Горькая трава полынь. Книга первая

ГЛАВА 22

Прошло уже больше получаса, а подземный ход, по которому брела Эстэ, все не заканчивался. Возвращаться обратно было бессмысленно: слишком много времени теряла девочка, а заодно и шанс застать своего недоорка в замке. Впрочем, если в ближайшие минуты выход не обнаружится, то таяла и надежда поймать его на выезде из Роггерфола.

— И вот что ты, спрашивается, наделал? — риторически поинтересовалась у Хвостика Эстэль. — Где мне теперь искать белобрысого? А ну как к нему опять какие-нибудь пиявки с большой грудью прилипнут? А у него ж от них никакого иммунитета, — пожаловалась девочка.

Хвостик виновато пискнул, тесно прижавшись к своей хозяйке.

— Да ладно, — махнула рукой она. — Не извиняйся. Я не сержусь. Зато мы с тобой клад нашли. А белобрысый от нас никуда не денется. Зуб даю.

Коридор через десяток эртов неожиданно закончился, и Эстэ, уткнувшись носом в глухую каменную стену, растерянно выдохнула:

— Приплыли.

Зургарыш, выбравшись на плечо девочки, высоко запищал, привлекая внимание к торчащему сбоку держателю для факела.

— Такой же, как и с той стороны… — Эстэ крепко ухватилась за него, опуская вниз. Каменная плита тяжело стала отъезжать в сторону, впуская в темное подземелье яркий дневной свет и морозные клубы воздуха. — Ну, я же говорила — никуда белобрысый от нас не денется, — запихнув Хвостика под плащ, шагнула вперед девочка.

Оглядевшись вокруг, она обнаружила за своей спиной лес, а впереди — ровное заснеженное поле, за которым в туманной морозной мгле виднелись высокие горы.

— И куда это мы вышли? — почесала макушку Эстэ, привставая на носочки в надежде увидеть за вершинами деревьев башни Роггерфола.

Не получив желаемого результата, она направилась к опушке леса и, выяснив, с какой стороны на деревьях растет мох, быстро определилась с направлением. Поразмыслив немного, Эстэ решила, что правильнее будет не возвращаться обратно через лес, а идти вдоль него. Так девочка рассчитывала выйти на дорогу, ведущую в столицу, а заодно и перехватить на ней своего недоорка, если он к тому моменту все же успеет покинуть со своим отрядом замок.

Ноги сильно вязли в снегу, заметно снижая скорость движения Эстэль, заставляя ее нервничать и упрямо шагать вперед с еще большим энтузиазмом. Обернуться гидрой девочка не решилась из-за Хвостика, опасаясь, что он может замерзнуть из-за отсутствия у него крепкого защитного панциря, поэтому сильнее кутала его в теплый мех, успокаивающе разговаривая с зургаром во время пути.

Увлеченная болтовней и горячим желанием поскорее выбраться на дорогу, Эстэ потеряла бдительность, и только когда за спиной слишком громко скрипнул снег, резко развернулась, оцепенело уставившись на крадущихся за ней существ.

Три серые твари хищно замерли, присев на своих мощных жилистых лапах и, мазнув по снегу толстыми, длинными хвостами, очень похожими на огромные крысиные, с тихим урчанием выдохнули белый пар из оскаленных пастей. Вытянутые морды и поджарое брюхо защищала заходящая друг за друга пластинчатая броня, заканчивающаяся острыми шипами, и такие же украшали заднюю часть спины, напряженно прогнувшейся, словно хищники готовились к прыжку.

— Тише, Хвостик, — шепнула испуганно забившемуся под плащ зургару Эстэ. — Кисы хорошие, кисы нас есть не будут.

Зверюги, прижав свои короткие уши, злобно зарычали, слегка развернув мускулистые шеи набок, и одна из них медленно сжала и разжала когтистую лапу, сгребая ею сбившийся снег.

— Не киса? — отступая назад, тут же нашлась Эстэ. — Ты песик? Хороший песик, милый песик, — заворковала она. — Я несъедобная, если что… И это… вы бы шли, куда вы там шли, а то мне вас тоже кушать не очень хочется…

То ли тон Эстэ возымел действие, то ли взгляд ее начинающих наливаться серебром глаз, но зубастые существа, беспокойно похлопывая по снегу своими хвостами, сначала энергично зашевелили ноздрями, настороженно принюхиваясь, а затем чинно уселись на свои задницы, сверля девочку пристальным немигающим взглядом.

