Горькая трава полынь. Книга первая

ГЛАВА 28

— Амир, ты меня слышишь? — Владыка устремил на Ами свои сияющие сапфировой синевой глаза, и она, вздрогнув, отвела взгляд от затейливой вязи, украшающей запястье мужчины.

С тех пор, как Элл показал Ами покрывающий его тело алый узор, она потеряла сон и покой. Цвет сердца — так Владыка называл распустившийся на его груди прекрасный бутон мелеса — точно такой же, как тот, что Ами скрывала под своей одеждой, вознося благодарность Всевидящему только за то, что рисунок ее от мужского отличался размерами и не выходил за пределы плеча.

Элл радовался, как ребенок, появившемуся на его груди символу любви, а Амирэль с каждым днем впадала во все большее отчаяние: чудовищный обман, а не символ любви — вот что это было. Ее роковая ошибка и непростительная подлость. Светлый Владыка думал, что отдает свое сердце одной, а получила его другая — обманщица, воровка, лгунья…

Как все исправить?

Как вернуть время назад?

Как объяснить?..

Признаться в содеянном у Ами не хватало ни сил, ни мужества. Она молча слушала, как ее любимый эльф изливает душу, веря в то, что обрел свое счастье, и еще больше загоняла себя в глухой угол безнадежности.

— Я тебя слышу, — мрачно выдохнула Ами. — Ты говоришь это почти каждый день целый месяц.

— Тебе надоело… — Элл обиженно сник и, дойдя до окна, уставился долгим взглядом в его яркий проем — туда, где над раскинувшим ветви садом светило знойное солнце. — Я думал, ты рад за меня…

— Я рад, — соврала Ами. — Просто не разделяю твоего оптимизма. Мне кажется, что ты зря тешишь себя надеждами. Шейна Оливия — жена десницы Магрида, даже если бы она захотела уйти от маршала, ее все равно никто бы не отпустил.

— Кетавел пообещал, что отпустит ее через год, а он умеет держать слово. Олвэ сказала, что если мои чувства не изменятся к тому времени, она вернется ко мне. Мои чувства не просто не изменились — мы с ней теперь связаны. Навечно. Она любит меня. Любит, — Элл упрямо затряс головой, и на лице его опять появилась меланхоличная улыбка, придающая лицу эльфа выражение какой-то фанатичной отрешенности.

Ами хотелось умереть. Кроме того, что она своим поступком дала Элладриилу повод для ложных надежд, она еще и подставила шейну Оливию. А что, если все не так, как утверждает Элл, что, если она не любит его и не собирается возвращаться в Айвендрилл? В последнюю их с герцогиней встречу та не выглядела безнадежно влюбленной и исстрадавшейся по светлому Владыке женщиной. Ее, как показалось Амирэль, вообще больше волновало отсутствие рядом мужа. По крайней мере, такие выводы девушка сделала из тех ее обрывков мыслей, которые Ами удалось уловить, копируя ауру женщины.

За дверями неожиданно послышался какой-то шум, и в зал к Владыке без стука ворвался Вард, протягивая в вытянутой руке свернутый и запечатанный свиток.

— Это прислали с поста Ланталка, — тревожно заявил эльф. — Сказали, что сообщение пришло на все пограничные кристаллы.

Нетерпеливо сорвав сургуч, Элл вперился в письмо цепким взглядом. Со щек его вмиг схлынула вся краска, и на стремительно побледневшем лице мужчины теперь только пронзительно сияющие глаза поражали своей синевой.

— Эатари… — каким-то неживым и одеревеневшим голосом проронил Владыка, а потом, резко вскинув голову, приказал: — Амир, быстро приведи сюда Манэльдора и Амлоха. Вард, всех целителей Айвендрилла немедленно созвать в Сильмалос.

— Что случилось? — прежде чем уйти, Ами обернулась на пороге, тщетно пытаясь унять удары набатом бьющего сердца.

— Теперь Олли нужна моя помощь, — произнес Элл. — Касс сообщил, что ее жизнь в опасности, и просит прислать в Ястребиный Коготь лучших целителей.

— Я тоже поеду? — напряглась Амирэль.

— Безусловно, — как само собой разумеющееся обронил Элл. — Вместе со мной.

Еще никогда Ами не видела, чтобы Владыка собирался куда-то так быстро. Всего через час дворец повелителя был переполнен целителями, слетевшимися со всех концов Айвендрилла, и под чутким руководством Манэльдора были отобраны только лучшие из лучших, которые, в сопровождении ольдта и самого Элладриила, немедленно отправились в Аххад.

Возвращаться туда, откуда с таким трудом удалось сбежать, Ами было страшно. Успокаивало только присутствие Владыки рядом и то, что в толпе целителей, спешащих на помощь самому Черному Ястребу, ни одному Гончему, повстречавшемуся на их пути, не пришло бы в голову искать пропавшую дочь генерала Варгарда. Ведь проходя через приграничный пост, Ами видела в руках одного из эрмиров листовку со своим изображением. А в том, что точно такие же есть у всех Гончих Аххада, девушка даже не сомневалась. Магрид продолжал ее искать.

Мысль о том, что ее могут поймать и вернуть орку, добавляла к общему взвинченному состоянию лишней нервозности, и всю дорогу Ами преимущественно молчала, перекидываясь лишь изредка парой коротких фраз то с Амлохом, то с Манэльдором. Впрочем, Элл тоже, впав в мрачную меланхолию, не желал ни с кем разговаривать. Голос его звучал только тогда, когда светлому Владыке казалось, что отряд движется слишком медленно, и он требовал поторопиться. Хотя быстрее двигаться было просто нельзя, иначе они попросту загнали бы лошадей.

Через четыре дня эльфы пересекли границы домена Лаварр, и когда за верхушками деревьев показались башни Ястребиного Когтя, у Амирэль от страха вспотели ладони. Как скоро Владыка заявит на жену маршала свои права? Как быстро откроется правда и подробности случившегося той злополучной ночью? У Ами было такое чувство, что на ее шее медленно затягивается петля, и вся ее жизнь — лишь неизбежный путь к фатальному финалу.

Но кто-то всесильный, видимо, решил то ли продлить ее мучения, то ли дать ей временную передышку, потому что когда они прибыли в замок, оказалось мало того, что шейна Оливия находится в бессознательном состоянии, так она еще и была беременна.

Хвала всевидящему, что у Элладриила хватило ума не высказаться вслух по поводу своего предполагаемого отцовства, но по тому, как загорелись его глаза, когда Манэльдор озвучил срок герцогини, Ами прекрасно поняла, о чем подумал Владыка. Правитель Айвендрилла почему-то слышал только то, что хотел, совершенно пропустив мимо ушей тот факт, что артефакт, стабилизирующий жизнь ребенка, был родовым, а значит, отцом его мог быть только маршал Оттон. Почему-то в этой ситуации Амирэль больше всех было жалко именно его. Статный и красивый мужчина сейчас выглядел просто ужасно, и боль его сердца была такой сильной, что глушила все остальные эмоции вокруг, мешая девушке сосредоточиться на шейне Оливии.

А с ней действительно происходило что-то странное.

Такую мощную, пробивающую всякую защиту магию Ами никогда в жизни не видела. Герцогиня походила на застывший сгусток колоссальной энергии — живой огонь во плоти. Зрением исцеляющей Ами видела, как сердце ее пылает, словно пожар, а расходящееся от него кольцами пламя алой стеной поднимается ввысь в сияющем белизной подпространстве.

