Горькая трава полынь. Книга первая

ГЛАВА 3

Монотонный гомон, наполняющий зал нестройными звуками, резко стих, когда в дверях появилась высокая фигура Несса Варгарда, за широкой спиной которого скрывались две женщины.

Нарварг невольно напрягся и вытянул шею, желая увидеть свою невесту, но она так ловко шла шаг в шаг следом за своим отцом, что не предоставлялось возможным разглядеть даже цвета ее волос. Парень нервничал. Шутка ли — взять в жены дочку нелюдя.

В кого превращался командующий эрмирами во время сражений, Варг хорошо помнил, и теперь с ужасом ожидал, что будущая жена может оказаться похожей на ту зубастую трехголовую тварь, которая одним щелчком челюсти перекусывала зургара словно лесной орех. И хотя кровь нелюдей не передавалась по женской линии, Нарварг опасался, что это не дает никакой гарантии, что женщина не может унаследовать уродство своих темных предков. А тот факт, что дочь племенного эрла так запросто отдавали орку в жены, наталкивал на мысль, что с ней не все чисто.

Генерал, между тем, остановившись напротив Нарварга, хмуро и пристально посмотрел в его лицо. Помедлив еще минуту, он отступил в сторону, громко представив стоявшую за его спиной девушку:

— Моя дочь, Амирэль Варгард.

Девушка медленно подняла опущенную голову, и вся злость и напряжение Нарварга как-то разом схлынули вместе с вырвавшимся из его груди облегченным вздохом.

Звуки слились в неразборчивое дребезжание и Нарварг плохо слышал, как отец сообщает невесте его имя, он потрясенно смотрел на девушку, до конца не веря, что вот эту красавицу действительно отдают ему в жены.

Женщин у Варга было много, недостатка в их внимании он никогда не испытывал, но глядя на дочку генерала Нэсса, он вдруг почувствовал себя робким и несмелым юнцом, не знающим с какого бока к ней подойти.

Все орчанки были сбитыми, крепкими, рослыми, и во взгляде у них всегда читался вызов, а Амирэль Варгард казалась Нарваргу неразгаданной тайной. Словно смотрел не на женщину, а на морозный узор на стекле, каждый раз открывая в нем для себя что-то новое и непонятное. У нее была такая тонкая талия, что Варг, наверное, запросто смог бы ее обхватить большими и указательными пальцами своих рук, а дымчато-серые глаза почему-то напомнили мужчине туманное утро в степи — чистое, прохладное, свежим глотком переполняющее разгоряченные после быстрой езды легкие.

Нарварг вдруг подумал, что в Роггерфоле на фоне огромных и суровых орков его невеста будет смотреться как эдельвейс среди камней.

Варгу понравилось такое сравнение, и женщина, хрупкая как цветок, тоже понравилась. Глупо было это отрицать. Таких, как Амирэль Варгард, он еще не встречал. Может, со стороны он и казался грубым и примитивным орком, но будучи хасс-эшарном — заклинателем лошадей — Варг умел ценить красоту. Лошади были его слабостью. Невероятные существа с гибкими лоснящимися телами, вызывали у парня восторженный трепет. Они были его самыми преданными и верными друзьями и самой большой страстью.

Юная Амирэль была похожа на лунную кобылицу, редкую по своей изысканной красоте, и Варг решил, что обязательно поймает ее и привезет невесте в подарок на свадьбу.

— Ну что, хороша девка? — отец толкнул замечтавшегося Нарварга в плечо, когда Амирэль в сопровождении матери и отца покинула зал. — Глядишь, и свет тушить в брачную ночь не придется, — весело подмигнул сыну Урхурт.

По толпе тар-моридов пронесся громогласный хохот и Нарварг, резко вскинув голову, окатил их колючим холодом своего взгляда. Потешаться Варг мог позволить сородичам только над своими любовницами, жена будущего фэа-торна Грэммодра была неподходящим объектом для их скабрезных шуток.

Шум мгновенно стих и орки, стушевавшись, виновато опустили головы. Нрав у сына Урхурта был крутой, и противником он был опасным. Хоть и выглядел он мельче и слабее любого другого орка, кровь дроу компенсировала этот недостаток гибкостью и молниеносной реакцией. Выстоять один на один в поединке с полукровкой еще не удавалось ни одному воину из окружения Урхурта.

— Свадьбу сыграем через месяц, — нетерпеливо сверкая глазами, Нарварг повернулся к отцу, вызвав у него широкую улыбку:

— Ишь ты, шустрый какой. А кто мне только что чуть плешь в голове не проел? Не нужна мне навязанная жена… сам, мол, свой выбор сделаю… Что, передумал?

