Горькая трава полынь. Книга первая

ГЛАВА 17

Зима наступила внезапно. Еще вчера злой осенний ветер швырял опавшую листву, вереницей гнал по небу непроглядные серые тучи, сыростью пробирался под одежду, а сегодня землю устилало толстое покрывало снега, и в морозном воздухе хаотично кружили снежинки, белыми мухами застревая в гривах лошадей и заметая следы движущихся к Роггерфолу всадников.

Хвостик зябко зашевелился под одеждой дочери генерала Варгарда, и девочка, прижав его к себе ладошкой, наконец отвлеклась от грустных мыслей. После обеда фэа-торн Урхурт, маршал Оттон и шейна Оливия, собрав своих людей, отправились на запад искать пропавшего отца Эстэ, потому что ночью герцог с женой нашли в норе сфагов папин нож, и теперь было известно, в каком направлении он двигался.

Как Эстэ ни упрашивала маршала — ее с собой взять не захотели. Это-то и печалило девочку больше всего. Не радовало даже общество белобрысого, на которого возложили ответственную миссию довезти Эстэ в столицу в целости и сохранности, а уже там ожидать возвращения поискового отряда.

На время своего отсутствия фэа-торн передал свои полномочия Нарваргу, и Эстэль казалось, что белобрысый зазнайка, и без этого сильно задирающий свой нос, теперь вообще стал похож на важную надувшуюся жабу. Гордо восседая на своей лошади, орк ехал впереди процессии, обращая на Эстэ внимание не более, чем на падающий ему на голову снег. Его совершенно не интересовало, не замерзла ли она, удобно ли ей ехать и что она думает о Грэммодре. Девочку ужасно подмывало сказать недомужу что-нибудь в упрек, но памятуя слова шейны Оливии, "великодушно" молчала, опасаясь, что он сбежит от нее, как только доберется до Роггерфола. Мысль о том, что белобрысый куда-то исчезнет, Эстэ все же расстраивала больше, чем его невнимание к ней. Приглядываясь к мужчине и так, и эдак, девочка все никак не могла сообразить, за что же его можно похвалить. Будучи натурой прямолинейной, Эстэ лесть и притворство не любила, поэтому всегда говорила все, что думает — прямо в глаза, но с Нарваргом случай был особым. Как бы Эстэ себя ни уговаривала, что ей безразлично, какого он о ней мнения, на самом деле понравиться мужчине ей очень хотелось. И если для этого нужно было слегка приукрасить и сказать, что он самый зеленый и уродливый в мире орк, то почему бы и нет?

Подходящего момента никак не выпадало, и Эстэ, устав созерцать спину недоорка, решила пойти на хитрость.

— Надо сделать привал, — капризно изогнув бровь, заявила она неотступно сопровождающим ее здоровилам Ологу и Тургу

Орки, как и предполагала Эстэ, оказались слегка туповатыми, поэтому вместо того, чтобы спросить "Зачем?", стали рассказывать, что до Роггерфола осталось полдня пути и привал не нужен.

— То есть вы предлагаете мне, эна-тори, терпеть полдня, пока у меня глаза из орбит не начнут вылезать?

Мужчины глупо переглянулись между собой и одновременно спросили:

— Кого терпеть?

… — Идиоты, — мысленно взвыла Эстэ, а вслух почти терпеливо пояснила:

— Зов природы.

— А-а-а, — оскалились в жутких улыбках орки. — Надо отлить?

Олог, пустив лошадь рысью, за считанные секунды нагнал Нарварга и, склонившись к эа-торну, что-то шепнул ему на ухо. Оглянувшись на Эстэ, белобрысый вскользь мазнул по ней безразличным взглядом, а затем поднял руку, приказывая всем остановиться.

— В какие кусты желаете удалиться, эна-тори? — торжественно громыхнул вернувшийся к Эстэль Олог, отчего девочке захотелось отобрать у него дубину и хорошенько ею треснуть и тупого супруга, и его недалекого сородича. — Хотите, можем поехать в те, что слева, но как по мне, то погуще те, что справа, — продолжал умничать орк.

