Горькая трава полынь. Книга первая

ГЛАВА 18

Заметив приближающихся к городу всадников, на воротах Роггерфола активизировалась стража. Варг сбросил с головы капюшон, с улыбкой наблюдая, как орки на башнях мгновенно опускают взведенные луки, а тяжелая кованая решетка со скрежетом поднимается вверх, пропуская своего эа-торна домой. Все же какое-то преимущество от его внешности было. Не узнать белые, как снег, волосы наследника Грэммодра было сложно даже с расстояния нескольких сотен эртов.

Поднырнув под арку, отряд быстро поскакал по узким улочкам в сторону дворца, но жители столицы, суетливо разбегаясь в стороны, не спешили идти дальше по своим делам, заинтересованно разглядывая возвышающегося на лошади сына правителя со спящей у его груди девочкой. Варг понимал причину их любопытства: людей здесь видели нечасто. В неуютном и суровом Грэммодре они не приживались, а человеческая девочка в самом его сердце, наверное, и вовсе казалась диковинкой.

Подковы лошадей, перестав месить грязь улиц, застучали по каменной брусчатке внутреннего двора дворца, эхом разлетаясь в морозном воздухе. Навстречу всадникам выбежала толпа челяди, спешащей Нарваргу на помощь, и пока он снимал с Индис сонно жмурящуюся Эстэ, на крыльце появились жены фэа-торна.

— А где Урхурт? — на темно-зеленом лице Морилис — старшей жены, отразилось неприкрытое недовольство.

— Отец отправился в поход с Черным Ястребом. Я за старшего, — насмешливо приподнял бровь Варг, зная, что жены Урхурта на дух не переносят его сына-полукровку.

— Надолго? — холодно поинтересовалась стоявшая за спиной Морилис Глимди.

— Время покажет, — недвусмысленно ответил Нарварг, заметив, как кривятся губы женщин, обнаруживших на его пальце отцовское кольцо с печатью.

Орчанки наконец удостоили своим вниманием тихо сидящую на руках у Нарварга девочку, и он, не без удовольствия наблюдая, как округляются их глаза, произнес:

— Моя жена Эстэль.

Женщины оторопело переглянулись между собой, скривившись, словно съели что-то кислое.

— Человечка? — одновременно протянули они, брезгливо разглядывая Эстэ.

— Приготовьте эна-тори покои рядом с моими, — надменно приподняв подбородок, бросил женщинам Варг.

Презрение, сквозившее в каждой черточке женских лиц, сменилось завистью. Истинной фэа-тори была только мать Нарварга, ни с одной из своих последующих жен Урхурт не проводил обряда. Только одно имя Духи Безликих навечно запечатлели на его теле — Элтори, прекрасная королева дроу.

Маленькая девочка, над которой глупые орчанки так неосмотрительно потешались, имела более высокий статус, чем они: именно она была следующей фэа-тори, законной женой будущего правителя Грэммодра, матерью его наследников.

— Мы тебе не прислуга, — процедила сквозь зубы Морилис. — Кто-нибудь другой пусть готовит комнату твоей эна-тори.

Демонстративно развернувшись, женщины исчезли в дверях замка, и все это время молчавшая Эстэ беззлобно хмыкнула:

— А я смотрю, тебя здесь уважают.

Варг скрипнул зубами, но промолчал. Толкнув ногой тяжелую дверь, он внес Эстэ в просторный холл, единственными украшениями которого служили медные держатели для факелов в виде драконов и свисающая на цепях с высокого потолка люстра на сотню свечей. Орки, похоже, пагубным пристрастием Магрида к излишествам совершенно не страдали. Даже лестница, по которой Нарварг нес Эстэль куда-то наверх, была совершенно обычной. Каменные ступени на улицах Азаандара и то выглядели попривлекательнее.

— А тетки эти… вообще кто были? — перестав разглядывать мрачный интерьер дворца, повернула голову к мужу Эстэ.

— Жены отца, — Варг завернул за угол и, остановившись перед дубовой дверью, закованной в металл, поставил девочку на ноги.

— Жены… — прищурилась Эстэль, задумчиво склонив к плечу голову. — Обе, что ли?

— Обе, — открыв замок, Варг подтолкнул Эстэ вперед, и она остановилась на пороге, не без интереса разглядывая явно мужскую комнату.

Она как-то очень выбивалась из общей концепции неуютного замка повелителя Грэммодра: здесь было много дерева — мореного, отшлифованного, дающего ощущение домашнего уюта и тепла. Из него были сделаны мощная кровать с высоким изголовьем, тяжелый сундук в ее изножье, закрывающие стены панели и письменный стол у окна. В углу был сложен огромный камин, в котором при желании можно было спрятать двух орков, а на гладкой каминной полке стояли удивительно красивые фигурки лошадей, вырезанные из дерева.