Впрочем, объяснения тому, что видели и чувствовали, не находил ни один из целителей, и только когда герцог сообщил, что его жена — Дракон Огненный — Изначальный, все встало на свои места, хотя и привело всех присутствующих в глубокий шок. Драконы исчезли из серединных земель тысячу лет назад, а Изначальный — рожденный из пламенной крови творца Всевидящего — всегда считался красивой сказкой, легендой. И вот сейчас эта легенда, бледная и хрупкая, лежала, прикованная к постели, вызывая у Ами щемящее чувство жалости и сострадания. Видеть такой невероятно стойкую и сильную женщину действительно было больно.

Попытка привести ее в сознание обернулась провалом. Открыв глаза, герцогиня недоуменно обвела взглядом склонившихся над ней эльфов, а потом, обнаружив рядом с собой приемного сына, и вовсе успокоилась, улыбаясь мальчишке такой светлой улыбкой, что хотелось улыбаться в ответ.

Все изменилось в секунду, Ами даже понять не успела, что происходит.

Комната вспыхнула, словно лучина: огонь ухнул ревущей струей из глотки камина, жаркой дорожкой побежал по шторам и стенам, оплавил свечи в канделябрах, и комнату тряхнуло так, что присутствующие в ней едва удержались на ногах. Резкая боль ударила в грудь Амирэль каменной тяжестью, лишив способности сделать вдох. Чужие чувства лавиной навалились на Ами, и магия исцеляющей стала впитывать их, как губка, грозя лишить теряющую силы девушку чувств.

Тиски, сдавившие сердце, разжались так внезапно, что Ами невольно пошатнулась, сделав глубокий судорожный вдох. Очертания комнаты и предметов размылись, исчезли все посторонние звуки, и в сияющем белоснежной чистотой поле Амирэль вдруг увидела того, кто так вовремя ей помог.

Сердце мальчика сияло, словно тысячи солнц, распространяя вокруг себя живительную магию исцеления. И что удивительно — он не поглощал чужую боль, пропуская ее через себя, он попросту растворял ее в своей невероятной по силе магии. Приемный сын четы Оттон, как и Амирэль, был исцеляющим — исцеляющим такого мощного потенциала, что и представить себе было сложно. И он видел, кто Ами такая на самом деле. Видел сквозь все ее ментальные щиты и наложенную фальшивую ауру.

Удивительно: столько лет девушке удавалось обводить вокруг пальца сильнейших магов Аххада, потом успешно скрывать свою суть от эльфов, а маленький мальчик раскусил ее с первого взгляда.

Испуганно качнув головой, Ами посмотрела в голубые глаза ребенка, умоляя не выдавать ее секрета. Мальчишка понимающе улыбнулся и, повернувшись ко вновь погруженной в сон герцогине, нежно обнял ее руками за шею, прижимаясь щекой к ее щеке.

— Я же говорил, — Манэльдор, устало ссутулившись, вытер рукой вспотевший лоб, обращаясь к устраняющим последствия пожара Элладриилу и маршалу Оттону. — У нее неконтролируемые выбросы магии.

— Я заметил, что ее эмоциональный фон был нормальным, пока она не увидела его, — Амлох обвиняющее указал пальцем на Кассэля дель Орэна, и все остальные, повернувшись, посмотрели на растерянного герцога с немым укором во взгляде.

— Очевидно, шейна Олвэ очень остро на вас реагирует, — осторожно выдвинул предположение Манэльдор. — А ей сейчас категорически противопоказаны сильные эмоции и любой негатив. Может, вам лучше выйти?

В зеленых глазах герцога застыла такая тоска, что у Ами к горлу подкатили слезы. Боги, да неужели они все не видели, как сильно он любит свою жену? Это чувство незримым эфиром витало вокруг мужчины, пропитывая собой каждый сикр ставшей вдруг такой тесной комнаты. Прогнать Маршала от шейны Оливии было равносильно тому, что вставить нож ему в сердце, а потом еще и хорошенько провернуть, чтобы было больнее.

Ами хотела было возразить, но маршал, развернувшись, уже смиренно покидал комнату: здоровье и покой супруги для него были важнее собственных амбиций.

— Зачем вы так с ним? — не выдержав, набросилась на Манэльдора Амирэль. — Он вас о помощи попросил, а вы…

— Шейну Оливию нельзя все время держать в спящем состоянии, Амир, — раздраженно фыркнул Манэльдор. — А рядом с герцогом она превращается в огнедышащий вулкан. Как, спрашивается, мы ей помочь можем, когда она в таком состоянии?

— Он только и делает, что причиняет ей боль, — резко и зло вставил Элладриил. — Его вообще к ней подпускать нельзя.

— Да что ты вообще в этом понимаешь? — Ами вдруг впервые в жизни испытала не свойственное ей жгучее желание ударить Элла по лицу за то, что ничего не видел дальше своего высокородного носа. — Он любит ее больше жизни.

— Что? — Владыка настолько растерялся от тона своего названого брата и злости, прозвучавшей в его голосе, что, потеряв дар речи, потрясенно смотрел в его перекошенное яростью лицо. — Ты что такое говоришь?..

Тяжело дыша, Ами отвернулась, столкнувшись взглядом с пристально наблюдающим за ней с кровати Лэйном. И озарение, словно вспышка, пропорола ее сознание: это на нее так странно влиял мальчишка. Сейчас Амирэль не испытывала ни страха, ни боли, и даже мучившие ее все последнее время демоны раскаяния и стыда вдруг отступили, дав отдышаться и увидеть мир вокруг себя таким, какой он есть.

— Мы сейчас снова попытаемся вывести ее из состояния сна, — заявил Манэльдор. — Амир, подстрахуй.

Элл, выйдя из транса, тут же присел на кровать и схватил ладонь Оливии, теряя интерес ко всем, кроме любимой женщины, а Ами, безысходно вздохнув, подняла руки, готовясь в любую минуту сдержать огненную магию герцогини.

На этот раз предосторожность оказалась лишней: открыв глаза, жена маршала совершенно спокойно посмотрела на улыбающегося ей эльфа, а потом не менее спокойно произнесла:

— Рада видеть тебя в добром здравии.

— Я должен за это благодарить тебя, — Элл поднес ладонь Оливии к губам, нежно целуя ее пальцы.

Брови женщины недоуменно дрогнули, а затем, переведя взгляд на стоящую за спиной Владыки Амирэль, она замерла в вопросительном ожидании. Испуганно качнув головой, Ами расширила глаза, и герцогиня, устало вздохнув, ответила эльфу:

— Не стоит благодарности, Мететяалда.

— Стоит, Эатари, — зашептал эльф, еще крепче сжав ее руку. — Ничего не изменилось, мое сердце. Я заберу тебя в Айвендрилл, как мы и договаривались.

Ами показалось, что в глазах бесстрашной охотницы промелькнул неприкрытый испуг. Она вдруг заметалась тревожным взглядом по комнате, словно искала кого-то, а не обнаружив, спросила Владыку:

— Как ты здесь оказался?

— Кетавел позвал, — не замечая того, что творится с женщиной, радостно сообщил ей Элл.