Памятуя о том, что белобрысый недоорк — натура обидчивая и ранимая, воспринимающая критику крайне негативно, Эстэ не стала орать на весь лес, что он полный идиот, а вместо этого, оттолкнув округлившего глаза Олога, поскакала к своему мужу навстречу.

— В чем дело? — подозрительно нахмурившись, поинтересовался Нарварг, когда лошадь Эстэ поравнялась с ним. — Я же разрешил Ологу отвезти тебя туда, куда ты скажешь.

— То есть ты считаешь, это нормально, что твою жену водит в кусты не пойми кто? — Эстэ даже попыталась изобразить на лице подобие вежливой улыбки.

— Почему "не пойми кто"? — Нарварг недоуменно повернул голову в сторону Олога. — Я его с детства знаю.

На языке Эстэ так и вертелось ляпнуть какую-то гадость, поэтому, прикусив его, она чопорно поджала губы и почти спокойно произнесла:

— Может, если бы я знала его с детства, то тоже не стеснялась бы при нем светить своим задом.

Нарварг удивленно моргнул, и на оливковом лице парня промелькнуло выражение, очень похожее на раскаяние. Осторожно обхватив Эстэль за талию, он пересадил ее к себе на колени, после чего крикнул оркам:

— Ждите здесь. Мы скоро вернемся.

Свернув в сторону, Нарварг углубился в лес на несколько десятков эртов и только после этого остановил свою лошадь.

— Я постою тут, — буркнул он девочке и демонстративно отвернулся, позволяя ей отойти на приличное расстояние.

Прогулявшись до ближайшего дерева, Эстэ постояла за ним несколько минут, а потом, погладив зашевелившегося за пазухой зургара, загадочно ему шепнула:

— Сиди тихо, Хвостик, сейчас будем хвалить белобрысого.

Важно прошествовав обратно, девочка встала за спиной Варга и громко кашлянула.

Развернувшийся орк бегло смерил ее взглядом с ног до головы, после чего неловко спросил:

— Все? Можем ехать дальше?

— Спасибо. Было очень любезно с твоей стороны не отказать мне в моей маленькой просьбе, — вспоминая, как обычно говорила Амирэль, и даже копируя ее интонации, изрекла Эстэ.

От такой тирады малолетней жены Нарварг даже растерялся. Так странно было слышать от нее слова благодарности, учитывая, то, что она только и делала, что медленно "поедала" его мозг, нервы и печень.

— Да не за что, — рассеяно погладил гриву кобылы Варг, ошарашено уставившись на девочку.

— Ты на лошадь свою похож, — вдруг заявила она.

У Нарварга отвалилась челюсть. Лошадью его еще никто не называл. Пока мужчина переваривал сказанное, девочка решила его добить.

— Красивая она у тебя, — невинно хлопнув огромными глазищами, как бы между прочим заметила она. — Белогривая.

Орк изумленно сглотнул, мучительно соображая, что это было? Завуалированный комплимент? Да нет. Быть не может. Что-то здесь не так. Подозрительно прищурившись, Варг стал тревожно озираться по сторонам, чтобы понять, что задумала его ненормальная жена. Заманила в лес, усыпила бдительность, красивой лошадью обозвала… Что она там давеча обещала: "Будем делать из тебя настоящего орка"? Вот прямо сейчас и начнет.

— Потрогать можно? — прожигая Нарварга немигающим взглядом, шагнула ему навстречу Эстэ.

— Кого? — попятился от нее Варг.

— Лошадь твою, — возмутилась Эстэ. — Не тебя же.

С опаской посмотрев на свою Индис, орк застыл в секундном замешательстве, а затем осторожно кивнул все больше начинающей его напрягать супруге.

— Красавица, — нежно погладив ладошкой морду лошадки, чарующе улыбнулась Эстэ. — Хорошая девочка, умная девочка…

Удовлетворенно фыркнув, Индис потянулась к Эстэ, желая ее обнюхать, и в этот самый момент тихо сидевший за пазухой девочки Хвостик вдруг решил выглянуть наружу, чтобы понять, с кем это так ласково воркует его дорогая хозяйка. Узрев перед своим носом жуткую волосатую морду, зургарыш пронзительно завизжал, мгновенно спрятавшись обратно, а шарахнувшаяся от него лошадь с диким ржанием встала на дыбы.