— Я тут буду жить? — удивленно посмотрела на Варга Эстэ.

— Посиди здесь, пока я распоряжусь приготовить тебе комнату, — говорить девочке, что в этих покоях он собирался жить с ее сестрой, Нарварг не стал.

Забросив в камин дров, он разжег огонь и, усадив Эстэль в кресло перед ним, быстро вышел в коридор.

— Вылезай, Хвостик — почесала пальчиками сидевшего под ее одеждой зургара Эстэ. — Как говорит папа — будем с тобой разведывать обстановку.

Морда существа мгновенно высунулась из-под плаща, и нос его возбужденно зашевелился, улавливая незнакомые запахи.

— Нравится? — кивнула Хвостику Эстэ.

Зургар тихо заурчал, удовлетворенно прикрыв глаза тонкими полупрозрачными веками.

— Ну и отлично. Значит, так и скажем белобрысому: "Нас эта комната устраивает"

Шагнув к каминной полке, Эстэль зачарованно уставилась на деревянные фигурки лошадок. Странно было видеть их в комнате, принадлежащей орку, хотя девочка догадывалась, что они здесь делают. Белобрысый любил лошадей, это было видно невооруженным глазом, и их деревянные копии казались настолько живыми, что хотелось потрогать рукой их гибкие жилистые тела, словно готовые сорваться с места в безудержном беге.

— Не трогай ничего, — резко прозвучало за спиной Эстэль, как только она протянула к фигуркам руку.

На пороге комнаты стоял Нарварг, буравя ее сердитым взглядом. Смущенно спрятав за спину ладошки, Эстэ отошла в сторону. Она сама не любила, когда без спроса трогали ее вещи, поэтому недовольство орка понимала.

— Как настоящие… — кивнула она в сторону лошадок, желая как-то загладить свою вину. — Если бы Магрид их увидел, то резчика непременно себе бы забрал.

— Не забрал бы, — с лица Варга исчезло хмурое выражение, и губы тронула совершенно невероятная улыбка, просто кардинально менявшая облик парня.

— Почему? — не сводя с орка восторженных глаз, спросила Эстэ.

— Потому, что резчик — я, — насмешливо подмигнул ей Варг.

— Ты? — если бы Эстэ на голову упал огр, и тогда бы она не удивилась так сильно. Фигурки были не просто красивыми, в них чувствовалась рука мастера и его душа, а то, что их создателем был белобрысый недоорк, как-то абсолютно меняло все представление Эстэ о нем. — Не может быть.

— Почему не может? Может, — кажется, совсем не расстроился Варг. — Я ведь неправильный орк: не пью кровь, не режу младенцев, не ношу дубину…

Эстэ закусила губу, молча слушая, как муж над ней потешается. Он, и правда, был невозможно неправильным орком — не таким, как писалось в книжках, и не таким, каким она себе его представляла, но почему-то от этого он не нравился ей меньше.

— Пойдем, — замолчав, Нарварг протянул Эстэ свою ладонь, и девочка, совершенно сбитая с толку, недоверчиво на нее уставилась.

— Куда?

— Жрать, — еще больше ее растерянность развеселила Нарварга — Стол накрыли. Познакомишься с семьей, — наконец посерьезнел он. — Зургара спрячь. Не надо его пока никому показывать.

— Хвостик, сиди тихо, — засунув малыша под котту, вздохнула Эстэ, потом быстро пригладила пятерней волосы и вложила свою руку в ладонь Варга.

От ощущения его силы и тепла по коже Эстэ волной поползли мурашки. Рядом с огромным орком она казалась ужасно маленькой, и девочке безумно хотелось подрасти хоть немного, чтобы не выглядеть на фоне мужа таким ребенком.

— А семья большая? — чтобы заполнить затянувшуюся во время пути паузу, поинтересовалась Эстэ.

— Две жены, десять детей, мужья сестер и их дети, — безразлично произнес Варг.

— А почему жены две? — этот вопрос мучил Эстэ с самого прибытия во дворец, и теперь, наконец, выпала возможность прояснить ситуацию.

— Потому что моя мать умерла, — сухо пояснил Наварг.

— А если бы не умерла? — осторожно уточнила девочка.

Губы Варга сложились в какой-то иронично-грустной усмешке:

— Были бы братья и сестры… наверное… и не было бы других жен.

Про жен Эстэ ничего не поняла, до нее дошло только, что их количество было как-то связано со смертью первой жены.

— А если я умру, ты тоже себе две жены возьмешь? — как бы между прочим обронила она.

Варг вдруг стал хохотать, да так громко, что Хвостик за пазухой Эстэ испуганно вздрогнул.

