Горькая трава полынь. Книга первая

ГЛАВА 27

— Что это? — Нэсс Варгард с улыбкой наблюдал за дочерью, разворачивающей сверток, получая ни с чем не сравнимое удовольствие от одного только взгляда на ее сияющие счастьем глаза.

— Он знал… — высыпав на постель тонкие кожаные шнурки с яркими разноцветными бусинами, закусила губу Эстэ. — Он сказал, что я увижу тебя раньше, чем рассчитываю.

— Кто "он"? — перестал улыбаться Нэсс, притянув к себе девочку.

— Шаман. Моруг, — пояснила она, пригладив ладошками черные волосы отца. — Такие длинные стали… — девочка захватила темные пряди, осторожно перебирая их пальцами.

— Надо обрезать. Поможешь? — усмехнулся малышке Нэсс. Волосы за время плена действительно непривычно отросли ниже лопаток, что хоть в косу заплетай.

— Ты что, — округлила и без того огромные глазищи Эстэ, потрясая перед носом Нэсса шнурками. — А это зачем?

— Зачем? — уточнил мужчина.

— Прическу тебе делать буду, — усевшись за спиной отца на коленки, Эстэ разделила волосы и стала вплетать в них подаренные Моругом амулеты. — Ты походишь с ними немного, и тебе станет лучше.

— Мне уже лучше, Змейка, — облегченно вздохнул Нэсс, позволяя дочке копошиться в его голове. — Как тебя увидел, так сразу лучше и стало. Я уже полностью себя контролирую.

— Правда? — лукаво улыбнулась девочка, поцеловав отца в плечо. — Значит, ты меня не будешь сильно ругать?

— Что ты уже натворила? — генерал беззлобно усмехнулся: дочка в его отсутствие явно на месте не сидела. Впрочем, другого от своей егозы он и ожидать не мог.

— Это кроме того, что неудачно промыла мозги нескольким оркам? — скорчила смешную рожицу она.

— Эстэ, — Нэсс напряженно выпрямил спину, и девочка, обхватив его руками за шею, прилипла к нему, словно пиявка, нашептывая на ухо:

— Папочка, я же не специально. Я просто очень хотела тебя найти. А кто бы меня взял с собой в Грэммодр, если бы я не была женой Нарварга? Вот и пришлось внушить ему и Урхурту, чтобы они провели со мной свой обряд…

— Что? — Нэсс резко развернулся, оторопело уставившись на дочь. — Ты — что сделала?

— Па, ну па… — жалобно сморщилась Эстэ, когда отец схватил ее за руки и резко закатал рукава.

Обнаружив на запястьях дочери брачные браслеты, лицо мужчины посерело, и из его груди вырвался свистящий вздох.

— Эстэль, я тебя предупреждал, что однажды серьезно накажу за твои выходки?

Девочка слегка поежилась от подозрительно спокойного тона отца. Когда папа злился, всегда называл ее полным именем и слова чеканил так, словно отдавал команды своим эрмирам.

— Папочка, ничего же страшного не случилось, — затараторила Эстэ. — Они все равно бы провели обряд через год. Какая разница? И я вообще тут ни при чем. Это все Магрид. Сказал, что Ами своим побегом опозорила твое и его имя, и что срыв свадьбы грозит Аххаду большими неприятностями… А я что? Я ничего… Я только помочь хотела.

На скулах Нэсса заходили желваки, и, в бессильной ярости прикрыв глаза, он глухо процедил:

— Убью…

— К-кого? — испуганно проблеяла Эстэ.

— Тварь многорукая… Манипулятор красноглазый… Сволочь… — все больше распалялся Нэсс.

Эстэ облегченно вздохнула и "подлила масла в огонь":

— А еще он маму до слез довел. Врал ей, что ты не пишешь, потому что занят государственными делами и тебе не до нее.

Нэсс сжал кулаки, кожа покрылась сеткой черных вен, предвещая близкий оборот.

— Папочка, успокойся, — Эстэ заелозила руками по волосам отца, быстро вплетая в косу родителя один за другим защитные амулеты Моруга, зная, что они помогут отцу контролировать вышедшую из-под контроля за время плена сущность нелюдя. — Все же хорошо. Ты нашелся. Я с тобой. И Ами не пришлось за недоорка замуж выходить. Он ведь ей все равно не нравился… А он хороший. Бестолковый, правда: все меня маленькой считает и мордоворотов своих мне в няньки определяет…

— Вернемся домой, — стремительно развернулся к дочери Нэсс, — запру в поместье под щитами. На год. На два, — резко передумал он.

— П-па-апа, за что? — негодующе открыла рот и хлопнула глазами Эстэ.

— На три, — многообещающе кивнул генерал.