Эстэ даже среагировать не успела, так стремительно Нарварг сначала отшвырнул ее в сторону из-под копыт испугавшейся Индис, а потом, ухватившись мертвой хваткой за ее поводья, стал что-то нараспев нашептывать лошади, глядя ей прямо в глаза:

— Тише, моя Индис, тише, моя королева… Я заплету в твою гриву ветер… Я напою тебя водой из звездных родников…

Голос его звучал, как шепот ветра в речном тростнике, и плыли перед глазами Эстэ странные картинки: колышущийся в поле белый ковыль, горящие на ветру алые листья осины, а на губах ощущался вкус талой воды, спелых яблок и горечь степной полыни…

Словно зачарованная, Эстэ смотрела на то, как нервно дергавшаяся лошадь сначала перестала тяжело дышать, потом сопротивляться, а затем и вовсе спокойно опустила голову на плечо ласково перебиравшему ее гриву орку. Осторожно отпустив ее поводья, Варг медленно повернулся, и Эстэ невольно вздрогнула от того, сколько неприкрытой ярости полыхало в янтарно-желтых глазах мужа.

— Идиотка, — надвигаясь на девочку, как падающая с высоты гранитная глыба, прорычал он. — Ты где взяла эту тварь?

— К-какую тварь? — начала заикаться Эстэ.

— Ту, что у тебя за пазухой, — рявкнул вконец рассвирепевший Нарварг.

— Это не тварь, это мой Хвостик, — негодующе воскликнула Эстэ.

— Дура, — выругался Варг. — Это зургар. И когда зургар вырастает, то убивает таких идиоток, как ты. Дай его сюда, — требовательно протянул руку он.

— Зачем? — насторожилась Эстэ.

— Голову ему откручу, — на шее орка от напряжения вздулись вены.

— На, — мгновенно скрутила ему фигу девочка, набрала в легкие побольше воздуха и выпалила: — Недоорк. Ты такой же тупой, как и твоя лошадь. Себе голову открути. Она тебе все равно мешает.

— Дай сюда зургара, — схватил ее за плечо Нарварг, собираясь отнять Хвостика.

Извернувшись, Эстэ укусила орка за руку, после чего резко ударила локтем под ребра. Отскочив в сторону, она выхватила из-за пояса нож отца и угрожающе наставила его на Нарварга:

— Не подходи, — прошипела девочка, — или я за себя не отвечаю.

Варг встряхнул прокушенной до крови рукой, удивленно уставившись на ощетинившуюся ежом малышку.

— Послушай, — решил попытаться урезонить глупую девчонку он. — Зургары — это не милые зверушки. Они очень опасны.

— Не больше, чем твоя лошадь, чуть не пробившая мне голову своими копытами, — зло возразила Эстэ, так и не убрав нож.

— Индис зургара испугалась, — теряя терпение, гаркнул парень.

— Ну и дура, — не растерялась девочка. — Такая большая, а червяка с хвостом боится.

— Отдай зургара, — понимая, что объяснять неразумной супруге что-либо бесполезно, — приказал Нарварг.

— Да сейчас, — брови Эстэ с изломом взлетели вверх и губы искривились в ядовитой ухмылке. — А в лоб тебе не дать?

Зло сплюнув, Нарварг решил ее напугать:

— В Роггерфоле тварям не место. С зургаром никуда не поедешь.

— Да не больно-то и хотелось, — не расстроилась Эстэ. — Мы с Хвостиком папу пойдем искать. А ты вали в свой Роггерфол, вместе со свой глупой лошадью, тупыми друзьями-орками и отвратительной белобрысой мордой, — надменно вздернув курносый нос, девочка плотнее укуталась в плащ и, развернувшись, смело пошагала вглубь леса.

— Придушу, — гневно выпустил в морозный воздух пар изо рта Нарваг, а потом, в два шага догнав соплячку, скрутил ее, вытаскивая из-под ее одежды громко визжащего зургара.