— Я могу их и сейчас себе хоть пять взять, — отсмеявшись, заявил Варг. — Только, боюсь, они все умрут однозначно раньше, чем ты.

Юмора мужа Эстэ не оценила. Перспектива делить белобрысого с непонятными зеленомордыми девками ее сильно напрягала, поэтому Эстэль решила: как только фэа-тон Урхурт вернется домой, она обязательно внушит ему издать указ, запрещающий иметь оркам несколько жен.

Варг вошел с Эстэ в большой ярко освещенный квадратный зал, под стенами которого располагались ломящиеся от еды столы, и сидящие за ними орки мгновенно умолкли, разглядывая девочку с подчеркнутым интересом.

— Моя жена и ваша эна-тори, Эстэль Игвальд, — раскатистым басом объявил Варг своим притихшим родственникам. — Прошу любить, уважать и защищать.

Эстэ на секунду зависла, услышав, как звучит ее новое имя, а муж, подтолкнув ее к столу, усадил рядом с собой на высокое кресло. Присмотревшись, девочка поняла, что все остальные орки сидят на ровных скамейках, и только она и Варг возвышаются на чем-то очень похожем на деревянный трон.

— Мы тут что, типа главные? — шепотом спросила мужа Эстэ.

— Типа главные, — рассмеялся он. — Пока нет фэа-торна, его обязанности исполняет эа-торн, то есть я.

— А тетки? — метнула взглядом в зеленомордых жен Урхурта девочка.

— А тетки — просто жены, — довольно откинулся на спинку кресла Нарварг.

— А я, значит, не просто жена? — начала что-то соображать Эстэ.

— Ты эна-тори — принцесса. Будущая фэа-тори — королева, — Варг сложил на груди руки, насмешливо наблюдая, как красочно меняются на лице девочки эмоции. Сейчас она казалась невероятно забавной и, похоже, происходящее ей нравилось, потому что, удовлетворенно вздохнув, она приподняла бровь и выдала очередной шедевр:

— Ну что, жрать будем, или эна-тори здесь кормить не принято?

Поморщившись и покачав головой, Варг щелкнул пальцами, разрешая всем приступить к трапезе.

— Здесь больше, чем десять детей и две жены, — внимательно разглядывая переполненный орками зал, заметила Эстэ.

— Здесь собрались все родственники отца и родственники его жен, — пояснил Варг. — А все вместе мы — клан Игвальд.

Эстэ собралась было взяться за вилку, как вдруг в поле ее зрения попали выразительно переглянувшиеся между собой жены Урхурта. Что-то злорадное проскользнуло в ехидной ухмылке их тонких губ, заставившее девочку тревожно заметаться взглядом по залу.

Интуиция нелюдя никогда еще Эстэ не подводила, а она просто кричала ей, что зеленомордые дуры что-то задумали. Одна из них небрежно кивнула стоявшей с подносом служанке, и та, заметно занервничав, двинулась к столу эа-торна с подносом, на котором стояли глиняные тарелки с дымящейся похлебкой.

Девочке даже в голову этим идиоткам не нужно было лезть, чтобы понять, что в их с Варгом еду подсыпали какую-то дрянь. Выяснять, что конкретно собирались испытать на ее желудке недалекие жены Урхурта, Эстэ не стала. Поднеся к губам массивный серебряный кубок с водой, она отпила глоток, прикрывая лицо, а затем, сверкнув глазами, отдала служанке короткий ментальный приказ.

Неуклюже покачнувшись, девушка оступилась и, выронив из рук поднос с едой, грохнулась на пол прямо в разлитую ею же лужу.

— Дура неуклюжая, — разъяренно вскочила с места Морилис. — Тварь, ты разбила нашу посуду. Запорю до смерти.

— Это мне решать, как наказывать слуг, — густой бас Нарварга заглушил крики женщины, и она, мгновенно закрыв рот, недовольно села на место. — Ты не ушиблась, Мэни? — перегнувшись через стол, спросил служанку орк.

— Простите, господин… Я не хотела… — девушка закрыла лицо руками и горько расплакалась.

— Ступай, переоденься, — бросил ей Нарварг. — И не бойся, никто тебя не накажет.

— А кто это сидит рядом с патлатой? — как только Мэни исчезла, кивнула Эстэ на здоровенного орка, уплетающего за обе щеки жирный кусок мяса.

Варг невольно усмехнулся нелестному прозвищу Морилис, которая всегда гордилась своими длинными густыми волосами.

— Это ее брат, Бьйорн.

— Бьйорн, значит… — мило улыбнулась Эстэ, посылая громко чавкающему орку видение ползущего по тарелке сестры огромного таракана и ментальный приказ немедленно его убить.