Губы ее мелко задрожали, и герцогиня неожиданно зашлась в безудержной истерике, уткнувшись заплаканным лицом в подушку. Ами, пытаясь ее успокоить, отчаянно пропускала сквозь женщину исцеляющую магию, но, как ни странно, только слова Лэйна о том, что она причиняет вред своему ребенку, привели Оливию Оттон в чувство. А после того, как Лэйн рассказал ей, что это Касс усыпил ее и позвал на помощь эльфов, женщина окончательно успокоилась и стала задавать вопросы Манэльдору.

Из всего того, что увидела, Ами поняла только одно: между герцогом и герцогиней произошла какая-то серьезная размолвка, из-за которой они оба мучаются и страдают, причиняя друг другу ужасную боль. Ведь в том сумасшедшем выплеске эмоций, которые едва не доконали Ами, было намешано столько всего: грусть, обида, горечь, разочарование… и, конечно, любовь. Любовь была самой яркой и пронзительной эмоцией, которую поймало сердце исцеляющей, и Ами, сама испытывающая подобное чувство, просто не могла его не понять.

Присутствие герцога так действовало на Оливию не потому, что она его ненавидела, а потому что любила, и очень сильно на него обижалась за что-то.

Светлый Владыка напрасно надеялся.

Сейчас Ами понимала это так же явственно, как и то, насколько ее любимый эльф был глух и слеп в своей болезненной одержимости чужой женой. На секунду Ами пришла в ужас от осознания, что ведь она такая же: с навязчивой манией следует по пятам за тем, кто бредит другой; и подбирает жалкие крохи с его стола, радуясь им, как небесной благодати.

Зачем? Для чего? Кому это нужно?

В комнату внезапно вошел огромный, похожий на медведя рыжеволосый мастрим, и аура герцогини полыхнула яркой радугой, выдавая ее безграничную радость. Мужчина бесцеремонно спихнул с кровати Элладриила, после чего сгреб в свои объятия шейну Оливию, ласково назвав ее своей деткой.

Ами смотрела на них и завидовала белой завистью. Вокруг герцогини было столько любви, что в ней можно было купаться, как в море. Эту удивительную женщину, кажется, любили абсолютно все обитатели замка, начиная от герцога и заканчивая простыми служанками, которые с зареванными лицами встречали процессию эльфов у входа.

— А что это вас тут так много? — окинув столпившихся вокруг эльфов придирчивым взглядом, неожиданно выдал рыжий. — А вы, я так понимаю, и вовсе не целитель? — повернувшись к Эллу, заметил он. — Нечего здесь моей девочке глаза мозолить. Пусть кто-то один останется, а остальные — дуйте-ка отсюда в соседнюю комнату. Ежели понадобитесь — позовем, — сурово гаркнул мужчина, приведя своим приказом всех в совершенное замешательство. — Тут и так дышать нечем.

— Амир, останься, — остановила Оливия собирающуюся покинуть комнату Амирэль.

Элладриил и остальные эльфы уставились на Ами с таким выражением на лицах, словно она у них как минимум кусок хлеба прямо изо рта вынула. Втянув в плечи шею, девушка опустила глаза в пол, и только когда недовольно ворчащая толпа исчезла в соседних покоях, облегченно выдохнула.

— Ами, скажи честно, все так плохо? — без всяких экивоков и предисловий задала вопрос прямо в лоб герцогиня.

— Ну что вы, шейна Оливия, — разгоряченно замотала головой Ами, стараясь не причинить неосторожным словом лишних волнений беременной женщине. — Если вы будете вести себя так, как сейчас, то все будет замечательно.

— Тогда зачем ко мне привели целую армию целителей? — откинулась на подушки она.

— Вы же знаете Владыку, — невесело усмехнулась девушка. — Всех на ноги поднял, когда узнал, что вам плохо.

— Почему ты не сказала Эллу, что это ты ему жизнь спасла? — прозорливо поинтересовалась Оливия.

Ами почувствовала, как лицо заливает краска, а руки начинают дрожать. Нельзя сейчас было вываливать на герцогиню всю правду. Да и стыдно было вообще говорить о таком в присутствии ребенка и мастрима.

— Не сложилось как-то… да и не до того было… — промямлила Ами, отводя взгляд.

— Джедд, ты знаешь, кто это? — внезапно улыбнулась рыжему охотнику Оливия. — Это — Амирэль, сестра Эстэ.

— Да ну? — недоверчиво прищурился мужчина, обозначив уголками губ лукавую улыбку. — А не похожа ты на нашу давительницу огров. Хотя… глаза-то, и правда, одинаковые. А в мальчонку зачем нарядилась? — по-доброму усмехнулся охотник.

— Для конспирации, — совсем растерялась Ами от устремленных на нее со всех сторон смеющихся взглядов.

— Конспирация — дело хорошее. Это я понимаю… — почесал бороду Джедд, а затем, легонько взъерошив волосы на голове Ами, хмыкнул: — Ну чего, Амирка, будем теперь конспирироваться вместе.

— А я Лэйн, — весело подпрыгнул на кровати мальчишка, протягивая Ами свою ладошку. — А я сразу понял, что ты не мальчик. И сердце у тебя красивое, как у Джедда нашего. А ты тоже исцеляющая? Тебя эльфы даром управлять учат? А ты мне про исцеляющих расскажешь? А то я не все в книжках понимаю…

— А ну тише, пострел, — остановил поток вопросов Лэйна Джедд. — Ишь, разошелся. Совсем девчонку засмущал. Ты, Амирка, не больно-то у него на поводу иди, а то он тебя своими "как" да "почему" до потери сознания замучает, — мужчина ласково поцеловал улыбающегося мальчишку в лоб, и тот, воспользовавшись моментом, заговорщически подмигнул Ами.

А у девушки вдруг возникло такое странное чувство, будто она вновь оказалась дома рядом с мамой, отцом и Эстэ. Так хорошо и спокойно на сердце ей давно уже не было. Захотелось обнять всех этих малознакомых людей и пореветь, совершенно некрасиво и несдержанно. И кто кого, спрашивается, собрался лечить? Кажется, толку сейчас от Ами было не больше, чем от тумбочки, стоявшей рядом с кроватью. Впрочем, нет — на тумбочку хотя бы можно было поставить стакан с водой…

Чего Ами не ожидала, так это того, что именно ее неизменного присутствия рядом с собой попросит герцогиня. Для Манэльдора и Элла это, конечно, не стало сюрпризом, поскольку мужчины считали их с Оливией давними друзьями, а вот сама Ами, зная, что почти не знакома с женщиной, была несколько удивлена. Несмотря на то, что Амирэль очень прилежно училась в Айвендрилле, пробелы в ее знаниях все же имелись немалые, да и практики у нее не было никакой. А про беременных драконов девушка вообще ровным счетом ничего не знала.

Безусловно, Манэльдор все время находился рядом: его и Амлоха разместили на одном этаже с апартаментами герцога, но Ами ужасно боялась, что в случае кризиса не успеет позвать их так быстро, как того потребует ситуация.

Собственно, ради чего герцогине понадобилось все время держать Ами рядом с собой, девушка поняла немного позже, когда стала замечать, что как только в комнате появляется Владыка, шейна Оливия начинает жаловаться на головную боль, ломоту в пояснице или тошноту. Вокруг женщины мгновенно поднималась жуткая суета, и поговорить с ней светлому эльфу, как он ни пытался, не удавалось еще ни разу.