— Передумал, — беззлобно усмехнулся Варг.

— Ну, а коли передумал, то чтоб с отцом больше не спорил, подождешь три месяца, — довольно вздохнул Урхурт. — К тому времени и с Поветрием разберемся, и к свадьбе все приготовим.

Нарварг недовольно поморщился, но спорить с отцом больше не стал, с того не убудет перенести свадьбу еще на полгода, чтобы его помучить, а заполучить Амирэль в свое полное распоряжение парню хотелось как можно быстрее. Перед мысленным взором до сих пор стояло ее лицо с гладкой молочно-белой кожей и нежными, как лепестки роз, губами. Она и пахла, наверное, так же сладко, как роза. От этой мысли разгоряченная кровь быстрее побежала по венам, и находиться в зале, заполненном грубыми мужиками, Нарваргу вдруг совершенно перехотелось.

Теперь он понимал отца, наплевавшего на законы, приличия, и то, чем могла грозить Грэммодру выходка фэа-торна Урхурта Игвальда, укравшего у дроу их жрицу.

Когда видишь женщину и каждая мышца в твоем теле тянется ей навстречу — отключается рассудок, остаются лишь примитивные инстинкты, такие же, как у диких животных, забивающих друг друга насмерть в борьбе за понравившуюся самку. И хотя после смерти матери отец взял себе еще двух жен, Нарварг точно знал, что все, о чем мечтал грозный и гневливый глава Грэммодра — это чтобы когда духи предков придут за ним, у небесных врат его ждала любимая Элтори. Мать была той единственной женщиной, которую отец бережно хранил в своем сердце и памяти. И самого Нарварга именно поэтому любил больше других своих детей, потому что видел в нем отражение мамы.

— …У тебя ее глаза… у тебя ее цвет волос… ты такой же упрямый, как твоя мать… — отец говорил это сыну сотни раз с такой нескрываемой теплотой, что Нарварг искренне завидовал ему. Варг плохо помнил, какой была мама — он был слишком мал, когда она погибла. Все, что сохранилось в памяти ребенка — это ее длинные снежно-белые волосы, слегка раскосые глаза цвета дикого меда и удивительно красивая улыбка. И если судить по тому, что у самого Нарварга волосы были белыми, а глаза янтарно-желтыми, то выходило, что он действительно похож на свою мать-дроу. От отца достался только зеленый цвет кожи да мощная, как у всех орков, фигура.

Собственная внешность ужасно расстраивала Нарварга: с самого детства орки дразнили его "эльфийкой" из-за излишне острых ушей и цвета волос. Приходилось доказывать кулаками, что он не девчонка и что сын фэа-торна Урхурта в состоянии за себя постоять. Сейчас Нарварг впервые за долгие годы радовался своим доминирующим генам дроу. Женщинам его лицо всегда нравилось, поэтому и нежной Амирэль он тоже должен был понравиться. Хотя, по большому счету, это уже не имело никакого значения. Свадьба была вопросом решенным, а значит, дочь генерала Варгарда рано или поздно привыкнет к тому, что Нарварг отныне будет ее мужем, хозяином и господином.

Амирэль на дрожащих ногах шла следом за родителями по коридорам Арум-Рисира, изо всех сил стараясь сдержать рвущиеся из груди рыдания. Слезы жгучими ручейками бежали по щекам, капали на грудь, платье, и весь мир качался перед глазами мутным пятном. Ей бы догадаться сразу, зачем отец повел ее в Изумрудный зал и почему на вопрос: "Что я там буду делать?" лишь виновато отвел взгляд и коротко обронил:

— Потом объясню.

Он не объяснил. Он просто поставил перед фактом, что волею Магрида Великого ее выдают замуж. Всевидящий, и в страшном сне Ами не могла предположить, кем окажется ее будущий супруг.

Земля ушла из-под ног и девушке показалось, что она проваливается в проклятый Раннагарр, когда, отойдя в сторону, отец открыл ее взору того, с кем она должна была связать свою судьбу навек. На секунду Ами даже подумала, что это какая-то плохая шутка, глупый розыгрыш в духе ее младшей сестрицы, но после слов фэа-торна Грэммодра, представившего ей своего сына, как жениха, ужасающая правда обрушилась на голову Амирэль словно камень. Воздух в груди превратился в липкий ком горячей смолы, и девушка не могла сделать вздох, пока смотрела на огромное зеленое чудовище с желтыми звериными глазами, на растерзание которому ее собирались отдать.

