Фиктивные бывшие. Верну жену

46

Глава 27

Лика

Сознание возвращается неохотно, вытаскивая меня из вязкого, бездонного омута сна. Первое, что пробивается сквозь вату в голове, это знакомый, сводящий с ума аромат. Сандал, морозный воздух и что-то неуловимо… его. На секунду даже кажется, что мне это снится, пока не отрываю глаза, и не ощущаю, что мир расплывается.

Щекой ощущаю ткань брюк, и понимаю… что моя голова лежит у него на коленях. Поворачиваю голову и вижу, что Марк спит, откинув голову на спинку кровати, на которой мы, видимо, так и уснули.

Сидя.

Его лицо во сне почти беззащитное, ресницы бросают тень на резкие скулы.

Личный монстр, который спит как ангел.

Все вчерашнее обрушивается на сознание ледяным водопадом. Слова его отца. То видео. То ощущение страха.

Меня скручивает от боли. Пытаюсь сесть, отползти как можно тише, скользнуть змеей к земле. Но он просыпается.

Рука стальным обручем ложится на мою талию, притягивая обратно.

— Тише, — хрипит сонно. — Ты куда? Ещё ведь так рано.

— Пусти, — вырываюсь, но он лишь крепче сжимает меня, заключая в кольцо объятий. — Мне нужно… к сыну.

— Я отвезу тебя домой.

Домой? У меня нет дома. Он и его отец сожгли его дотла, оставив после лишь пепелище и заставляя нас скитаться как бесхозным!

— Не надо, — цежу сквозь зубы.

Вскакиваю на ватные, непослушные ноги, игнорируя, как мир качнулся.

Бежать к двери, к спасению, — единственная мысль, пульсирующая в висках.

Меня хватает на два шага.

Всего два шага, и его ладонь врезается в стену рядом с моей головой, отрезая путь. Он ловит меня, прижимая спиной к стене коридора.

— Лика, — утыкается лбом в мою макушку. Его дыхание не греет, оно обжигает, оставляя безобразные шрамы. — Перестань от меня бежать. Хватит, родная.

— Родная? — истерично цежу. — Не смей… — слова застревают, как колючки в горле.

— Пожалуйста, — он губами касается моей шеи, и тело предательски прошибает дрожью. — Дай мне время. Умоляю, дай доказать, что я не хотел этого всего!

— Не хотел… — снова смеюсь, — а какая разница, если итог один! Если мы уже пережили все то, что я тебе рассказала! У меня нет времени! — кричу в его грудь, молотя по ней кулаками.

— Я все исправлю, — его влажные, отчаянные поцелуи покрывают мою шею, щеки, виски, где судорожно бьется пульс. — Я не переставал любить тебя. Ни на минуту. Я умирал каждый гребаный день, что не был с тобой.

Его слова словно сладкий яд. Хочется верить, но шрамы прошлого слишком глубокие, они кровоточат от одного упоминания…

— Отвези меня в отель. К Игорю, маме и сыну.

Лицо Марка мгновенно темнеет. Он отстраняется, сжимая челюсти так, что ходят желваки.

— К Игорю? Никогда. Лика, мне хочется убить его, когда я вижу его с тобой рядом. Я отвезу тебя в другое, более безопасное место.

— Мне не нужно твоё место! Тогда я поеду сама!

— Лика! — рычит он, и я вздрагиваю. — Ты не доверяешь мне. Я это заслужил. Но сидеть взаперти в Цитадели, пока мой отец… — он сглатывает, — пока я не решил с ним все свои вопросы, опасно! Я снял дом. Здесь, в городе. С полной охраной. Ты и Лева… вы будете в безопасности. И вам не нужно будет прятаться. Ребенку нужно дышать воздухом.

— Я не доверяю тебе. Я не доверяю твоей охране! Я боюсь тебя! Откуда я знаю, что вы с нами сделаете там?! Я что, собственноручно привезу сына к тому, от кого мы бежали?!