То, что его присутствие тяготит герцогиню, в итоге заметили и слуги, и как результат — стоило появиться повелителю Айвендрилла в комнате Оливии, туда тут же прибегали служанки с какой-нибудь ерундой на подносе, которая в итоге "случайно" оказывалась вывернута на несчастного Владыку.

Ами было жалко на него смотреть, и однажды, когда Лэйн, подбив руку принесшей обед кухарки, облил Элладриила супом, она, не выдержав, отвела мальчишку в другую комнату и решила устроить ему серьезную взбучку.

— Ты зачем это сделал? Разве Элл тебя чем-то обидел?

— А чего он все время ее за руки хватает? — Лэйн сердито насупил бровки и надул губы. — А Касс страдает, но ему даже подойти к Ли нельзя. А этот ходит и ходит… И расстраивает все время и Ли, и маленького.

— Почему ты решил, что он ее расстраивает? — растерялась Ами.

— Потому что этот остроухий радует только тебя, — ошарашил девушку мальчишка. — А всем остальным здесь он — как муха в компоте. И что ты в нем нашла?

— Он хороший, — не зная, что сказать в защиту своего любимого эльфа, смущенно потупилась Ами. — Ты его просто совсем не знаешь.

— Хороший у нас Дэр. Он добрый, веселый и красивый, — важно поднял вверх указательный палец мальчишка. — Приедет — познакомлю. А твой остроухий — зануда. Заладил: Эатари… Эатари… — смешно подражая голосу Владыки, спародировал его Лэйн. — Чего это, кстати, такое?

— Вечная весна, — вяло буркнула Амирэль.

— Ну, я ж говорю — зануда, — уверенно кивнул пацан. — Весну ему вечную подавай. Вон на улице весна, деревья цветут, пусть пойдет, подышит, кто ему мешает?

Амирэль понимала, что Лэйн прав: Элл витал где-то в облаках, совершенно не замечая того, что творится вокруг. Стоило в его поле зрения попасть шейне Оливии, как для эльфа вообще переставало существовать что-либо, и если он до сих пор не наделал глупостей, то только потому, что целители запретили герцогине любые эмоциональные встряски и волнения, и это кроме того, что не разрешали ей вставать с постели.

К тому же мальчик злился на Элладриила еще и из-за отца. С тех пор, как Манэльдор посоветовал мужчине как можно реже показываться жене на глаза, герцог и вовсе стал похожим на тень, молча страдал, запираясь днем в своем кабинете, а по ночам просиживая у постели Оливии, глядя на нее, спящую, такими печальными глазами, что разрывалось сердце.

— А знаешь, про "подышать воздухом" — это ты хорошо придумал, — голову Амирэль неожиданно посетила светлая идея, и она решила поделиться ею с мальчиком. — Вы ведь давно с Джеддом просили разрешить выйти Оливии на улицу? Уже месяц, как она не покидает своей комнаты. Давай так: я уговорю Манэльдора разрешить вынести герцогиню на природу, а ты скажешь Кассу, что это должен сделать именно он.

Лицо мальчика расцвело от широкой улыбки и глаза засияли, словно только что отчеканенные монеты.

— Правильно. Сколько Кассу можно прятаться? Ли ведь уже очень хорошо себя чувствует и комнату больше не поджигает. А погуляет с Кассом по лесу — и вообще выздоровеет. Дуй к остроухим, а я побегу уговаривать Касса, — мальчишка резко крутанулся на каблуках и буквально растворился в воздухе, с такой скоростью он понесся к своему отцу.

Спустя полчаса Манэльдор, посоветовавшись со всеми остальными целителями, решили, что получасовая прогулка по лесу под их строгим присмотром шейне Оливии не повредит.

Погода стояла теплая, солнечная, и воздух был наполнен горьким ароматом цветущих вишен и терпкостью молодой травы. Время весны и пробуждения.

Ами казалось, что нет лучшей поры для признаний и светлых чувств. Девушка была уверена, что если герцог с герцогиней и должны помириться, то именно сейчас. И когда Элл увидит, что эти двое любят друг друга, ему ничего другого не останется, как вернуться в Айвендрилл, а там Ами попытается рассказать ему правду, и будь что будет…

Если бы Ами знала, во что выльется ее затея, то запретила бы себе о ней и думать, потому что стоило шейне Оливии увидеть своего мужа, как все вокруг нее стало плавиться и гореть. Женщину опять пришлось усыпить, а Владыка накинулся на герцога, обвиняя его во всех смертных грехах:

— Она чувствовала себя прекрасно, а ты опять все испортил. Тебе доставляет удовольствие над ней издеваться? Ты только и делаешь, что мучаешь ее.

Тоскливо посмотрев на жену, Касс молча проглотил обидные слова и, дойдя до двери, мягко произнес:

— Я сегодня уеду, Элл. Не буду больше ее тревожить… Нам с тобой нужно поговорить.

Спокойный, полный какой-то тихой обреченности голос Черного Ястреба мгновенно нивелировал гнев Элладриила, заставив посмотреть на герцога не сквозь призму своей злости.

— Да… я тоже давно хотел… — растеряно протянул он.

— Пойдем, — Касс на секунду замер у порога, глядя на лежащую на кровати Оливию так, словно пытался впитать взглядом каждую черточку ее лица. На скулах мужчины заиграли желваки, кулаки сжались до побелевших костяшек, и, резко развернувшись, он, больше не оглядываясь, пошагал прочь.

Элл шел за ним по коридору, мучительно подбирая слова, способные заставить герцога понять абсурдность ситуации и отпустить Оливию, не мучая ни себя, ни ее.

Но, как оказалось, все метания Владыки были лишними, потому что то, что он услышал от Касса, не просто выбило у него почву из-под ног, но и на какое-то время буквально оглушило.

— Мои дни сочтены, — тяжелым взглядом уставившись в одну точку на стене, сообщил Касс. — Времени осталось совсем немного…

— Я ведь привез с собой лучших целителей… — Элл потрясенно посмотрел в мощную спину нелюдя, плохо понимая, какая болезнь могла его подкосить. Это что, шутка?

— Мне не смогут помочь ни маги, ни целители, — Касс дошел до стола, тяжело опускаясь в кресло. — Я не могу тебе всего рассказать, потому что эту тайну уже много веков хранит мой род. Да, собственно, я и позвал тебя не за этим… Я хочу попросить тебя забрать Оливию в Айвендрилл.

Элл ошалело открыл и закрыл рот, а Касс продолжил:

— Ты же понимаешь, что после моей смерти Магрид заберет моих детей себе, и мнения Оливии никто спрашивать не будет? Я хочу оформить на тебя опеку над Лэйном, чтобы защитить его от посягательств сорса.

— Да… конечно, — просипел Элл.

— Ты ведь любишь Оливию… — Касс сглотнул подкативший к горлу ком и опустил голову: — Если ты женишься на ней и признаешь ребенка своим, то Магрид не сможет его у нее отнять. Ты единственный, кто может ее защитить после того, как меня не станет.

— Ты хочешь, чтобы я увез ее прямо сейчас? — Элладриил сел напротив Ястреба, так и не решившись посмотреть ему в лицо.

— Я… — Касс бессмысленно поводил пальцем по полировке стола, ковырнув невидимую крошку. — Нет. Я еще не все успел подготовить. Мне надо составить бумаги. Оформить все на Оливию и Лэйна…

— Кетавел, клянусь тебе — они никогда ни в чем не будут нуждаться, — вежливо остановил его Элладриил.