Здоровяк, подняв вверх кулак размером с кузнечный молот, резко опустил его на стоящую перед сестрой посудину, и все ее содержимое в одну секунду оказалось на зеленой морде и патлах Морилис.

Открывшей от негодования рот тетке Эстэ тут же внушила, что таракана в ее тарелку подбросила вторая жена, поэтому патлатая, с истеричным воплем: "Это все ты подстроила", вцепилась в волосы ничего не понимающей Глимди.

— Чудные у тебя родственники, — глядя на яростно мутузящих друг дружку жен Урхурта, улыбнулась Эстэ. — Пожалуй, мы подружимся.

— Хватит, — рявкнул на орчанок Варг, грохнув по столу кулаком. — Вон отсюда, — мужчина нетерпеливо махнул рукой, после чего подлетевший к женщинам Олог растащил их в стороны, а затем выволок из зала.

Эстэ оторвала ножку от какой-то зажаренной птицы, лежащей перед ней на блюде, заботливо водрузив ее на тарелку мужа.

— А теперь можно и поесть, — с чувством глубокого удовлетворения вздохнула девочка. Мрачноватый дворец орков, кажется, начинал ей невероятно нравиться. По крайне мере, скучно здесь теперь точно не будет.

Варг, запрокинув голову, влил в себя кубок вина, и кипевшая внутри расплавленной лавой злость постепенно стала осаждаться, как поднятая течением со дна реки муть. К вечным потасовкам Морилис и Глимди в Роггерфоле все давно привыкли, но одно дело, когда с ними разбирался отец, и совсем другое — разнимать их самому.

Никогда не понимал парень, зачем Урхурт повесил себе на шею такое ярмо. Ревнивые жены если не строили козни друг дружке, то дружили против очередной пассии фэа-торна, вынося мозг и отцу, и несчастной жертве его любвеобильной натуры. Собственно, именно поэтому Варг и не спешил связывать себя с кем бы то ни было узами брака. Повторять ошибки родителя орк не хотел. Нарварг мечтал встретить женщину нежную, добрую и покладистую, рядом с которой будет тепло и уютно, и когда увидел Амирэль, то решил, что это судьба…

Судьба в который раз посмеялась над ним: Эстэль Варгард была такой же "покладистой", как необъезженная дикая кобылица, и гарантии, что она не взбрыкнет в самый неподходящий момент, не было никакой. А то, что она видела безобразную сцену между женами отца, лишь портило тот план по перевоспитанию девчонки, который Варг набросал себе в голове.

— Обычно такое поведение не спускается с рук, — решил все же озвучить девочке существующие в отношении женщин правила. — Если бы здесь был отец — их бы выпороли.

Эстэль перестала жевать и, облизав перепачканные губы, огорченно вздохнула:

— Жалко, что здесь нет твоего отца.

Пока Нарварг растерянно на нее пялился, девчонка, призадумавшись, спросила:

— А если бы твой отец узнал, что его жабы что-то затевают против тебя, чтобы он с ними сделал?

— Что затевают? — вопрос несколько обескуражил Нарварга: конечно, отцовские жены его, мягко говоря, недолюбливали, но выступать открыто все же боялись.

— Ну, не знаю… — дернула плечиками Эстэ. — Отравить, например…

Варг поперхнулся вином и, поставив на стол кубок, сурово свел брови:

— Покушение на жизнь фэа-торна или его наследника карается смертью.

Эстэ поморщилась, словно от сказанного у нее во рту стало горчить.

— А какого-нибудь более веселого наказания у вас нет?

— А ты почему спрашиваешь? — в голове орка промелькнуло нехорошее подозрение, но оно показалось ему настолько нелепым, что он даже не стал углубляться в свои мысли.

— Просто так, — снова начала жевать Эстэ. — Ты не бойся, белобрысый, пока я рядом — тебя никто не отравит, — убедительно кивнула она. — Убивать я никого не буду… это пусть твой папаша разбирается. Но патлы его жабам повыдергиваю.

Нарварг нервно закашлялся, оторопело разглядывая свою малолетнюю защитницу. Что ни говори, а ее заявления каждый раз ставили Варга в тупик. И теперь парень даже не знал, что из двух зол страшнее: желание Эстэ сделать из него настоящего орка, или ее новая идея его защищать.

В проеме дверей появился Тург и, проследовав через весь зал, остановился перед столом, за которым сидели Нарварг и Эстэ.

— Варг, там староста из соседнего селения прибыл, хочет тебя видеть. Говорит, что это важно.

Нарварг поднялся с места, обращаясь к Эстэль:

— Доешь — позови Олога. Он отведет тебя в твою комнату.

