофы — «Марина». Отхожу в более тихий угол, сжимая телефон в руке так, что костяшки белеют.

— Где ты? — цежу сквозь зубы, обходясь без приветствия.

— Марк, я… я в больнице, — ее голос в трубке звучит слабо и испуганно.

Внутри все холодеет. Больница? Что за очередной спектакль?

— Что случилось? Сколько ты хочешь на этот раз?

— Меня… положили на сохранение, Марк. Я беременна.

Я несколько минут, словно гребаный идиот, молчу в трубку, пытаясь переварить услышанное, и только потом эта информация бьет наотмашь, выбивая воздух из легких. Какого черта?!

— Что?! — рычу я, чувствуя, как по венам разливается ледяная ярость. — Какого хрена, Марин?! Если у тебя кто-то был, зачем согласилась на сделку?!

— Марк, послушай, это же даже лучше! — торопливо лепечет она. — Мы можем пожениться по-быстрому, и ты сможешь представить ребенка своим… Никто ничего не узнает! Это укрепит твой имидж!

Я замираю, пораженный ее наглостью. Она не просто лжет мне, она пытается втянуть меня в еще более грязную авантюру, подсунуть мне чужого ребенка. Вся моя тщательно выстроенная стратегия летит к чертям из-за ее глупости.

— Реши вопрос с отцом ребёнка, — максимально спокойно говорю я на выдохе, чувствуя, что на грани, — деньги можешь не возвращать.

— Марк, я же не говорю, что отказываюсь от контракта, давай по-быстрому свадьбу сделаем, никто даже…

— Чтобы я больше никогда тебя не видел и не слышал, — рублю стальным, не терпящим возражений голосом и сбрасываю вызов. — Твою мать! — сжимаю в руках телефон, готовый швырнуть его об стену, но обстановка проявлению подобного рода эмоций не предрасполагает.

Это провал. Полный и сокрушительный. Я опираюсь лбом о холодное стекло окна. Горечь подкатывает к горлу. И в этот момент тишину в моей голове прорезает мерзкий, сальный смех.

Я резко оборачиваюсь. Взгляд выхватывает из толпы группу наших топ-менеджеров, жирных, лоснящихся от самодовольства. А в центре их круга, как затравленный олененок, стоит она. Лика...

Маленькая, хрупкая девчонка, которую мне порекомендовал старый друг, профессор из университета. Умная, исполнительная девчонка с одним лишь минусом.

Слишком красивая.

В нашем мире такие тихони с лицами ангела не уживаются.

Раньше я не придавал этому значения. А зря. Из-за ее красоты мне пришлось уволить начальника финансового отдела, Петрова, который, пользуясь своим положением, буквально не давал ей прохода. Уволил я его, конечно, за финансовые махинации, но последней каплей стали именно его домогательства. А теперь история повторяется.

Решительно иду к ним, все ещё не отойдя от разговора и пребывая в холодной ярости. Подойдя ближе, уже начинаю слышать обрывки фраз.

Слухи, должность через постель, — я слышал этот бред, но не думал, что профессионалы, работающие у меня в компании, опустятся до того, чтобы гнобить молодую девчонку.

— …Насколько глубокий твой ротик, дорогая? — говорит один из менеджеров, и это становится последней каплей моего терпения. Опускаться до публичных разбирательств при партнерах — это даже не глупость, это низость. А потому я решаю, что этого человека и его компании в моей фирме больше не будет.

Чувство собственничества и какое-то несвойственное мне чувство сожаления рождаются где-то в глубине груди, когда смотрю на бледное лицо Лики, ее дрожащие губы, отчаяние в огромных глазах. Вижу, как она готова расплакаться, но из последних сил держится. И на смену сожаления тут же приходит злость. Эти скоты в моей компании смеют унижать мою помощницу.

Развернувшись, девушка пытается сбежать, и из-за опущенной вниз головы не видит и врезается прямо в меня. Властно обхватив за талию, я инстинктивно прижимаю ее к себе. Мои руки касаются ее тонкой талии, а в нос ударяет аромат свежей сладости. На секунду хочется втянуть его носом, но я останавливаю себя от этого. В голове моментально рождается план. Безумный. Рискованный. Единственно возможный.

Шанс, что она откажется, — минимален. Как бы это по-ублюдски не звучало, но она в отчаянии, а я ее спасение и ее единственный шанс сохранить достоинство, как и она для меня.

Лика несмело отстраняется от меня, но я не отпускаю ее. Беру ледяную, дрожащую ладонь в свою, и переплетаю наши пальцы, показывая всему залу, чья она девочка. Все предсказуемо затихают, приковав к нам взгляды. Я чувствую, как их разрывает от непонимания, и я бы рад прямо сейчас объявить ее своей при всех, но, черт возьми, мне все же нужно и ее мнение, а потому не говоря ни слова ублюдкам за ее спиной, я разворачиваю Лику и веду прочь из этого зала, кишащего шакалами, чтобы засунуть прямиком в логово главного из них. Себе.

Мы оказываемся в уединенном, тускло освещенном коридоре. Тишина давит. Лика выдергивает свою руку и смотрит на меня испуганно, словно ягненок, не зная, то ли благодарить, то ли бежать без оглядки. А я не даю ей времени ни на то, ни на другое.

— Ты выйдешь за меня? — рублю с ходу, глядя ей прямо в ошарашенные предложением глаза, и ухмыляюсь.