— Я знаю, — криво усмехнулся Касс. — Просто хочу, чтобы все, что я имею, досталось моим детям.

— Понимаю, — тихо выдохнул Элл.

— А кроме прочего, я хочу вернуть Лив ее родной дом. Там еще не закончили работы, но я думаю, что успею. И еще… — глубоко вдохнув, Ястреб поднял на Владыку свои сияющие яркой зеленью глаза: — Похорони меня рядом с Эорией.

Элладриил часто заморгал, чтобы прогнать затуманившие взгляд слезы, и хрипло произнес:

— Обещаю…

— Спасибо.

В кабинете повисла удушливая тишина, и Владыка, не выдержав напряжения, поднялся с места, устремив свой взор на Кассэля.

— Прости меня, Кетавел.*

— За что? — уголки губ Касса сложились в грустной улыбке, почему-то ассоциирующейся у Элла с заходящим осенним солнцем.

— Не спрашивай, пожалуйста, — виновато опустил голову Владыка. — Поверь, есть за что. Просто прости…

— Хорошо. Прощаю, — Касс подошел к эльфу, положив ему на плечо руку. — Ори говорила, что я не умею прощать… А я, видишь, научился… Никогда не думал, что это, оказывается, так просто. И ты меня прости, брат.

— За что? — в растерянности замер Элл.

— За то, что не уберег твою сестру, — обнял его Касс.

— Прощаю, — срывающимся голосом прошептал эльф.

Постояв, обнявшись, в минутном молчании, мужчины отошли друг от друга, не решаясь сказать что-то еще.

— Мне нужно будет уехать в Айвендрилл, — первым нарушил затянувшуюся паузу Элл. — Следует все подготовить к приезду твоей семьи и отдать распоряжения насчет… — Владыка умолк, посчитав, что говорить Ястребу о свадьбе с Олли будет невежливо и грубо, хоть он и сам это предложил. — У меня много нерешенных вопросов осталось, — дипломатично выкрутился эльф.

— Да, — согласно кивнул Касс. — У меня тоже. Я пришлю тебе письмо, когда придет время.

— Договорились.

Касс заложил за спину руки и, гордо расправив спину, слегка наклонил голову:

— Прощай, брат. Удачи…

— Намари, оторно… — Элл повторил жест Ястреба и с тяжелым сердцем покинул его кабинет.

Душа Владыки болела. Несмотря на все их с Кассом разногласия, у них было так много общего прошлого, стереть из памяти которое просто было нельзя: война, крепкая дружба, Эория… Остановившись, Элл уперся рукой в стену, пытаясь отдышаться. Тупая боль немилосердно сдавила в каменных тисках грудь. Боги, опять потеря… А сколько их будет еще? Скольких близких и друзей нужно похоронить, чтобы кто-то всесильный остановил этот бессмысленный счет?

— Элл, тебе плохо?

Мужчина повернул голову, обнаружив в эрте от себя встревоженного Амира. Бесшумно шагнув ему навстречу, Элл сгреб мальчишку в свои объятия, прижимая к груди его голову.

— Уже лучше, — рвано выдохнул эльф в его темную макушку. — Уже лучше, — повторил он, чувствуя, как боль отступает от простого прикосновения к кому-то очень родному и дорогому, ведь именно в эту минуту светлому повелителю Айвендрилла так необходимо было это ощущение близости и понимание того, что он не одинок.

— Что-то случилось? — Ами смотрела в потухшие глаза эльфа, всем сердцем ощущая печаль и скорбь мужчины.

— Мне надо уехать в Айвендрилл, — так и не выпустив Ами из своих объятий, сообщил Владыка.

— Я тоже поеду с тобой? — напряглась она.

— Нет, ты останешься с Олвэ, ей ты сейчас нужнее, — рука Элла опустилась Ами на голову, ласково погладив. — Мы здесь и так уже находимся довольно долго. Я не должен был покидать Айвендрилл на такой срок. Вернусь, когда улажу все дела.

Ами приуныла, понимая, что будет скучать. Этот невозможный мужчина, истерзавший ей сердце и измотавший душу, несмотря ни на что все равно оставался самым любимым.

— И когда ты уедешь? — в ожидании замерла девушка.

— Завтра, — еще больше расстроил ее эльф. — Дел много, а времени мало…

— Для чего мало? — ничего не поняла Амирэль.

— Потом все объясню, — так ничего толком и не ответил Владыка. Обняв Ами за плечи, он медленно пошел с ней по коридору, задумчиво глядя себе под ноги.

Ами не стала больше ни о чем его спрашивать. Ей просто нравилась тяжесть его ладони на своем плече, и молчать рядом с ним тоже нравилось…

Элл с ольдтом уехал на рассвете. Стоя на крепостной стене, Амирэль смотрела, как силуэт его теряется в туманной дали, превращаясь в неясную тень, и понимала, что эльф увозит с собой часть ее сердца.

— Нашла из-за кого плакать… — в ладонь Ами легла теплая детская рука, и насупивший брови Лэйн бросил косой и сердитый взгляд в сторону покидающих Ястребиный Коготь эльфов.

— Ты почему не спишь в такую рань? — Ами смахнула слезы и ласково посмотрела на мальчика.

— Мне грустно, — пожаловался он. — Касс уехал, Ли болеет, Джедд нервничает, ты ревешь, а я за всех вас переживаю.

— Касс вернется, Ли выздоровеет, Джедд успокоится, а я больше не буду плакать, — Ами присела на корточки, крепко прижав к себе мальчишку. — Ты такой светлый и теплый, как моя Эстэ.

— Эстэ — это кто?

— Моя младшая сестренка.

— Она тоже целитель? — глаза мальчишки мгновенно заблестели, свидетельствуя о живом интересе.

— Нет, — Ами огляделась по сторонам, и, убедившись, что вокруг никого нет, прошептала:

— Она нелюдь.

— Как Касс? — зачарованно протянул мальчик. — У нее тоже есть тени?

— Не тени, — неловко пожала плечами девушка. — Гидра. Огромная, умеющая становиться невидимой гидра.

— Везет, — завистливо вздохнул Лэйн. — У всех кто-то есть: у Касса — ястреб, у Ли — дракон, у сестры твоей — гидра, а у меня — ничего.

— Зато ты исцеляющий, — Ами поднялась с коленок, после чего взяла Лэйна за руку и двинулась с ним по крепостному проходу.

— Исцеляющий — это, конечно, хорошо, — глубокомысленно изрек Лэйн. — Только в бою от этого умения толку мало. Вот дракон или гидра — это другое дело.

— Ну, не скажи… — улыбнулась Ами, теперь точно зная, чем может отвлечь мальчика от грустных дум. — Ты никогда не слышал о битве при Сурэнне?

Лэйн высоко поднял бровки и отрицательно мотнул головой.

— Давным-давно, на границе с нынешним Айвендриллом стояла маленькая крепость Сурэнн, — таинственно начала Ами. — Однажды под ее стены пришло двадцатитысячное войско орков. Между эльфами и орками завязался тяжелый бой, и когда эльфы поняли, что проигрывают эту битву, на стену поднялся исцеляющий Ультринн. Он закрыл глаза, и орки, словно подкошенные, стали падать на землю. Когда пришла подмога — выяснилось, что все орки мертвы. Один исцеляющий победил целую армию. А ты говоришь, нет никакого толку, — взъерошила русые вихры мальчика Ами.