Варг ожидал чего угодно — слез, криков, истерики, но не того, что произошло дальше. Каким-то неуловимым образом выскользнув из его рук, девочка замерла в полушаге от него, приставив к своему горлу отцовский нож.

— Тронешь Хвостика — и я перережу себе глотку у тебя на глазах, а потом попробуй докажи своим зеленым сородичам и Магриду, что это сделал не ты, — лезвие клинка впилось в нежную девичью кожу и по шее девочке побежала алая струйка крови. — Рискнешь подставить своего папашу и развязать из-за зургара войну с Аххадом, недоорк?

В глазах Эстэ не были и тени страха — только холодная решимость и непробиваемое спокойствие. Она все рассчитала и точно знала, что делает — у Варга даже сомнений не возникло в том, что она способна довести свою угрозу до конца. Сейчас перед парнем стояла не взбалмошная дурочка, а маленькая смелая девочка, готовая ценой собственной жизни защищать того, кто был ей дорог. Орк вдруг проникся к ней невольным уважением. Не многих мужчин он знал в своей жизни, способных пойти на такой безрассудный шаг ради того, чтобы спасти друга.

— Успокойся. Убери нож, пожалуйста, — в миролюбивом жесте вытянул вперед руку он. — Я все понял. Я не трону твоего друга. И никто не тронет. Обещаю.

— Отпусти его, — никак не отреагировала на его слова Эстэ. Голос ее звучал убийственно-спокойно, и было в этом спокойствии что-то такое совершенно недетское и хладнокровное, что у Варга по спине прополз холодок.

Медленно наклонившись, он опустил на снег зургарыша, и тот рванул к девочке с такой скоростью, что, пожалуй, и взрослые особи бы ему позавидовали. Хватаясь клешнями за одежду Эстэ, Хвостик стал карабкаться вверх по ее ноге, а добравшись до опущенной ладошки девочки, вцепился в нее, словно пиявка. Прижав к себе зургарыша, Эстэль опустила руку с ножом, ласково поцеловав жутковатую голову существа. Детеныш, словно жалуясь ей, начал обиженно пищать, тычась мордой в разрумянившуюся от мороза девичью щеку.

Подобное Нарварг видел впервые. Зургары не любили чужаков, всегда воспринимали их агрессивно и нападали, а этот считал девочку то ли своей мамой, то ли родной по крови. А самое странное, что она его тоже понимала, будто говорила с ним на одном языке.

— Знаю, что замерз, — тихо шепнула она, засовывая зургара под плащ. — Грейся, мой маленький, никто тебя больше не обидит.

Одарив мужа недобрым взглядом, Эстэ молча повернулась и пошагала в сторону ожидавшего их отряда, проваливаясь по колено в сугробы снега, но упрямо двигаясь вперед.

Глядя в ее узкую, гордо расправленную спину, Варг неожиданно почувствовал острый укол совести. И что на него нашло? Нашел с кем воевать — с девчонкой несмышленой. С досадой взъерошив свои волосы, он свистнул Индис, а потом бросился вслед за женой. Догнав девочку, парень стремительно поднял ее на руки и спокойно понес из леса.

— Отпусти, — напряглась Эстэ, уткнувшись взглядом в каменный подбородок мужа. — Я сама дойду, раз уж твоя лошадь такая пугливая.

Орк промолчал и, не сбавляя хода, пошагал вперед. На хмуром лице мужчины, у самого рта, пролегли суровые складки, и сейчас он был так похож на того Нарварга, каким Эстэ увидела его впервые. Непонятно почему, но ей вдруг захотелось протянуть руку и погладить ладошкой теплую щеку мужчины, чтобы вместо плотно сжатых губ мужа увидеть его добрую улыбку. Что-то странное начало твориться в душе девочки, словно там свернулся живой горячий клубок, мешающий сделать вдох. В горле застрял колючий ком, и слезы больно накатили на глаза. Эстэ широко распахнула их и запрокинула голову, отрешенно глядя в мутное небо, роняющее серебряные снежинки. Не хватало еще, чтобы недоорк видел, как она плачет.