Девочка согласно кивнула, но вместо обещанного мужу дождалась, когда он исчезнет, и быстро вышла из-за стола. Быть незаметной Эстэ умела лучше, чем послушной. Что-то архисложное сосредоточенно жующим оркам клана особо даже внушать не пришлось. Добравшись до двери она выскользнула в коридор, а затем, усыпив бдительность карауливших у входа здоровяков, потопала искать Мэни.

Эстэль не сомневалась, что зеленомордые тетки в покое ни ее, ни Нарварга не оставят, а в стане врага, как говорил папа, всегда не мешало бы иметь шпиона. Проштрафившаяся служанка на эту роль очень даже подходила.

— Ух ты. На ловца и зверь бежит, — пробормотала девочка, заметив вывернувшую из-за угла служанку, уже успевшую переодеться и теперь явно спешившую обратно в трапезную.

— Привет, Мэни, — перегородив девушке дорогу, сверкнула белоснежной улыбкой Эстэль.

— Вы что-то хотели, эна-тори? — испуганно попятилась от нее та.

— Мы? — имея в виду себя и Хвостика, уточнила Эстэль. — Мы очень хотели бы знать, что было в супе?

Служанка затравленно заметалась взглядом по пустому полутемному коридору и испуганно отступила назад.

— Я вас не понимаю…

— Не понимаешь? — добавив в голос максимум дружелюбия, поинтересовалась Эстэ. — Что там у вас делают с теми, кто покушается на жизнь наследника фэа-торна? Казнят? Так понятней?

— Н-никто не п-покушался на жизнь эа-торна, — стала заикаться и трястись Мэни.

— Урхурт разберется, — многообещающе заявила Эстэ, мимоходом отмечая, что у служанки стали дрожать губы.

— Не губите, — девушка рухнула Эстэль под ноги, сбивчиво причитая: — Я не виновата… они заставили… я не хотела…

— Что было в супе? — повторила свой вопрос Эстэ.

— Сок умбиры, — размазывая слезы, доложила служанка.

— Это еще что за дрянь? — нахмурилась Эстэ. — Яд?

— Нет, госпожа, у него другое свойство, — девушка немного помедлила, прежде чем добавить: — Его дают в первую брачную ночь девушкам, чтобы они были посмелее с мужем…

— То есть эта гадость предназначалась мне? — теперь девочке происходящее начинало не нравиться.

Мэни согласно кивнула, а Эстэль, пожевав губу, дотошно поинтересовалась:

— Значит, я должна была съесть суп с соком умбиры и стать посмелее?

— Ага, — закивала, как болванчик, служанка.

— И в чем смысл? — Эстэ, никогда не считавшей себя из робкого десятка, стало совсем непонятно, зачем тетки все это затеяли.

— Там доза большая была, — покраснела Мэни. — Вы бы не устояли.

— Перед чем бы не устояла?

— Сначала вам стало бы жарко, — виновато сгорбилась девушка. — Потом вы бы начали раздеваться, а потом стали бы приставать к своему мужу…

— И?.. — Эстэ многозначительного взгляда Мэни, направленного на нее, совершенно не поняла.

— Вы бы опозорились, — пояснила служанка.

— И все? — разочарованно сникла Эстэ.

Особого позора в том, что она приставала бы к белобрысому, девочка не видела, в конце концов, он ведь был ее мужем, а не чьим-то чужим, да и сильно сомневалась она, что дрянь, которой ее собирались опоить, на нее бы подействовала.

— Как-то не густо у жаб с фантазией, — грустно заключила девочка. — А у тебя этот сок еще есть? — глаза Эстэль ослепительно сверкнули серебром, и Мэни испуганно от нее отшатнулась:

— Зачем вам?

— Научу жен Урхурта любить клан Игвальд.

Улыбка Эстэ стала похожа на оскал, и служанка, вначале посчитавшая жену эа-торна совершенно глупенькой и наивной, теперь стала сомневаться в своих предположениях на ее счет.

— Подвал у вас тут где? — резко сменила тему Эстэль.

— Зачем вам подвал? — перешла на испуганный шепот Мэни.

— Должна же я знать, где закапывать трупы, — мрачно пошутила Эстэ, но заметив, что служанка собралась падать в обморок, ответила: — Пауки мне нужны и черви.

Слова эна-тори напугали Мэни еще больше. Местная ведьма тоже собирала пауков и червей, а потом бросала их в огонь, когда колдовала или насылала порчу. Вот и выходило, что молодой господин взял в жены колдунью. Иначе как она могла узнать, что ей что-то подлили в суп? Да и упала Мэни на ровном месте, чего с ней никогда раньше не случалось… От внезапного прозрения у девушки подкосились колени.

— Не надо меня закапывать, — вцепилась она в ноги оторопевшей эна-тори. — Я никому ничего не скажу.