— Просто закрыл глаза? — недоверчиво переспросил Лэйн.

— Просто закрыл глаза, — кивнула Ами.

— Ух ты, — Лэйн пожевал губу, и на лице его отобразилась усиленная работа мысли. — А как?.. Как у него так получилось?

— Этого никто не знает, — важно сообщила Ами. — Ультринн исчез и унес эту тайну с собой.

После слова "тайна" в глазах мальчишки загорелся неуемный азарт, ярко свидетельствующий о том, что теперь он собирается ломать над этой тайной голову все свое свободное время.

— А ты это не придумала? — прищурился он.

— Нет, мне эту историю Манэльдор рассказал.

— Это главный остроухий целитель, что ли?

Амирэль невольно усмехнулась, понимая, что с Манэльдора мальчишка теперь не слезет.

— Лучше называть его мастер Манэльдор, — посоветовала она.

— Угу, — думая о чем-то своем, Лэйн схватил Ами за руку и торопливо поволок за собой.

— Ты куда? — уточнила Амирэль, поражаясь прыти мальчишки.

— К остроухим, — выдал Лэйн. — Нельзя их без присмотра оставлять. А то чего-нибудь там сейчас наколдуют, а я расхлебывай.

Ами прыснула со смеху: вид у Лэйна был такой важный, что за его напускной суровостью никто и не догадался бы, что на самом деле интересует мальчишку. Сейчас девушка как никто понимала, почему герцог и герцогиня его усыновили. Ребенка невозможно было не любить: рядом с ним отогревалось любое, даже самое холодное сердце.

Влетев в комнату Оливии и обнаружив там Манэльдора, смешивающего в пузырьках какие-то настойки, Лэйн отпустил руку Амирэль и, поравнявшись с эльфом, бесцеремонно всунул в одну из пробирок свой нос.

— Угу, — поморщился мальчишка. — Отвар из мяты и мелиссы. А тут у нас что? — потряс другим пузырьком мальчик, пристально всматриваясь в поднявшийся со дна осадок. — Репное семя? — удивленно уставился он на целителя.

— Совершенно верно, — в глазах Манэльдора заплясали веселые искры. — Настойка из семени репы является укрепляющей, а мята и мелисса помогают беременным при утренних недомоганиях. Разбираетесь в травах, мой юный друг? — эльф поднял руку и добавил в настойку сложный магический закрепитель.

— А чего в них разбираться? — широко распахнул глаза Лэйн, наблюдая за возникшим в бутылке зеленым свечением. — Меня не кто-нибудь, — окинул он эльфа с головы до ног оценивающим взглядом, — а сам почтенный аптекарь Орвес этому обучал.

Эльф сконфуженно замер: пожалуй, до уровня аптекаря его еще никто не опускал.

— А вот этого зеленого, — имея в виду магию, — вы зачем добавили? — небрежно поинтересовался мальчик.

— Это закрепитель, усиливающий свойства трав в несколько десятков раз, — чинно поведал эльф.

Лейн поднял правую руку и вытянул шею:

— Ну-ка, ну-ка, еще раз покажите.

— Пальцы следует складывать вот так, — Манэльдор аккуратно изогнул указательный палец ребенка, а мизинец прижал к большому.

— А дальше чего? — перестал дышать Лэйн.

— А дальше следует произнести заклинание и выпустить силу, — с превосходством во взгляде сообщил мастер.

— Это и ежу понятно, — закатив глаза, фыркнул Лэйн. — Заклинание какое?

— "Орто-рэмбле", — растерялся эльф.

— Ага, — Лэйн высунул язык, усиленно вспоминая, как звучит это заклинание, после чего мысленно произнес его, и на кончиках пальцев мальчишки возникло яркое зеленое свечение. — Ну, все ясно, — стряхнув ладошкой, кивнул сам себе головой он. — Так и думал, что ерунда.

— Это потрясающе, — развел руками возбужденно сверкающий глазами Манэльдор. — Просто самородок какой-то. Феноменальная интуиция и уровень дара. Никогда не видел ничего подобного. Ему надо учиться, — повернулся к улыбающейся Оливии эльф. — Нельзя закапывать такой талант. Мальчика следует отправить в нагсер.

— Его обучением пока занимается мой муж, — мягко прервала восторженную оду Лэйну Оливия. — И Лэйн еще слишком мал для того, чтобы учиться в таких заведениях, как нагсер. Если вам так хочется развивать его способности — делайте это здесь, под моим присмотром. Я не против.

Лэйн расплылся в широкой улыбке и, дернув застывшего столбом эльфа за рукав, как бы между прочим спросил:

— А вы и про исцеляющих все знаете?

Амирэль только изумленно хлопнула глазами, поразившись тому, как ловко мальчишка провернул многоходовую комбинацию — и в итоге получил то, что ему нужно. Да Манэльдор теперь не то что про исцеляющих — даже про запретную магию ему расскажет.

— Не все, конечно, — подтвердил догадку Ами Манэльдор, — но то, что знаю, я вам обязательно расскажу.

С этого момента мастер Манэльдор действительно стал уделять мальчишке все свое свободное время. Впрочем, насколько Ами могла судить, отвертеться от данного обещания у эльфа попросту не было никакого шанса: Лэйн ходил за ними по пятам, зачастую засыпая такими неожиданными вопросами, которые даже невозмутимого мэтра ставили в тупик.

А еще ребенок буквально все схватывал на лету, и глядя на него, Ами понимала, что несмотря на свой юный возраст, Лэйн сильнее ее в несколько сотен раз. Манэльдор был прав — целители с таким уникальным даром рождались раз в несколько сотен лет, и это чудо, что мальчишка не попал в плохие руки, а нашел себе любящую и заботливую семью.

Не любить его было сложно. Находясь рядом с ним, Амирэль чувствовала себя счастливой, даже несмотря на отсутствие Элладриила. Дар мальчишки залечивал те раны, которые нанес сердцу Амирэль светлый Владыка, и теперь девушка смотрела на того, кого так любила, не сквозь застилавшую ее глаза розовую пелену. Нет, она не любила меньше своего эльфа, просто видела его таким, каким он был, со всеми его достоинствами и недостатками — без того налета святости и романтизма, каким наивная Ами его щедро наделила.

И себя со стороны Амирэль теперь тоже ясно видела. Она умирала от стыда за ту глупость, которую совершила, и ту жуткую путаницу, которая благодаря ей теперь возникла. По-хорошему, следовало честно все рассказать Оливии, но учитывая ее состояние и запрет целтей на любые эмоциональные встряски, сообщать такие вещи сейчас герцогине было просто нельзя, а она была той единственной, кто мог бы дать в сложившейся ситуации Ами правильный совет и хоть чем-то помочь.

О реакции мамы и отца на случившееся Ами даже думать боялась. По рассказам герцогини Ами поняла, что отец должен по возвращению из Грэммодра отправиться за ней в Айвендрилл, и девушка с замиранием сердца ждала возвращения Элладриила и того скандала, что случится, когда правда раскроется.