— Папа, а как же белобрысый? — затряслась Эстэль. — Его же нельзя одного оставлять. Он ведь только перевоспитываться начал. А тут же… А он же… — захлебывалась она. — Упрут, — страшным голосом закончила девочка. — За три года точно упрут…

— Магрид, говоришь, все придумал? — недобро прищурился Нэсс, сложив на груди руки. — А теперь правду, — и выжидающе посмотрел на дочь он.

— Я его первая нашла, — с вызовом выкрикнула Эстэ, но потом затихла, виновато опустила голову и нервно заломила руки. — Зачем он Ами? Она вообще его боялась, и совсем-совсем с ним быть не хотела. А он… Он только с виду такой, а внутри добрый… Как ты, — девочка подняла на отца свои огромные сияющие глаза и пронзительно прошептала: — Я его никому не отдам. Мой недоорк. Мой.

Нэсс устало растер рукой лицо, потом сгреб замершую сурком Эстэ в свои объятия и уткнулся подбородком в ее макушку:

— Ты неисправима… Хотел поговорить с твоим недоорком по-мужски, а теперь даже не знаю — посочувствовать ему, что ли, или порадоваться за него…

— Порадоваться, конечно, — как само собой разумеющееся, обижено выдала Эстэ. — Я же твоя красавица.

Нэсс невесело рассмеялся, прижимая к груди дочь.

— Ты мое красивое чудовище. А домой все равно заберу. Мы с Урхуртом этот вопрос уже обговорили. Так что — не обсуждается.

— Па, — жалобно протянула Эстэ.

— Что па? — сурово свел брови Нэсс. — А ты о матери подумала? Ты хоть представляешь, что она сейчас чувствует?

Эстэ мгновенно сникла и понуро свесила голову:

— Я не успела ее предупредить…

— Одна сбежала, о матери не подумала, вторая забыла предупредить… Не стыдно? — продолжал моральную порку Нэсс. — Тебя на день без присмотра оставить нельзя, а ты замуж собралась. Научишься уважать тех, кто тебя вырастил — тогда и свою семью будешь строить, а пока — домой, под замок. И Ами из Айвендрилла заберу — рядом посажу.

— Ты знаешь, что Ами в Айвендрилле?

— Оливия с Кассом рассказали. Вот освободим Вайса, тебя к матери отвезу, и поеду за Ами.

— И долго вы генерала Дюранда освобождать будете? — поинтересовалась Эстэ в надежде, что на это время ее оставят с мужем.

— Нарварг с нами поедет, — зарубил на корню ее светлую мечту отец, прекрасно понимая, что интересует дочь. — А с тобой батальон эрмиров своих оставлю. И попробуй мне только выкинуть какой-нибудь фокус. Эй, — заметив, что девочка повесила нос и собралась плакать, приподнял ее лицо за подбородок Нэсс. — Будешь себя хорошо вести, разрешу приезжать со мной в Грэммодр в гости к Урхурту, чтоб твоего недоорка не уперли.

— А его к нам пригласить нельзя? — с мольбой посмотрела на отца Эстэль. — Сначала мы к нему, потом он к нам, а потом мы опять к нему… Так год и пройдет.

— Два, — напомнил ей Нэсс.

— Упрут, — горестно всхлипнула девочка и смахнула кулаком выступившие слезы.

Спрыгнув на пол, она с совершенно несчастным видом поплелась к дверям, оставив отца сидеть в полном недоумении.

— Эстэ, ты куда? — нахмурился мужчина. — Эстэль, — повысил голос он, когда дочка, не обращая на него никакого внимания, покинула комнату.

Генерал Варгард не понимал, что его маленькая Змейка сейчас переживает настоящую трагедию, такую, какую могут себе придумать только пылко влюбленные пятнадцатилетние девочки, для которых расставание с объектом их неземной любви равносильно смерти.

Добравшись до спальни мужа, она подняла на своего белобрысого орка полные горьких слез глаза, а потом, сорвавшись с места, стремительно бросилась к нему, обхватив руками за талию и уткнувшись мокрым носом в солнечное сплетение мужчины.

Ничего не понимающий Нарварг смотрел на плачущую девочку, и у него вдруг возникло странное желание — дать в лоб ее отцу за то, что посмел ее так расстроить. Никогда еще Варг не видел жизнерадостную девочку такой несчастной.

— Эстэ, — влетевший в покои эа-торна генерал замолчал, с выражением легкого недоверия наблюдая за происходящим.

Заметив переползшего на плечо дочки зургара, Нэсс неверяще мотнул головой и оторопело выдал:

— Это еще что такое?

— Это мой Хвостик, — жалобно шмыгнула носом Эстэ, подхватив детеныша. — Правда, хорошенький?