— Хорошие песики… — облегченно выдохнула Эстэ, а звери, заметив ее расслабленность, вновь глухо зарычали. — Не песики? — предположила девочка. — Ну да, как-то вы и на песиков не очень похожи. Может, вы котопесики? Хотя… хвост у вас для котопесиков немного подгулял, — неприязненно покривилась она. — Прямо какие-то котокрысики.

По жесткой броне на морде существ змейками заструилось бирюзовое фосфоресцирующее свечение, вызвавшее у Эстэ нескрываемый восторг:

— Ух ты, какие, — бездумно шагнув вперед, девочка вскинула руку, потянувшись ладошкой к твари, сидевшей ближе других. Ощерившись, та резко вскинулась, громко лязгнув зубами, и Эстэ, мгновенно захватив ее разум, тихо приказала:

— Сидеть.

Животное послушно распласталось на снегу, приведя таким поведением своих сородичей в крайнее замешательство, а когда девочка, положив на голову зверюги руку, медленно провела пальцами по переливающейся броне, то они, поджав хвосты и вовсе испуганно попятились.

— Ш-ш-ш-ш, — громкое шипение за спиной Эстэ нисколько не напугало девочку, а лишь еще больше разозлило.

— И откуда вы все повылазили? Несъедобная я, несъедобная, — она развернулась, собираясь вырубить ментальным приказом очередную животинку, перепутавшую ее с дичью, но обнаружив вместо нее осторожно ступающего по снегу Нарварга, потеряла дар речи.

— Ш-ш-ш, — снова зашипел орк, неотрывно глядя на ощетинившихся существ. Склонив к плечу голову, он по-звериному оскалился, и вдруг, точно разъяренная кошка, злобно рявкнул, а потом угрожающе протянул: — Х-х-х.

Серые твари, кроме той, что неподвижно лежала у ног Эстэ, резко вскочив с места, дали деру, скрываясь в лесной чаще, а приблизившийся почти вплотную к жене Нарварг тихо произнес:

— Иди ко мне, малышка. Медленно.

— Это мой недоорк, — подмигнула бронировано-шипастой твари Эстэ, еле слышно добавив: — Правда, страшный?

Поперек талии Эстэ жестко легла мужская рука, оттаскивая малышку подальше от зверюги. Закрыв собой девочку, Варг поднял руку, совершив ладонью странный пасс. Из горла мужчины вырвалось приглушенное рычание: хищное, утробное, от которого волоски на коже Эстэль встали дыбом.

Одарив орка недовольным взглядом, зверь грациозно поднялся с земли. Раздраженно хлестнув себя по боку хвостом, он громко фыркнул, выражая свой звериный протест, и нехотя поплелся в сторону леса, изредка оглядываясь на застывшего изваянием Нарварга.

— Ух ты, как она тебя слушается, — нарушила тишину Эстэ. Больше всего ее удивило то, что животное подчинялось Варгу без всякого ментального воздействия. — Какая послушная собачка.

— Эту собачку зовут норвилом, — медленно развернулся наливающийся яростью Нарварг, хрипло выдавив из себя: — И только что она собиралась тобой перекусить.

— Да сейчас, — надменно фыркнула Эстэ. — Мы вообще с ним теперь почти друзья. А можно я его себе заберу?

Нарварг издал какой-то странный скрежещущий звук, вены на его шее напряженно вздулись, а затем Эстэ самым что ни на есть вероломным образом вздернули за шкирку и как нашкодившего кота потащили в неизвестном направлении.

— Ты как здесь оказалась? — зашвырнув девочку на лошадь, громыхнул мужчина, и эхо его голоса чудовищным многоголосьем рассыпалось в хрустальной тишине леса.

— Сбежала, — не растерявшись соврала Эстэ, виновато покосившись на выезжающих из-за деревьев орков, очевидно, сопровождавших эа-торна в Сухой Дол.

На скулах Нарварга заходили желваки и глаза нехорошо сузились:

— Что значит "сбежала"?

Эстэ театрально закатила глаза, поражаясь тупости супруга. Ну, сбежала и сбежала — что тут может быть непонятного?

— Ты как из комнаты выбралась? — продолжил свой допрос недоорк.

— Так этот твой, мордатый с дубиной выпустил, — невинно сообщила Эстэ. — Я в дверку постучала, а он взял и открыл… — развела руками девочка.