— Конечно, не скажешь, — насмешливо фыркнула Эстэль. — Тем, кто много разговаривает, я промываю мозги. Служить мне будешь, — припечатала она девушку суровым взглядом. — Станешь узнавать, что затевают жабы, а потом будешь мне рассказывать. Поняла?

Мэни энергично закивала головой, и Эстэ, удовлетворенно вздохнув, протянула ей руку:

— Вставай, давай, подвал мне покажешь и иди, следи за жабами. Распустились тут без Урхурта.

Быстро семеня, то и дело оглядываясь на молодую госпожу, Мэни повела ее вниз к каменным ступеням, ведущим в подземелье. Места этого девушка боялась: во-первых, потому что там было темно и водились крысы, а во-вторых, в подвалах находились темницы, в которых во времена фэа-торна Конгуда Кровавого держали заключенных. Поговаривали, что многие из них там и скончались в страшных муках, и теперь их неприкаянные души бродили по подземелью, подыскивая себе жертву. Озвучив жуткую страшилку эна-тори, Мэни в очередной раз убедилась, что что-то с ней не так. На вид молодая госпожа выглядела не старше двенадцатилетней дочери фэа-торна Урхурта, но только та точно не полезла бы в подвал к призракам. Да чего уж говорить? Жены фэа-торна — и те не полезли бы.

— Дальше я сама, — остановившись перед темным проемом, заявила Эстэ. — Дорогу обратно я запомнила. Ты мне больше не нужна.

Служанка от облегчения едва не сползла по стенке.

— Мне вас тут подождать? — надеясь, что госпожа все же откажется от ее услуг, предложила Мэни.

— К жабам иди, — обрадовала ее эна-тори. — Вернусь — доложишь обстановку.

— Вы факел забыли, — видя, что жена господина Нарварга смело перешагнула границу светотени, ужаснулась служанка. — Там же темно… и призраки…

Знать, что Эстэ прекрасно видит в темноте, служанке было не нужно, поэтому девочка демонстративно вытянула рукоять чадящего факела из держателя и, не оборачиваясь, пошла дальше.

Свернув за поворот, она потушила головешку о землю, чтобы огонь не распугал пауков, которые так были нужны девочке. Питаться кровью Эстэ Хвостик уже даже привык, но одной ее зургару все же было недостаточно.

— Ну что, Хвостик, поохотимся? — вытащила детеныша из-под одежды девочка. — Я буду сбивать пауков, а ты ловить.

Зургар тихо пискнул, когда Эстэль опустила его на землю и, поднявшись на хвосте, заинтересованно вытянул шею, гипнотизируя взглядом паутину в углу с висящим на ней жирным пауком. Эстэ щелчком пальцев сбила насекомое, не без удовольствия наблюдая, как подпрыгнувший вверх Хвостик поймал свою добычу в полете.

— Ух ты ж мой охотник, — похвалила его девочка. Малыш довольно проурчал, облизался, а затем хищно уставился на очередную паутину.

Наблюдая за погоней Хвостика за пауками, Эстэль тоже ужасно хотелось обернуться гидрой, ведь когда папа был дома, он проводил с ней тренировки каждый день.

Эстэ скучала по тем временам. Девочке нравилась ее сущность. В ипостаси нелюдя она чувствовала себя сильной, ловкой и неуязвимой. Невероятное ощущение полного контроля над своим телом и разумом. Никому и в голову не пришло бы называть Эстэ-гидру глупым ребенком.

Метнувшись влево, зургар поймал притаившегося в углу жука, и в этот момент слух девочки уловил отдаленный звук чьих-то приближающихся шагов.

— Хвостик, ко мне, — подхватив детеныша на руки, Эстэ вжалась в стену, теперь явственно различая тихие мужские голоса. Будь это Олог или Тург, посланные на ее поиски, то уже орали бы на все подземелье, но те, кто неспешно двигался по темным коридорам, пришли сюда однозначно за чем-то другим.

Шаги приближались, голоса звучали все громче, а сумрак подвала стал редеть от источника света, который, очевидно, несли с собой идущие по подземелью мужчины.

Эстэ, резко опустившись на корточки, за секунды вырыла ножом в земле небольшое углубление и, опустив туда Хвостика, приставила к губам палец.

— Затаись и не двигайся. Я вернусь за тобой, — шепнула она.

На стенах заплясали извивающиеся тени, полоса света прорезала тьму и, прежде чем две закутанные в плащи фигуры вывернули из-за угла, серебристая гидра, тускло замерцав, растворилась в воздухе.

— Что это было? Ты видел? — один из незнакомцев замер, ткнув пальцем в пустоту впереди себя.

— Что видел? — тихо пробасил второй.

— Чудовище. На змею огромную похожее…

— Меньше сказки глупые слушай, — фыркнул орк, высоко подняв над головой факел. — Нет здесь никого. Пойдем. Ты должен успеть обратно до того, как Нарварг вернется.