— Эстэль, это зургар, — негодующе рыкнул Нэсс. — Ты где взяла эту тварь?

— Не кричите на нее, — не выдержал Нарварг, погладив по голове ревущую девчонку. — Это я ей подарил зургара. Он ручной.

Несколько секунд генерал напряженно всматривался в янтарные глаза орка, а затем загадочно усмехнулся и перевел взгляд на почему-то переставшую плакать дочь:

— Еще подобного рода подарки имеются?

— Полный Грэммодр, — едко вставил Нарварг. — Все, что понравится вашей дочери.

— Я надеюсь, мне не придется тащить к себе домой вместе с Эстэ всю живность Запределья? — вопрошающе приподнял бровь Нэсс, теперь разглядывая зятя с откровенной улыбкой.

— Только то, что Эстэ пожелает забрать с собой, — стойко выдержал испытывающий взгляд генерала Нарварг.

— Хорошо, — Нэсс удовлетворенно кивнул, но прежде чем уйти, мягко обратился к дочке: — Эстэ, я тебя жду. Мы еще не закончили нашу беседу. А с вами, эа-торн, мы поговорим позже, — многообещающе улыбнулся Нарваргу он. — Думаю, в походе у нас с вами времени будет достаточно.

Орк тяжело подвигал челюстью и хмуро буркнул:

— Как скажете, генерал.

— Спасибо за Хвостика, — благодарно шепнула Нарваргу Эстэ, как только отец скрылся из виду.

— Ты поосторожнее с ним, у него клешня вывихнута.

Эстэ испуганно подняла существо, и Варг поспешно добавил:

— Я уже вправил. Но все равно постарайся не дергать его лишний раз…

Запрокинув голову, девочка с какой-то пронзительной тоской посмотрела в глаза Нарварга, что ему стало неуютно под ее пристальным взглядом.

— А ты когда себе вторую жену собираешься брать? — в который раз огорошила его своим вопросом девочка.

— А зачем я должен брать себе вторую жену? — опасливо отодвинулся от малявки Варг, лихорадочно гадая, что на этот раз взбрело в ее темную голову.

— Я вот тоже подумала, зачем тебе вторая жена, когда у тебя есть я? — в устах девочки фраза прозвучала так забавно и непосредственно, что Варг невольно улыбнулся:

— Действительно…

— Вот и договорились, — тут же воспрянула духом Эстэ. — Никаких вторых жен. Ну и остальных тоже… — сурово свела брови она и, резко развернувшись, потопала догонять своего отца.

Нарварг, застыв изваянием, молча смотрел ей вслед, потрясенно понимая, что ему только что, кажется, выдвинули ультиматум. И дело даже не в том, что девчонка вывернула все так, словно инициатива исходила от него самого, а в самой безапелляционности ее заявления. Жены Урхурта — и те, прожив с ним уйму времени, не смели диктовать фэа-торну условия подобным образом. А тут какая-то сопливая малявка заявляла на Варга свои права, словно была его супругой лет десять — не меньше. Хотя, на самом деле, жениться еще раз Варг действительно не собирался. И не потому, что его раздражали сварливые отцовские жены, а потому, что не видел в этом смысла. Просто парень прекрасно понимал, что скольких бы женщин отец ни брал согревать свою постель, все они так и не смогли заменить ему погибшую маму. И как бы ни старался Урхурт забыться в их объятиях и делать вид, что счастлив и доволен жизнью, Варг частенько наблюдал за отцом, стоящим на донжоне, с запрокинутым к ночному небу лицом. Могучий орк прижимал к губам мамин медальон и что-то шептал далеким звездам, словно искал в их мерцании глаза единственной любимой женщины.

Однажды, изрядно подвыпив, Урхурт признался Варгу, что если бы у него выпал шанс исполнить одно-единственное, самое заветное желание, то он отдал бы все, чтобы вновь обнять свою Элтори. Такие чувства были понятны и близки Нарваргу, наверное, потому что отец учил его с детства быть верным и преданным друзьям и семье. А маленькая Эстэль Варгард теперь была его семьей. И пусть женой она пока была формальной, но в ее словах и поступках Варг находил неподдельную искренность и чистоту.

Несмотря на всю ее взбалмошность, такие, как она, не будут лгать и притворяться, не будут строить за спиной козни и интриги, не бросят и не предадут в самый ответственный момент. Возможно, сейчас Нарварг и не принимал ее всерьез, и иногда сумасшедшие выходки девочки вызывали желание хорошенько ее отшлепать, но именно здесь, слыша, как стихают в коридоре ее шаги, парень неожиданно для себя понял, что когда она подрастет, то у него появится неплохой шанс построить с ней отношения на взаимной честности и уважении друг к другу…

А любовь… Любовь, наверное, придет сама собой.