Нарварг, округлив глаза, уставился на малолетнюю супругу, с трудом веря тому, что слышит, и если бы не видел девочку перед собой так же ясно, как фыркающую под ней лошадь, то и вовсе бы не поверил.

— А как ты мимо постов охраны прошла? — впал в прострацию он, даже забыв на секунду о распиравшей его злости.

— Пф-ф, — скривилась Эстэ. — Тоже мне — охрана. Я дочь генерала Нэсса. И не таких вокруг пальца обводили.

У Нарварга нервно дернулся глаз, и руки буквально зачесались от дикого желания стащить взбалмошную идиотку с лошади и отшлепать так, чтобы неделю сидеть не могла. Это счастье, что он, решив сократить путь, поехал не основной дорогой, а через лес, и нашел ее именно в тот момент, когда на нее собирались напасть норвилы. Сверни он на десяток эртов правее или левее — девочка бы уже была мертва. От этой мысли на затылке Варга волосы встали дыбом и спина занемела от страха. В одно касание вскочив на Индис, он прижал к себе бесстрашную дурищу и разъяренно рявкнул:

— Вернемся в Роггерфол — выпорю.

— Вот тебе, — Эстэ высунула из-под плаща руку и ткнула под нос мужу скрученную фигу. — Пусть твой папка жаб своих порет.

Орк сжал зубы, из последних сил сдерживая клокочущую в груди ярость:

— Сейчас я тебя и за папку, и за мамку… и от себя добавлю, — мстительно кивнул он, разворачивая лошадь в обратную строну, — а потом на цепь к кровати прикую.

— Только ты учти, белобрысый, — вяло отреагировала на его угрозу Эстэ, — оставишь меня в своей жабятне — я же все равно сбегу. Оно тебе надо?

— Что??? — опешил Варг и резко натянул поводья, останавливая Индис.

— Так что выход у тебя один, — мило продолжила девочка, — взять меня с собой. Нас, — тут же поправилась она. — Меня и Хвостика.

— Ты что, еще и глиста своего ущербного с собой прихватила? — взревел Варг.

— Сам ты глист, — обиделась Эстэ. — Зеленый.

Зургар, до этого момента сидевший тише воды ниже травы, вдруг высунул из-за шиворота девочки свою морду и, скорчив орку жуткую гримасу, противно запищал.

— Прибью, — прошипел Нарварг. — Вас обоих прибью. Горх, — рявкнул мужчина сопровождавшему его мрачному орку. — Возвращайся в Роггерфол и скажи Ологу, что девчонка со мной поехала. Пусть не ищет. И передай, что когда вернусь, шкуру со всех спущу за то, что ее упустили.

Угрюмый великан послушно кивнул, после чего, отделившись от отряда, поскакал в сторону столицы, а Нарварг, распахнув свой меховой плащ, запеленал в него несносную девчонку по самый нос. Почему-то орку казалось, что эта тощая заноза может каким-то таинственным образом улизнуть и с лошади посреди дороги, поэтому для пущей предосторожности он еще и крепко обхватил Эстэль рукой, прижав к своему телу. Девочка беспокойно заерзала в его тисках, и Варг злорадно улыбнулся, надеясь, что ей неудобно, и хоть так получится ее проучить за вредность и самоуправство. Надеялся он совершенно зря: пригревшаяся в теплом меховом коконе Эстэ просто млела от ощущения твердого и горячего тела орка у себя под боком, и улыбка сама собой глупо ползла из углов ее губ, расцвечивая личико девочки солнечным теплом. Все получилось даже лучше, чем она ожидала: цель была достигнута, и недоорк не только взял ее с собой, но еще и пытался защищать от собачек. Жалко, правда, что не разрешил ей взять одну из них с собой, но это такая мелочь, решила Эстэ. В конце концов, у нее есть еще уйма времени, чтобы уговорить белобрысого. Ведь уж что-что, а уговаривать она умела.

За несколько часов отряд Варга добрался до селения орков, и Эстэ с любопытно вытянула шею, разглядывая высокий ограждающий поселок частокол, украшенный разноцветными лентами, черепками с росписью непонятными рунами, гирляндами из перьев, бусин и рыбьих костей. Все это великолепие шевелилось, шуршало и звякало в морозном воздухе, создавая эффект приближающегося праздника, вот только радости по этому поводу вокруг почему-то не наблюдалось. По тихим пустынным улицам гулял бродяга-ветер, бросаясь колкой поземкой в плотно закрытые двери домов, на которых белой краской были нарисованы те же знаки, что и на заборе. Эстэ мрачная атмосфера, царившая в Сухом Доле, напоминала чьи-то поминки, отчего девочка плотнее вжалась в своего орка, ощущая себя рядом с ним почти так же уверенно, как в папиных объятиях.