— Успею, — пошагал следом мужчина. — Я через ворота пойду. Скажу, на рынке был.

— Дойдешь до леса, там тебя будет ждать посланец Асгара. Скажешь, что пока все отменяется: Урхурта нет в Роггерфоле. Я сообщу, когда будет удобный случай, — орк вставил факел в держатель на стене, а затем с силой потянул его на себя.

Тяжелая каменная стена перед ним со скрежетом отъехала в сторону, отворяя скрытый за ней проход. Один незнакомец шустро проскочил в проем, а второй, дождавшись, пока стихнет эхо его шагов, отпустил рычаг и, резко развернувшись на каблуках, пошагал в ту сторону, откуда пришел.

— И что это было? — Эстэ, вернувшая себе свой человеческий облик, подошла к держателю, задумчиво переводя взгляд с него на каменную стену, за которой скрывался тайный проход.

Желание открыть его и посмотреть, куда он ее приведет, было просто невыносимым. Орки, шляющиеся в потемках и что-то скрывающие от Нарварга, девочке совершенно не понравились. Одна беда — лиц их из-за капюшонов Эстэ рассмотреть не удалось, а проследить за тем, кто остался в замке, конечно, не помешало бы. А еще лучше — показать его мужу. Вот только как показать того, кого толком и не видела? Вспомнив, что оставила Хвостика в земляной норе, Эстэ мигом кинулась вглубь коридора, с облегчением обнаружив зургара на том месте, где и оставила.

— Хорошо, что ты маленький и они тебя не заметили, — шепнула девочка, оглядываясь по сторонам и запоминая место. — Ничего, мы с тобой выясним, что они здесь делали. Асгар… — она тихо повторила упомянутое одним из мужчин имя. — Я запомню…

Спрятав Хвостика, Эстэ решила вернуться в замок и дождаться возвращения своего недоорка. Поднявшись наверх, она едва не врезалась носом в живот Олога, совершенно неожиданно возникшего прямо перед ней.

— Вот вы где, эна-тори, — шумно выдохнул мужчина. — А я уж думал, что сбежали…

— Куда? — Эстэ, задрав голову, не без удивления посмотрела в суровую рожу орка.

Орк почесал маковку и неопределенно подвигал огромными плечами:

— Да кто вас знает, куда? Тут-то статуй и ковров, как у вас в Аххаде нету. Думал, может, не понравилось…

— Зато тут много орков, — честно призналась Эстэль, поскольку живые орки интересовали ее гораздо больше, чем холодные статуи и ковры Арум-Рисира.

— А-а… — согласно потянул Олог. — Ну, это да. Орков тут, как собак нерезаных.

Эстэ покачала головой, поражаясь "незаурядной" сообразительности Олога, потом, махнув на него рукой, поинтересовалась:

— А белобрысый уже вернулся?

— Кто? — не понял орк.

— Муж мой, Варг, — уточнила девочка.

— Нет, — покачал головой мужчина. — Он в соседнее селение с отрядом уехал. Может сегодня и не вернуться. Кто его знает, что там стряслось?..

— А ты зачем меня искал? — расстроенная новостью, мгновенно сникла Эстэ.

— Так это… — замялся орк. — В комнату вашу вас отвести. Готово там все.

Что Олог имел в виду под "все", Эстэ выяснять не стала. Задумавшись о своем, молча пошла за мужчиной следом. И только когда он остановился у каких-то дверей и стал открывать замок, спросила:

— Слушай, Олог, а ты не знаешь, кто такой Асгар?

Густые брови орка хмуро сошлись на переносице и широкий лоб сморщился, как смятый палантин:

— Не знаю, эна-тори. А что?

— Ничего, — вздохнула девочка, переступив порог комнаты. — Это что такое? — подняв голову и оглядевшись по сторонам, только и смогла произнести она.

— Нравится? — радостно оскалился орк. — Почти как в вашем Арум-Рисире.

Эстэ в ужасе посмотрела на занавешивающие окно ярко-желтые тряпки с бахромой, потом небрежно скользнула взглядом по зеленому гобелену, почему-то застилающему пол, после чего, тяжело сглотнув, уставилась на накрытую мерзко-розовым покрывалом кровать, на которой целой горкой были навалены тряпичные куклы.

— Красота, — многозначительно обвел пространство рукой Олог. — Весь замок обыскали, пока все это нашли. Эта… как ее… ванна, — наконец вспомнил орк. — Там, — ткнул он пальцем в красный кусок расшитой цветами ткани, занавешивающей угол. — Ну, я пошел.

Удивленно вздрогнув от хлопка закрывшейся двери и звука провернувшегося в замке ключа, Эстэ наконец вышла из состояния анабиоза.