Как ей удалось выстоять и не расплакаться при всех, для Ами до сих пор оставалось загадкой, вот только сейчас каждый шаг давался с невероятным трудом и отчаянно хотелось, наплевав на чувство собственного достоинства, упасть на глазах у всего двора отцу в ноги и умолять его о пощаде. Что, собственно, Амирэль и сделала, как только двери апартаментов семьи Варгард закрылись у нее за спиной.

— Папочка, миленький, родной, я прошу тебя… я тебя умоляю… не отдавай меня ему, — Ами рыдала, уткнувшись лицом в колени отца, обнимая его за ноги так крепко, что мужчина не мог и с места сдвинуться. — Пожалуйста, если ты меня хоть чуточку любишь — ты не позволишь так со мной поступить…

— Амирэль… — генерал со стоном выдохнул имя дочери и, подняв с пола, прижал к своей груди. — Прости меня, малышка…

— Нэсс, сделай что-нибудь, — истерично всхлипнула все это время не проронившая и слова Лэйрин. — Ты что, вот так запросто отдашь этому дикарю нашу девочку?

— Лэй, я не могу отменить клятву, данную Магриду, — глухо прорычал Нэсс. Сжав дочку в тисках своих рук, он бессильно проронил в ее макушку: — Это было давно… Я был молод и наивен… И я не думал, что платить за собственную глупость придется такую высокую цену… Прости меня, солнышко, — Варгард захватил в ладони мокрое, искаженное болью и обидой лицо дочери, ласково стирая слезы с ее щек. — Я не могу влиять на решение царя, и пойти против него не могу.

— Папа, — Амирэль, глотая рыдания, умоляюще посмотрела на отца. — Чем я провинилась? Что сделала плохого? За что? Почему именно за него? Я не хочу замуж за орка.

— Что?

На пороге гостиной возникла взбудораженная Эстэль, и не будь Ами так подавлена, то непременно улыбнулась бы над тем, как смешно, словно карандаш в стакане, выглядела сестра в жутковатом зеленом платье с высоким корсетом и торчащими во все стороны завитыми кудрями.

— За какого это еще орка? — подбоченившись, Эстэ перевела тревожный взгляд с зареванной сестры на совершенно расстроенного отца. Дурное предчувствие скользким червем проползло по затылку, и девочка осторожно спросила: — За белобрысого?

— Да, — выкрикнула убитая горем Амирэль и, уронив голову на грудь отца, зашлась в отчаянных рыданиях.

— Это нечестно, — задохнулась от возмущения Эстэ. — Это мой орк. Я его первая нашла.

На секунду Ами даже плакать перестала. Вся семья удивленно уставилась на покрывшуюся пунцовыми пятнами Эстэль, судорожно хватающую ртом воздух.

— Эстэ, детка, иди к себе. Мы с тобой потом поговорим, — попытался выпроводить из комнаты дочку Нэсс.

— Это мой орк, — закричала Эстэль и, яростно топнув ногой, вдруг завыла во весь голос: — Не отдам. Мой орк. Мой.

К вою младшенькой присоединилась старшенькая, а затем, в унисон им, стала голосить Лэйрин. Схватившись за голову, Нэсс смотрел на трех своих рыдающих женщин, испытывая отчаянное желание в данный момент повыть вместе ними.

— Я… мне надо уйти… меня ждут, — наконец не выдержал он и, вылетев в коридор, помчался к Магриду — просить его отсрочить свадьбу хотя бы на год.

В дверях тронного зала он столкнулся со злым, как горный тролль, Кассэлем, видимо, уже успевшим опять поругаться с Магридом.

— Я не останусь на трапезу, — раздраженно рявкнул маршал, рванув ворот дублета с такой силой, что по полу, как блохи, заскакали оторванные пуговицы.

— И правильно, — довольно бросил в его спину Магрид. — Дома жена накормит.

— Он что, женился? — потрясенно обернулся вслед Кассу Варгард.

— Женился, — загадочно хмыкнул Магрид. — И почему-то очень не хочет показывать мне свою жену. Но я выясню… Обязательно выясню, что ты от меня скрываешь, мой мальчик… — многообещающе проронил он.

— Я как раз хотел поговорить с тобой о том же, — уцепившись за сказанное Магридом как за предлог, начал Нэсс.

— О женитьбе Касса? — заинтересованно вскинулся царь.

— Нет, Магрид, — Нэсс набрал побольше воздуха в легкие и решительно выпалил: — Я хочу, чтобы ты отменил помолвку моей дочери с сыном Урхурта.