— Тут кто-то умер? — осторожно спросила мужа Эстэ.

— Умерли… и продолжают умирать, — хмуро ответил орк и, словно что-то вспомнив, снял со своей шеи ромбообразный кулон на кожаном шнурке и надел его на Эстэ.

— Что это? — повертела странное украшение девочка.

— Защитный амулет, — оглядываясь по сторонам, обронил Варг. — Он убережет тебя от Поветрия.

— А ты? — Эстэ испуганно заметалась взглядом по груди орка, выискивая на ней что-то подобное. — А твой где?

— Не важно — заметив Моруга, вышедшего из дверей чьего-то жилища, Варг переключил на него все свое внимание и развернул лошадь, направляясь в его сторону.

Заерзав в седле, Эстэ стала нервно теребить шнурок. Происходящее начинало ей не нравиться. Похоже, Варг, отдав ей свой амулет, остался беззащитен перед магией Поветрия. Не знай она, как быстро убивает черная гниль, то поступок мужа непременно бы оценила. Жаль только, что в ее случае эта жертва с его стороны была совершенно бесполезной: на нелюдей Поветрие не действовало. Зато действовало на орков. А жить с белобрысым девочка собиралась долго и счастливо, поэтому действовать надо было быстро и без проволочек.

Прокусив зубами себе щеку, Эстэ подождала, пока рот наполнится густой соленой кровью, а затем, резко развернувшись, обхватила орка за шею и впилась в него поцелуем, проталкивая через изумленно приоткрывшиеся губы мужчины свой язык.

Замешательство Варга было настолько сильным, что он не сразу и понял, что происходит, когда маленькая возмутительница его спокойствия стала дерзко хозяйничать свом языком, целуя его совершенно не по-детски.

— Ты… ты что делаешь? — еле оттянув ее от себя, облизал губы Нарварг, отмечая какой-то странный металлический привкус во рту.

— Учу тебя целоваться, — удовлетворенно сверкнула глазами Эстэ, успокоенная тем, что необходимую дозу крови недоорк, благодаря ее стараниям, получил. — Что я тебе скажу… — горестно вздохнула она. — Ты безнадежен. Кто так целуется? Ты хоть бы шевельнул чем-нибудь для приличия.

— Чем? — ошалело переспросил орк.

— Ну говорю же — безнадежен, — покачала головой девочка. — Хотя… думаю, что при желании можно, конечно, и лошадь целоваться научить. Будем с тобой тренироваться, белобрысый.

Со свистом выдохнув распирающий легкие воздух, Варг, успокаиваясь, прикрыл ладонью лицо, начиная переставать удивляться шокирующим выходкам и заявлениям немного чокнутой малолетки. Спасибо и на том, что она его исполнению супружеского долга учить не собиралась, пожалуй, на этом запас его терпения однозначно бы исчерпался.

Спрыгнув с лошади, орк стащил девчонку на землю, и пока она не успела снова открыть свой рот, засунул подмышку и потащил к идущему им навстречу шаману.

— Рад видеть вас снова, эна-тори, — спрятав ладони в рукавах своего одеяния, одними уголками губ таинственно улыбнулся Моруг, исподволь разглядывая раскрасневшуюся и сердито пыхтящую Эстэль. — Эа-торн, — величественно склонил голову он, приветствуя Нарварга.

— Вы присмотрите за девочкой, пока я и мои воины будем помогать старосте складывать костры вокруг поселка? — подтолкнул Эстэль к Моругу орк.

— С удовольствием, — к нескрываемому удивлению Нарварга, ответил шаман, протягивая девочке руку.

Эстэль осторожно вложила ладошку в узловатые пальцы Моруга, и Варгу показалось, что между безмолвно схлестнувшимися взглядами этих двоих словно невидимая искра проскочила. Недовольно покривившись от пришедших на ум глупостей, мужчина решительно отмел их в сторону. Еще не хватало забивать себе голову всякой ерундой. Не оглядываясь, он быстро пошагал к своим воинам, благодаря Всевидящего за то, что маленькое чудовище не увязалось за ним следом. Эстэль Варгард с него на сегодня было достаточно.

— Зачем нужно складывать вокруг поселка костры? — тревожно проводив взглядом удаляющегося мужа, поинтересовалась Эстэ.