— Хвостик, я не поняла, — недоуменно моргнула девочка, — это что за камера пыток?

Зургар высунул нос из-за ворота котты и издал высокий неодобрительный звук.

Подойдя к кровати, Эстэ брезгливо взяла двумя пальцами одну из замусоленных кукол и, помотав ею перед мордой Хвостика, нервно постучала по полу носком сапога:

— Меня тут вообще за кого принимают? Ладно, — мгновенно найдя применение хламу, уродовавшему кровать, обрадовалась девочка. — Будешь на них тренироваться. Ну-ка, — опустив на пол зургара, Эстэ бросила вперед игрушку и приказала: — Атакуй.

Хвостик, рванув с места на радость ликующей хозяйке, поймал клешнями падающую куклу, тут же проткнув ее пикой-хвостом. На пол посыпались набитые в тряпки опилки, и Эстэ, довольно хлопая в ладоши, подмигнула зургару:

— Одна готова. Так что он тут про ванну говорил? — отодвигая красную тряпку, пошла дальше исследовать комнату она.

За ширмой оказалась спрятана небольшая коморка, в центре которой стояла деревянная бадья, наполненная исходящей паром водой.

— Ух ты. Почти действительно ванна, — засунула в теплую воду руку Эстэль. — Хвостик, иди будем плавать, — радостно стала стягивать с себя одежду девочка.

Понежиться в купели за всю дорогу из Аххада Эстэль удалось только раз, когда Урхурт предоставил им с шейной Оливией отдельный домик в поселке орков, и эта с большой натяжкой "ванна", приготовленная для нее орками, была сейчас как нельзя кстати.

Наплюхавшись всласть и разлив вокруг корыта огромную лужу, Эстэ вылезла из него, когда за окном стало совсем темно. Стянув с кровати розовое покрывало, девочка воспользовалась им как полотенцем и, пока просушивала им свои длинные волосы, с улыбкой наблюдала за продолжающим резвиться в воде зургаром.

— Ты рыба, а не зургар, — поразилась она тому, что существо плавало, как щука. — Выползай. Спать пойдем, — одевшись в чистую одежду, найденную в сундуке, Эстэ поманила рукой друга.

Хвостик, уцепившись клешнями за край купели, скорчил недовольную рожицу и, тоскливо глянув на кровать, помотал головой.

— Ты что, решил, мы здесь спать будем? — удивилась Эстэ. — Вот еще, — фыркнула она, пнув ногой деревянную ножку мебели. — Буду я на этой рухляди лежать, когда там, у белобрысого, такая большая и удобная кровать.

Зургар радостно пискнул и выпрыгнул из корыта, как идущая на нерест рыбина, разбрызгивая вокруг себя воду и отряхиваясь, словно собака. Подняв его на руки, Эстэ дотопала до двери, дернув на себя круглую металлическую ручку.

— Всевидящий, какие же они глупые, — обнаружив, что ее закрыли на замок, пожаловалась зургару девочка. — Запереть меня? Меня? Дочь генерала Варгарда?

Вытащив из сапога два дротика, Эстэ несколько секунд поковырялась ими в замке, после чего, бесшумно отворив двери, вышла в темный коридор.

Спальня Нарварга оказалась всего в нескольких шагах. Ее расположение Эстэ хорошо запомнила по металлической отделке двери. Толкнув тяжелую створку, к своему недовольству девочка обнаружила, что она тоже заперта. Сердито побурчав на некоторых недалеких орков, закрывающих от нее все двери, Эстэ взломала замок Нарварга и, проникнув в комнату мужа, наконец успокоилась. Непонятно почему, но девочка себя здесь чувствовала, как дома. Может, потому, что все в комнате было расставлено со вкусом и любовью, а может, потому, что стены и вещи хранили энергетику и запах самого неправильного на свете орка с белыми, как первый снег волосами.

Камин в отсутствие хозяина давно погас, и от остывших за день каменных стен теперь неприятно тянуло холодом. Быстро набросав в очаг дров, Эстэ метнула в них созданную магией огненную сферу.

Заговорщически приставив к губам пальчик, она ласково шепнула удивленно уставившемуся на нее зургару:

— Тс-с-с, Хвостик. Ты ничего не видел. Я самая обычная девочка.

Взобравшись на высокую кровать, "самая обычная девочка" укуталась в пушистые меховые покрывала, любовно разглядывая стоящие на каминной полке фигурки лошадей. Пламя из очага окрашивало их тела то золотом, то пурпуром, бросало мягкие тени на длинные гривы, и казалось Эстэ, что это ветер играет с их шелковыми волосами, а сами животные, подставляя ему свои гладкие морды, удовлетворенно фыркают, забавно шевеля мокрыми ноздрями.