Остановившись на дороге, Нарварг подождал, пока его лошадь подойдет ближе, а потом, ничего не объясняя Эстэль, осторожно усадил ее верхом на Индис.

— Со мной поедешь, — запрыгивая в седло, буркнул он, притягивая к груди девочку.

Неожиданно для себя Варг подумал, что очень опасно оставлять Эстэ одну. Если ее лошадь увидит Хвостика, то взбрыкнув, может сбросить малявку в дороге. Не хватало еще, чтобы наивная защитница зургаров свернула себе шею. Набросив на жену полы своего теплого плаща, Варг укутал ее в него по самый подбородок и, щелкнув языком, дал знак лошади и остальному сопровождению двигаться дальше.

Большой и сильный орк был таким теплым, что Эстэ показалось, ее спину прислонили к печке. В уютном коконе его рук и тела девочка чувствовала себя, наверное, так же, как ее Хвостик, сидя у нее за пазухой. Привыкшая к полному отсутствию внимания Нарварга к своей персоне, Эстэль такой перемены мужа не понимала, поэтому очень хотела влезть в его голову, вот только страх того, что там увидит, был сильнее ее праздного любопытства. Уж очень боялась дочь генерала Варгарда, что нелестные мысли мужа о ней станут последней каплей в чаше ее терпения. Если бы кто только знал, как она испугалась за Хвостика и чего ей стоило не обернуться и не напасть на белобрысого, защищая зургара. Сейчас она была рада тому, что смогла сдержаться и выбрать правильную тактику. Папа бы ей гордился. Улыбнувшись этой светлой мысли, Эстэ привалилась к груди своего недоорка, а затем, облегченно вздохнув, закрыла глаза, впервые за всю дорогу испытывая невероятную усталость.

Так странно Варг еще никогда в жизни себя не чувствовал. Детей он не любил. Они все время капризно ныли, а когда не ныли, требуя какую-нибудь безделицу, то визжали, как выводок диких копров, либо ревели так, что начинала трещать голова. Уснувшая в его объятиях девочка вызывала совершенно иные чувства. Нарварг боялся лишний раз пошевелиться или неосторожно дернуть рукой, чтобы не разбудить ее. Она, оказывается, была такой маленькой, что, свернувшись калачиком, спокойно могла уместиться у него на груди. На вид — тощий воробей, а внутри — кремень. Подумать только — зургара защищать с ножом у горла бросилась. Нож бы по-хорошему у нее нужно было отобрать, а то мало ли чего… Вот только зная, что это оружие принадлежит отцу Эстэ, Нарварг понимал, что никогда этого не сделает.

Подъехавший к эа-торну Олог открыл было рот, но Варг быстро приставил к губам палец, метнув в друга сердитый взгляд.

— Спит? — шепнул орк, кивнув в сторону Эстэ. — Случилось чего, что ты ее к себе забрал?

— Что случилось? — не понял Нарварг.

— Ну это… — подмигнул ему Олог. — Чего вы в лесу так долго делали? Того?..

— Ты что, идиот? — зашипел на него Нарварг. — Она же маленькая совсем.

— Так смотря для чего маленькая, — оскалился в широкой улыбке орк.

— Пошел вон, придурок, — зло процедил Варг, испытывая огромное желание пересчитать другу кулаком все зубы.

Олог, обижено надувшись, отъехал в сторону, а Варг, наклонив голову, украдкой заглянул в лицо девочки, кажется, начиная понимать, за что она обозвала его сородичей тупыми.

Через несколько часов на горизонте показались каменные стены Роггерфола, и Варг с большой неохотой подумал, что Эстэль придется разбудить. Тихой и спящей она парню даже нравилась. Так непривычно было находиться с ней рядом и не слышать в свой адрес какого-нибудь едкого замечания, жутко веселящего остальных орков. Варг терпеть не мог чувствовать себя посмешищем, и обычно за любые выпады в свою сторону бил морду, а девчонка только и делала, что поднимала его на смех, вот и приходилось держаться от нее подальше. Не наказывать же своих воинов за то, что у его малолетней жены язык без костей?