— Я смотрю, вам доставляет удовольствие испытывать на прочность его терпение? — кивнул в сторону Нарварга шаман.

— А зачем изображать из себя того, кем ты на самом деле не являешься? — принимая игру Моруга, ответила Эстэ. — Мне кажется, так он быстрее примет меня такой, какая я есть.

Моруг тепло усмехнулся, высоко приподняв одну бровь:

— А мне кажется, вы и сама не знаете, какая вы есть на самом деле.

— Так что там с кострами? — вернулась к интересующей ее больше собственной персоны теме Эстэ.

— На них будут жечь багрян-траву, — вежливо пояснил Моруг. — Дым ее, в совокупности с защитными амулетами и заклинаниями, остановит распространение болезни за пределы поселка.

— А внутри? — нахмурилась девочка, начиная догадываться, что услышит в ответ.

— Я не всесилен, — вздохнул Моруг. — Я и так делаю все, что могу. Пойдемте за мной, эна-тори, — шаман неспешно развернулся, медленно шествуя в сторону дома, сплошь обрисованного уже знакомыми Эстэ символами. — Вам, полагаю, Поветрие не навредит, а вот вашего питомца советую отдать мне, — не оглядываясь, предложил орк.

Эстэ остановилась, на секунду засомневавшись, стоит ли рассказывать правду шаману, а затем огорошила его своим ответом:

— Хвостик уже переболел черной гнилью. У него иммунитет.

Моруг недоверчиво поджал губы и, не промолвив больше ни слова, открыл дверь неказистого жилища. В нос Эстэ ударил пряный аромат заваренных трав и тошнотворный запах болезни, воскресивший в памяти девочки погибшую королеву зургаров и тысячи ее сожженных яиц. Хвостик, испугано пискнув, уткнулся носом в шею Эстэль, но она лишь успокаивающе погладила детеныша, следуя за шаманом в просторную и плохо освещенную несколькими лучинами комнату.

У обвешанной такой же ерундой, как и ограда деревни, стены находилась кровать. Вернее, широкая деревянная лавка, которую Эстэ не сразу распознала под слоем наброшенных на нее шкур. На полу, вокруг импровизированного ложа, стояли исходящие паром глиняные сосуды, видимо, наполненные теми самыми травяными отварами, запах которых Эстэль почувствовала при входе. Спокойно перешагнув через один из них, Моруг уселся на край лавки, вытянув перед собой руки, и только тогда Эстэ заметила лежащего на шкурах маленького мальчика, над которым шаман стал монотонно произносить непонятные слова. Лицо ребенка было покрыто темными пятнами, от вида которых у Эстэль похолодело в груди. Малыш гнил заживо, и действия шамана не лечили, а лишь оттягивали его мучения.

Кто-то жалобно всхлипнул углу, привлекая внимание Эстэ. Повернув голову, она обнаружила там женщину, крепко прижимающую к груди младенца, и стоящего за ее спиной мужчину, понуро опустившего голову и с тоской наблюдающего за действиями шамана.

— Принесите воды, эна-тори, — неожиданно окликнул Эстэ Моруг, протягивая ей небольшую плошку. — Бочка слева у двери, — указал направление он.

Судорожно вдохнув воздух, Эстэ попыталась успокоиться, но отчего-то получалось у нее это из ряда вон плохо. Изуродованное болезнью лицо маленького орка стояло перед глазами, терзая сердечко девочки необъяснимой мукой.

Зачерпнув воду, Эстэ хотела отнести ее шаману, как вдруг беспокойно пискнувший Хвостик выбил клешней плошку из ее рук.

— Ты зачем?.. — произнесла было она, а потом, умолкнув на полуслове, стремительно наклонилась над бочкой, опуская в нее руки.

То, чего Эстэ не почувствовала сразу, теперь ощущалось довольно четко.

— Молодец, Хвостик, — мягко улыбнулась зургару она. — Как ты понял? Откуда вы взяли эту воду? — повернулась к притихшему семейству орков девочка.

— Из колодца, — растерянно сообщил мужчина.

— Вода заражена, — пристально посмотрела в глаза Моруга Эстэ.

— Вы уверены, эна-тори? — оставив больного ребенка, шаман подошел к Эстэль.

— Вода фонит магией только при непосредственном контакте, — тихо пояснила она. — Я сразу и не заметила. Если они брали воду в колодце, — кивнула на орков девочка, — и ее оттуда пьют жители деревни, то они все уже заражены.