— Это мой сын! — он взрывается, ударяя кулаком по стене рядом с моей головой. Штукатурка осыпается, а Марк бешено дышит возле моего уха. — Мой! Сын! Я никогда не позволю сделать ему больно, и уж тем более ни за что не сделаю сам! Кто, кроме меня, может обеспечить вам безопасность?! Неужели ты думаешь, что Игорь вывезет войну с моим отцом?

Молчание давит. Холодная и безжалостная логика кричит, что он прав. Сердце в ужасе бьется о ребра, как птица о прутья клетки.

Нехотя, почти незаметно, киваю.

Спустя час он привозит меня в Цитадель. Не выпускает мою руку всю дорогу, но слава Богу, мы хотя бы молчим. Когда подъезжаем, прошу подождать меня на улице. Он препирается, но в итоге я все равно уговариваю его дать мне немного побыть одной.

Когда вхожу в роскошный холл отеля, Игорь уже стоит там. Он бросается ко мне с бледным и встревоженным лицом.

— Лика! Слава богу! Я думал…

— Я уезжаю, Игорь, — рублю с ходу, не давая себе шанса на раздумья.

— С ним? — теперь он смотрит на меня с неприкрытым неодобрением. — Лика, ты в своем уме? Ты собственными руками отдаешь ему ребенка? Он снова вскружил тебе голову!

— Игорь, пожалуйста…

— Нет! — перехватывает меня за локоть, оттаскивая в сторону. — Если ты так ему веришь, езжай, но как ты можешь отдать ему ребёнка?

— Только он может обеспечить ему безопасность.

— И ты в это веришь? Ты бежала от него много лет! Что, если это лишь способ. Мне страшно такое произносить, но я боюсь, — его руки накрывают мои, — боюсь вас потерять.

— Я… — голос ломается, а слёзы прорываются наружу. — Я не знаю, как поступить правильнее.

— Леву и твою маму я заберу к себе. Никто не будет искать ребенка у меня. Это безопасный вариант. А ты… Ты можешь решить сама, готова ли ты снова ввязаться в это болото. Ты же знаешь, что я всегда…

— Я поеду с ним, Игорь, — мой голос звучит твердо, хотя внутри все дрожит. — Я поеду с Марком. Но ты прав, будет лучше, если мама и Лева поедут с тобой, пока я не могу со стопроцентной уверенностью ему доверять. Пожалуйста, позаботься о них, — молю, смотря разбитым взглядом, и Игорь не выдерживает и обнимает меня.

— Он мне как родной, Лика. Я буду беречь его так, как если бы это был мой сын, — с явным огорчением произносит босс, а потом нехотя отстраняется от меня.

Мы с Игорем прощаемся, и я поднимаюсь в номер, чтобы собрать вещи и рассказать обо всём маме.

Она выслушивает мой разговор, в то время как Лёва засыпает на моих руках, пока я глажу ему голову.

— Мам, мне очень страшно, — признаюсь хрипло, на что она приобнимает меня за плечи.

— Ты любишь его. И пока ваша история окончательно не разрешится, ты будешь съедать себя. Мне не хочется тебя отпускать к нему ни на секунду, но я знаю, что если он снова здесь, то пока не сделает то, за чем приехал, не отстанет от тебя, — мама тяжело выдыхает. — Мне страшно за тебя, Анжелика. Я бы очень хотела позвонить в полицию и попросить у них защиты, если бы знала, что это поможет, но, — мама останавливается и жалостно смотрит на меня, — это не поможет.

— Я… хочу верить ему мама. Боюсь, но хочу.

— Потому что любишь? — задает вопрос, от которого мурашки по коже бегут.

— Потому что он отец Левы, — провожу рукой по голове сына, стараясь не смотреть в лицо мамы, чтобы не показать в своих глазах ложь…

Но она все итак понимает…