Глаза венценосца изумленно расширились, а затем он подозрительно спокойно поинтересовался:

— Ты спятил, Нэсс? Я, по-твоему, кто — шут или царь?

— Послушай, Магрид… — Нэсс запнулся, подбирая слова. — Ты можешь делать со мной все что тебе заблагорассудится, и я, выполняя данную тебе клятву, покорно исполню любую твою волю, но мои девочки…

— В кои-то веки от твоих девочек есть хоть какая-то польза, — бесцеремонно перебил его царь. — Ты хоть понимаешь, как важен для нас этот союз? Или здесь кроме меня о благополучии Аххада вообще никто не думает? — глаза Магрида налились алым и теперь, не скрывая гнева, монарх просто орал на Нэсса: — Какого Раннагарра вы тогда просили меня возглавить империю, если мне только и приходится, что утирать вам сопли да задницы? Сначала один мне нервы трепет, теперь другой ноет, как баба. Тебя что не устраивает?

— Отсрочь свадьбу хотя бы на год, — выдавил из себя Варгард.

— Зачем? — гаркнул Магрид. — Чтобы отпрыск Урхурта за это время, по примеру своего папаши, нашел себе какую-нибудь эльфийку или дроу, надел ей мешок на голову и уволок в свою нору? Или тебе больше по душе, чтобы я твою дочь за короля Сэйгура выдал?

Нэсс побледнел и, рвано глотнув воздух, просипел:

— Ты не посмеешь.

Об извращенных пристрастиях правителя Сопределья ходили жуткие слухи: изуродованные тела любовниц Сэйгура частенько находили в реке или в лесу на окраине столицы.

— Конечно, не посмею, — Магрид высокомерно вскинул бровь, — я твоей дочери нормального мужа нашел. Ну, подумаешь — немного зеленоват… Если он хоть вполовину в Урхурта пошел, то ты мне еще спасибо скажешь. У того единственный недостаток — баб красивых любит. А кто их не любит?

— Магрид, он орк, — возразил Нэсс.

— А ты — нелюдь, — развел руками царь. — Трехголовая гидра в обороте. Но это не помешало Лэйрин выйти за тебя замуж и родить двух дочерей.

— Это другое…

— Да нет, Нэсс, — устало выдохнул монарх. — Это не другое — это главное. Мы — хранители Эсклафидры, гаранты того, что твари Раннагарра не вырвутся из-за барьера и не уничтожат этот мир. Мне не нужна война с Запредельем. Урхурт умный и мудрый правитель, и только благодаря ему в Грэммодре вот уже столько лет мир, а у Аххада под боком нет еще одной проблемы. Ты забыл Конгуда Кровавого? Забыл, как его кланы совершали набеги на приграничье и резали всех, кто попадался на их пути?

— Не забыл, — Варгард передернулся, вспомнив, что Конгуд съедал сердца своих жертв.

— Конгуда остановил Урхурт, — напомнил Нэссу царь. — Клан Игвальд объединил племена орков и навел порядок в Грэммодре. Амирэль выйдет замуж за наследника Урхурта — будущего правителя Запределья. Твоя дочь станет королевой орков. Что я не так сделал?

— Она моя дочь, — сдавленно проронил Нэсс.

— Я бы с большим удовольствием отдал за Нарварга твою вторую дочь, пока она мне дворец до основания не разнесла. Но, боюсь, если я это сделаю, орки пойдут на меня войной, чтобы я забрал ее обратно.

— Эстэ пятнадцать. Она еще девчонка сопливая совсем, — глаза Нэсса налились серебром и сущность нелюдя полезла наружу.

— Избалованная и неуправляемая девчонка, — ничуть не испугался гнева своего генерала Магрид. — Ты слишком много ей позволяешь. Вот поэтому я и отдаю в жены Нарваргу Амирэль. Они поладят, — успокаивающе похлопал по плечу Нэсса монарх. — По-моему, Нарварг неплохой парень, да и ты сможешь видеть дочь так часто, как захочешь. Вы же с Урхуртом сто лет друг друга знаете.

— Магрид… — бессильно протянул Варгард.

— Я бы отдал за сына Урхурта свою дочь, если бы она у меня была, — не дал договорить ему царь. — Но у меня никого не осталось… кроме вас, — тихо добавил он. — Я всего лишь делаю то, что должен. Пойдем, Нэсс. Нас, наверное, уже заждались.

Тяжело вздохнув, генерал Варгард поплелся за Магридом следом, с грустью понимая, что ему нечего возразить царю.