Моруг тяжело вздохнув, впился взглядом в Эстэль.

— Вы сможете пойти со мной к колодцу, чтобы проверить? — в сизых глазах орка на мгновение отразились боль и тревога, через секунду сменившиеся непроницаемой пустотой.

— Вы не чувствуете магии Поветрия? — догадалась девочка. — Вы видите только ее последствия.

— Я уже говорил, что не всесилен.

Склонив голову, Моруг вышел из дома, и Эстэ, не раздумывая, последовала за ним.

— Но вы ведь почувствовали, что я маг, — дотошно пристала к шаману девочка.

— Видите ли, эна-тори, у нас с вами совершенно разные возможности и потенциал. И несмотря на то, что вы очень молоды и неопытны, мне никогда не достичь вашего уровня. Именно поэтому с Аххадом предпочитают дружить, а не воевать. Несмотря на то, что ваш царь сам стоит целой армии, в его резерве столько магов с высшим уровнем силы, что при желании он может захватить весь Грэммодр за несколько месяцев.

Эстэ промолчала, находя аргументы Моруга вполне резонными. Если бы Магрид захотел расширить границы, то его вряд ли смогли бы остановить все орки и шаманы Запределья. Другое дело, что царь Аххада всегда руководствовался только политической выгодой и холодным расчетом, и Грэммодр в его хитроумные планы явно не входил. Впрочем, Эстэ могла и ошибаться, ведь зачем-то же Магрид выдал дочь нелюдя за сына главы орков.

Моруг дошел до конца улицы и, свернув за угол, остановился у вкопанных по кругу в землю обтесанных бревен, над которыми, привязанное веревкой к длинной жерди, мерно покачивалось стянутое металлическими обручами старенькое ведро.

— Сможете меня опустить туда? — перегнулась через край колодца Эстэль, заглядывая в его дышащую холодом и темнотой глотку.

— А так вы ничего не чувствуете, эна-тори? — Моруг подошел к девочке, заглядывая вместе с ней вниз.

— Нет, — мотнула головой Эстэ. — Стихия воды глушит магический фон. Почувствовать его можно, только опустив руку в воду.

— Тогда мне понадобится помощь, — развернулся орк. — Надо сходить за Унгом, отцом заболевшего гнилью мальчика.

— Я сама, — остановила Моруга Эстэ. — Я быстро сбегаю, а вы пока нарисуйте на колодце руны, — девочка мазнула взглядом по разукрашенной стене соседнего дома. — Они ведь мешают магии Поветрия распространятся дальше?

— Мешают, — согласился мужчина, снимая с пояса мешочек.

Эстэ удовлетворенно кивнула и со всех ног помчалась в хорошо запомнившееся ей жилище орков. Тому, что она собиралась сделать, свидетели были не нужны. И хотя Эстэль интуитивно чувствовала, что шаману можно доверять, все же клятву, данную маршалу Оттону, она нарушить не могла.

Ворвавшись в дом, она объяснила Унгу, что его у колодца ждет Моруг, и дождавшись, когда мужчина выйдет за дверь, быстро ринулась к прикованному к постели мальчику.

— Отвернитесь, — властно приказала матери мальчика Эстэ, зная, что ослушаться эна-тори орчанка не посмеет. Проще, конечно, было стереть женщине воспоминания об увиденном, но поскольку Эстэль делала это успешно через раз, рисковать все же не стала.

Покорно повернувшись к стене, женщина испуганно затихла, и теперь только по мелко подрагивающим плечам и спине можно было понять, что она плачет.

Эстэ суетливо вытащила из-за голенища сапога папин нож, схватила оставленную на постели плошку и, секунду поколебавшись, разрезала свою ладонь.

Хвостику достаточно было нескольких капель крови. Больному мальчику требовалось намного больше. Нацедив крови под самый край посудины, Эстэ приподняла голову ребенка, ментально захватывая его разум. Пить кровь было еще то удовольствие, а девочке нужно было, чтобы малыша не стошнило от такой большой дозы.

— Эй, мелкий, все будет хорошо, — подмигнула она орчонку, поднося к его губам питье. — Прорвемся. Из тебя обязательно вырастет большой и сильный орк.

Хвостик, внимательно следивший за процессом, тихо пискнул, подтверждая слова хозяйки, заставив девочку широко улыбнуться.