На удивление Амирэль, когда Элл снова появился в Ястребином Когте, он не обмолвился и словом о том, что к нему приезжал генерал Нэсс. Эльф выглядел спокойным и сосредоточенным и, пробыв в замке чуть больше недели, опять уехал по делам в Айвендрилл, заставив Амирэль теряться в догадках, почему за ней не едет отец.

Чтобы не расстраивать и не волновать шейну Оливию, Амирэль старалась скрывать от нее свою растущую с каждым днем тревогу, и единственным, кто чувствовал и понимал, что с девушкой происходит, был Лэйн. Если бы не мальчишка, Амирэль было бы совсем туго. Ребенок силком таскал Ами на прогулки следом за Оливией и Джеддом, и пока мастримы спокойно бродили по лесу, Лэйн отвлекал девушку своими рассказами и вопросами.

— Ты не должна думать о плохом, — уверенно заявил мальчик, как только Джедд с герцогиней ушли на несколько десятков эртов вперед. — Касс мне говорил, что нелюди практически неуязвимы и у них мгновенная репаративная регенерация. Значит, с твоим папой ничего не может случиться. Может, его красноглазый задержал? — предположил он.

— Кто? — Ами решила, что ослышалась.

— Кто, кто… — проворчал Лэйн. — Противный дядька с красными глазами, царь который. Вот кто.

— Магрид? — удивилась Ами. — Почему ты так решил?

— Потому что из-за него Ли и Касса тоже полгода дома не было. А потом Касс ему чего-то укоротить пообещал — и он от нас отстал. Твоему папе тоже надо ему что-нибудь откусить, он же гидра.

— Долго откусывать будет, — вздохнула Амирэль. — У Магрида в обороте больше ста рук, и вообще… того гляди, отец еще отравится.

— Слушай, — Лэйн замер с широко раскрытыми глазами, разглядывая Ами так, словно видел впервые. — Я тут что подумал… Если твой отец и сестра нелюди, выходит, ты тоже?

Амирэль изобразила на лице подобие улыбки:

— В общем — да.

— Ва-ау, — благоговейно выдохнул Лэйн, а потом выпалил: — Покажи гидру.

— У меня нет гидры, — неловко пожала плечами девушка. — Я, наверное, неправильный нелюдь.

— Но что-то же у тебя должно быть? — расстроился Лэйн.

— Только дар исцеления и эмпатии, — грустно посмотрела на него Ами.

Мальчишка задумчиво покусал губы, хмуро свел брови и озадаченно произнес:

— Что-то не сходится…

— Почему? — не поняла Ами.

— Не знаю почему, но не сходится, — заложив за спину руки, мальчишка стал нервно вышагивать взад-вперед, что-то бормоча себе под нос. — Может, ты не гидра? Может, у тебя, как у Касса — тени?

— Да нет у меня ничего, — настояла на своем Ами, не понимая, с чего Лэйн к ней прицепился.

— Есть, ты просто не знаешь, — топнул ногой этот упрямец. — Нелюди — воины, защитники. Им сущность не просто так дается. У тебя тоже что-то такое должно быть… Слушай, а ты что, и мысли мои читать можешь?

— Могу, — улыбнулась Ами.

— И о чем я сейчас подумал? — прищурился мальчик.

— Он не зануда, — покачала головой Амирэль, прочитав в голове Лэйна, что он обозвал Элла занудой.

Мальчишка вдруг вскинул голову, и его новый вопрос показался Амирэль уж совсем странным: — Скажи, а Ультринн был эльфом?

— Я не знаю, наверное… А при чем здесь Ультринн?

— Я все понял, — голос Лэйна понизился до шепота, и голубые, как незабудки, глаза стали похожи на бездонные озера. — Он был нелюдем, таким же, как ты.

— Почему "как я"? — опешила Амирэль.

— Потому что он был эмпатом-исцеляющим. Только так можно подчинить себе двадцать тысяч воинов. Вот как он уничтожил орков: он вошел в другую грань реальности, подчинил себе их разум и приказал их сердцам остановиться. Ты тоже так можешь.

— Нет, — Ами испуганно затрясла головой, но мальчишка, цепко схватив ее за руку, настойчиво поволок в сторону замка.

— Мы это сейчас проверим, — азартно бормотал он. — А то я уже себе всю голову сломал… а оно вон как.

— Я не буду ничего проверять, — уперлась Амирэль.

— Ну и правильно от тебя твой остроухий нос воротит, — ударил ниже пояса Лэйн. — Потому что ты трусиха, а Ли смелая и ничего не боится.

— Я не трусиха, — Ами остановилась, жадно хватая губами воздух. Отчего-то стало горько и стыдно, что даже маленький мальчик считает ее безвольной рохлей. — Я просто не люблю причинять кому-то боль.

— А тебя никто и не просит делать кому-то больно, — фыркнул Лэйн. — Делов-то всего — обездвижить парочку остроухих.

— А зачем их обездвиживать? — Ами опасливо попятилась от мальчишки, и он опять резко одернул ее руку:

— А кого еще? От них одних здесь толку никакого. Тарга и кухарки — есть готовят, охрана — замок охраняет, слуги — всю работу по дому делают, а твои остроухие только под ногами у всех мешаются. Ли, между прочим, уже совершенно здорова, и маленький — видала, как вырос, — мальчик выпятил вперед живот, явно пытаясь показать размеры заметно увеличившегося животика Оливии.

— Они контролируют состояние герцогини на случай если произойдет рецидив, — встала на защиту друзей Амирэль.

— Да чего там контролировать, — отмахнулся Лэйн. — Ли уже сама себя контролирует. И вообще, мы скоро к Кассу поедем. Мне Джедд по секрету сказал. И тебя с собой возьмем, — добавил мальчик. — А остроухие твои домой вернутся. Так что идем, будем на них в интересах науки опыты ставить. Они точно против не будут, а Манэльдор так и вовсе спасибо скажет.

— За что? — потрясенно выдавила из себя Ами.

— Как "за что"? — хлопнул глазами Лэйн. — За новое открытие. Ты представляешь, об этом же потом в книгах напишут. Мы с тобой станем знаменитыми, Ли с Кассом будут мною гордиться, а твой зануда, наконец, поймет, какая ты необыкновенная.

— И откуда ты все знаешь? — невольно усмехнулась Ами.

— Как откуда? — удивился мальчик. — Я всегда свое сердце слушаю, и оно меня никогда не обманывает. Ну так что, идешь со мной, или опять струсишь?

— И что я должна делать? — нервно сглотнула Амирэль.

— Все просто, — воодушевился Лэйн. — Ты должна войти в другую реальность и, используя в ней свой дар эмпата, попробовать приказать эльфам уснуть.

— А если не получится?

— Значит, эльфы не уснут, — кисло скривился мальчишка, — а мы не станем знаменитыми.

— Авантюры — это у вас семейное, — безвыходно качнула головой Ами, хорошо помня, чем кончилось требование герцогини пойти вместо нее к Владыке. Схватив Лэйна за руку, девушка повела его к озеру, где в данный момент прогуливались ее остроухие коллеги.

— Манэльдора трогать не будем, — заметив рядом с прочими эльфами мастера, предупредил Лэйн, выглядывая из-за кустов.

— Боишься его? — вдруг решила поддеть мальчишку Ами.

— Глупая ты, Амирка, — спустил ее на землю Лэйн. — Кто же нам поверит, что мы открытие сделали, если мы всех усыпим? Манэльдор свидетелем будет. Ну, давай, — пацан толкнул Ами в бок и, крепко сжав ее ладонь, закрыл глаза, вынуждая девушку сделать то же самое.