— Ну-ка, смотайся и поищи, где они здесь хранят тэккле, — попросила зургара Эстэ, бережно укладывая мальчишку на шкуры. — А я пока остатки крови в бочку вылью.

Хвостик, мгновенно спрыгнув на пол, стал ползать по дому, сосредоточенно шевеля своим острым носом и возбужденно принюхиваясь, а Эстэль, ополоснув в воде плошку, сначала дождалась, пока ее кровь нейтрализует магию, а затем направилась к тихо плачущей орчанке.

— Дайте мне свою девочку, — коснулась плеча женщины она.

Орчанка испуганно вздрогнула и, повернувшись к эна-тори, еще крепче прижала к себе сверток с младенцем.

— Я не причиню ей вреда, — попыталась как можно ласковей улыбнуться Эстэ. — Вы ведь не хотите, чтобы ваша малышка заболела?

Страх в глазах орчанки сменился паникой. Глядя на Эстэль с каким-то онемелым ужасом, она дрожащими руками медленно передала ей дочку.

— Отвернуться? — просипела женщина, явно рассчитывая, что делать ей этого не придется.

Эстэ молча кивнула, и орчанка судорожно закусила дрожащую нижнюю губу, отчего торчащие из-под нее клыки вылезли почти на два сикра. Сдержав прорывающиеся из груди рыдания, женщина развернулась, вверяя эна-тори жизнь своего чада.

Рана от пореза на руке Эстэль уже затянулась, но кровь еще оставалась на пальцах. Собственно, их и решила засунуть она в рот спящей малышке, рассчитывая, что для такой крохи и этого будет достаточно.

Девочка резво ухватилась губами за мизинец, очевидно, перепутав его с грудью матери, а распробовав попавшую ей в рот кровь, стала уморительно корчить рожицы и недовольно высовывать язык.

— Забирайте свою маленькую кривляку, — весело рассмеялась Эстэ, возвращая дочку орчанке.

— И она теперь правда не заболеет? — недоверчиво перевела взгляд с ребенка на эна-тори женщина.

— Правда, — улыбнулась совершенно счастливой улыбкой Эстэ. — И сын ваш поправится. Обещаю. Дети ведь не должны страдать из-за подлости взрослых.

Орчанка зачарованно уставилась на эна-тори. Выглядела жена эа-торна Нарварга откровенно странно: сама еще совсем ребенок, да и поступки ее были какими-то непонятными… Вот только говорила она так, что верилось каждому ее слову, потому что не видела женщина в глубине сверкающих серебром чистых глаз ни фальши, ни лжи…

Эстэ одарила притихшую на руках у орчанки девочку нежным взглядом, и в этот миг Хвостик громко запищал из угла, обкрутившись вокруг стоящего там глиняного кувшина.

— Тэккле? — вопросительно приподняла бровь Эстэль.

Женщина недоуменно кивнула, а потом и вовсе удивленно округлила глаза, когда эна-тори, подняв кувшин, стала из него пить.

Ами когда-то рассказывала Эстэль, что плоды нэбу восстанавливают кровь. Возможно, эта незначительная информация и не отложилась бы в памяти девочки, не знай она, что ее обожаемые орки делали свой традиционный хмельной напиток из сока именно этих фруктов. Много тэккле, правда, она выпить не могла, опасаясь опьянеть, но это все же было лучше, чем вообще ничего, тем более что, как предполагала Эстэ, это явно было не последнее ее кровопускание за сегодняшний день.

Подобрав Хвостика, девочка приказала орчанке выпить воды из бочки, а затем побежала к ожидавшему ее возле колодца Моругу.

— Что-то случилось? — шаман окинул Эстэ с ног до головы подозрительно-изучающим взглядом, словно пытался найти на ее теле какой-то вопиющий изъян.

— Да нет, — игнорируя подчеркнутое внимание орка, передернула плечиком она. — Хозяйка плакала, я пыталась ее успокоить.

Судя по недоверчивой гримасе Моруга, он не особо поверил россказням Эстэ, но акцентировать внимание на этом мудро не стал, сконцентрировавшись на процессе опускания ее в колодец.

Хвостика пришлось оставить с шаманом. Хоть он и весил совсем немного, Эстэ боялась, что в колодце он будет ей только мешать: стоять ногами в небольшом ведре, держась за веревку, было крайне неудобно.

У самой воды девочка сообщила, что опускать ее больше не нужно, и, медленно присев, опустила руку.

Магией здесь фонило так же, как и в бочке, вот только если в бочку достаточно было влить совсем немного крови, чтобы добиться желаемого результата, то очистить воду, постоянно прибывающую из отравленного подземного источника, было крайне проблематично. В который раз Эстэ пожалела, что не знает тех заклинаний, которыми маршал Оттон оплетал кладки зургаров, добавляя в формулу плетения свою кровь. Если бы она могла нарисовать подобную конструкцию на стенках колодца, то сеть полностью накрыла бы поверхность воды, нейтрализуя магию.

Тяжелый вздох многократно отразился от студеной воды и гулким эхом полетел к светлому проему высоко над головой Эстэ. Жаль, но ничего путного ей в голову не приходило. Хорошо, что Моруг успел обрисовать колодец рунами снаружи. Хоть какая-то защита…

Девочка хотела уже дернуть за веревку, чтобы ее подняли наверх, как вдруг, осененная внезапной мыслью, она даже дышать перестала. Если руны, которые рисовал Моруг, создавали защитное магическое поле, то, возможно, прорисовав их своей кровью на стенках колодца, можно было добиться того же самого эффекта, что и в случае с зургарами.

Закусив губу, Эстэ закрыла глаза, воссоздавая в своей памяти последовательность вычерченных шаманом символов, а потом, задрав голову, крикнула мужчинам:

— Держите веревку крепче, я сейчас буду немного раскачиваться.

— Вы что-то нашли, эна-тори? — обеспокоился Моруг.

— Я все объясню, когда поднимусь, — нетерпеливо ответила ему Эстэ, доставая отцовский нож.

Вновь разрезав уже успевшую зажить рану, девочка стала рисовать окровавленной ладошкой на стенках руны. Больше всего Эстэ боялась перепутать их последовательность или правильность написания: в таком случае время и ее усилия будут потрачены впустую, поэтому пред тем, как нарисовать очередной знак, она предельно четко восстанавливала в своей голове его вид.

На все про все ушло не меньше получаса, но Эстэ даже не заметила пролетевшего времени, как и холода сырого колодца, окутавшего ее лишенное теплой одежды тело. Дорисовав последний знак, девочка ополоснула в ледяной воде ладошку, после чего разрешила оркам поднять ее наверх.

— Мне не следовало подбивать вас, эна-тори, на подобную глупость, — завернул Эстэ в меховой плащ Моруг, едва она оказалась на земле. — У вас и губы, и лицо синие. И о чем я только думал? Эа-торн будет гневаться.

— Опускайте ведро обратно в колодец, — Эстэ отобрала у шамана Хвостика, не обращая внимания на его покаянное ворчание. — Наберите воду. Мне надо кое-что проверить.

Унг без лишних вопросов выполнил приказ, и когда, расплескивая воду, поставил на деревянный бортик ведро, Эстэль мгновенно всунула в него свои так и не успевшие согреться руки.

Хвостик, сидевший на плече девочки, одобрительно уркнул, ласково потершись мордой о щеку хозяйки.

— Да, — радостно улыбнулась ему Эстэ. — У нас получилось.

— Что получилось? — насторожился Моруг.

— Воду можно пить, — обрадовала его девочка. — Но только из этого колодца. Здесь есть река поблизости? — тут же поинтересовалась она.

— Есть, — подтвердил Унг. — В нескольких сотнях эртов отсюда протекает Озрея, — махнул рукой он, указывая куда-то за спину Эстэ.

— Сообщите всем жителям селения, что воду из реки брать нельзя и рыбу ловить тоже, — пояснила девочка. — Судя по всему, родники в колодце питаются из Озреи, а она отравлена.

Моруг незаметно отвел Эстэ в сторону и, кивнув в сторону колодца, вскользь поинтересовался:

— А как получилось, что эта вода больше не представляет опасности?

— Я опустила в нее хранившийся у меня папин артефакт, — соврала девочка, — и наложила на поверхность заклинание.

Левая бровь Моруга скептично дернулась, и орк безо всяких эмоций в голосе осторожно заметил:

— У вас шрам от пореза на руке, эна-тори.

— Царапина, — мило улыбнулась мужчине Эстэ.

Он недовольно нахмурился, покривившись одними уголками губ:

— И сколько еще раз вы собираетесь себя царапать?

— А сколько в поселке домов? — вопросом на вопрос ответила Эстэ.

— Около двадцати, — мрачно сообщил Моруг.

— Ну… двадцать, так двадцать, — обреченно вздохнула девочка. — Пойдемте, Моруг, нам придется обойти их все.