Белое поле света растворило в себе все звуки и очертания предметов, и теперь Ами видела вокруг себя только бьющиеся сердца: большое и горячее Джедда, огненное Оливии, светлые и солнечные эльфов, сотни сердец жителей Ястребиного Когтя, и девушка точно знала, кому принадлежит каждое — таково было свойство дара исцеляющих: чувствовать и узнавать тонкость и нюанс любой души.

— Давай, пробуй.

Ами повернула голову к мальчику, сияющему в другой реальности, словно луч света:

— Я не очень понимаю магическую конструкцию того, что собираюсь делать, — пожаловалась она.

— Любите вы, взрослые, все усложнять, — улыбнулся Лэйн, и в руке его вдруг словно из воздуха появился большой леденец на палочке, который мальчишка благополучно сунул себе в рот, — Одна очень красивая и добрая тетенька, когда я летал и не мог вернуться в свое тело, сказала мне, что все в моем воображаемом мире так же возможно, как и в реальном, стоит только поверить в это. Хочу вместо леденца булочку, — неожиданно произнес он. Сладкая карамель внезапно трансформировалась в румяную пышку, и ребенок, блаженно прикрыв глаза, откусил от нее приличный кусок. — И мне для этого не нужна никакая магическая конструкция, — подмигнул Ами пострел. — Только вера в себя.

Веры в себя Ами как раз и не хватало, и в этом плане девушка всегда завидовала младшей сестренке, считавшей, что если она чего-то хочет, то ни одна на свете преграда не остановит ее на пути к желаемой цели.

Расслабившись, Амирэль отключилась от посторонних звуков, обращаясь к своей сути нелюдя, и все вокруг стало неуловимо меняться: белый свет подернулся сизой дымкой, в которой начали проявляться призрачные силуэты окружающих Ами живых существ. Сейчас девушка видела даже маленькие энергетические комочки снующих туда-сюда пчел.

— У тебя глаза светятся, как у Касса, — раздался рядом удивленный шепот Лэйна.

Время словно замедлило свой бег. Ами отстраненно посмотрела на мальчика, перевела взгляд на пролетающую в эрте от нее муху, и в голове что-то резко щелкнуло.

— Остановись, — велела девушка насекомому.

Крылья мухи замерли на полувзмахе, и она, неловко дернув лапками, тут же завалилась на землю. Будто во сне, Амирэль заторможено отвела от нее взгляд, поймала в фокус двигающиеся силуэты эльфов, почувствовала такт биения их сердец, а затем, уловив их мысли, отдала ментальный приказ:

— Усните.

Тела мужчин стали медленно оседать, в другой реальности стекая вниз, подобно тягучей смоле. Пространство вокруг Амирэль завибрировало, и девушка неожиданно для себя поняла, что держит контроль абсолютно над всеми сердцами вокруг.

Необъяснимый страх от осознания силы собственной власти над другими липко пополз по коже волной неконтролируемой паники. Ами судорожно глотнула воздух, и другая реальность выбросила ее в мир звуков, запахов и теплого солнца, ударив по глазам немилосердно ярким светом.

В нескольких десятках эртов от нее на траве лежали эльфы, застыв в странных расслабленных позах, а испуганно бегающий вокруг них Манэльдор почему-то звал на помощь Джедда.

Охотник вылетел из чащи, словно метательный снаряд. Подбежав к Манэльдору, он опустился на корточки перед телами эльфов, яростно хлопая их по щекам.

— Ох, Амирка, кажется, знаменитыми мы сегодня не станем, — Лэйн толкнул потрясенно наблюдающую за происходящим Ами, выведя девушку из состояния шока. — Бежим, пока нам с тобой уши не надрали, — мальчишка резко дернул девушку за руку, волоча в сторону опущенного моста, и буквально в эту же секунду за их спиной раздался яростный рев Джедда:

— Лэйн. А ну, иди сюда, паршивец.

Лэйн ускорил шаг, улепетывая с места преступления со всех ног, а держащей его за руку Ами не осталось ничего другого, как сломя голову мчаться за ним следом.

Ворвавшись во внутренний двор Ястребиного Когтя, они метнулись к хозяйственным постройкам, и Лэйн, отодвинув доску в стене какого-то сарая, сначала затолкал туда Ами, после чего благополучно протиснулся сам.

Сердце девушки заполошно колотилось в груди, легкие горели от быстрого бега, а голова кружилась от странного чувства неукротимого азарта. За всю свою жизнь старшая дочь генерала Варгарда не совершала ничего подобного. Тихая и послушная девочка Амирэль никогда не огорчала своих родителей плохим поведением: не грубила, не перечила, не шалила… А взрослая Ами вдруг пошла на поводу у ребенка, решив поэкспериментировать над своими же друзьями.

Ужас.

Стыд и позор.

Только вот самое страшное, что стыда Ами почему-то как раз и не испытывала, а хуже всего, в чем девушка даже признаться себе боялась — вся эта авантюра ей понравилась. Именно сейчас, сидя в темном чулане, пахнущем плесенью и пылью, с сердцем, замирающим от страха быть пойманной, Амирэль чувствовала себя живой и настоящей.

— А ну, выходи, пострел, пока я тебя отсюда за ухо не вытащил, — звучно прогрохотал голос Джедда где-то совсем рядом с сараем.

Лэйн виновато шмыгнул носом, исподлобья посмотрев на стену, словно видел сквозь нее:

— У-у, следопыт, — посокрушался он. — Вот и спрячься от него… Пойдем, Амирка, иначе хуже будет, — безысходно вздохнул мальчик, после чего незадачливо потер пятую точку и выдал: — Джедд такой, что и ремня всыпать может.

Ами, поднявшаяся было во весь рост, испуганно села обратно на ящик. Вот только ремня ей для полного счастья сейчас и не хватало.

— Не дрейфь, — энергично подтянул штаны Лэйн. — На себя все возьму. Я же мужик.

Ами вдруг стало стыдно: ребенок — и тот не боялся ответственности, а она, словно пугливая мышка, пряталась в нору от каждого резкого шороха.

— Еще чего, — решительно двинулась к выходу она. — Я натворила — мне и отвечать, — отодвинув доску, Амирэль прикрыла ладонью глаза, щурясь от яркого света, а потом, проморгавшись, обнаружила грозно возвышающегося перед собой Джедда, сурово сложившего на здоровенной груди руки.

— А этот, который самородок, чтоб его светлая голова никогда не болела, где?

— Лэйн тут ни при чем, — глубоко вдохнув, Ами огляделась по сторонам и, не обнаружив лишних свидетелей, выпалила: — Это я эльфов усыпила.

— Да-да, — покачал головой Джедд. — А я по вечерам тоненьким голоском пою бабьи песни у окна и вышиваю крестиком вместе с Грасси. Лэйн, выходи, паразит.

— Ты же сам сказал, что тебе эти остроухие с их нравоучениями вот где сидят, — красноречиво провел по горлу ладошкой Лэйн, выйдя из своего укрытия. — Вот я им и организовал отдых на природе, чтобы они у вас с Ли под ногами не путались.

— Ну, погоди, организатор, — угрожающе двинулся к нему Джедд, — завтра поедем к Кассу, вот я ему все расскажу про твои проделки. Ишь, чего удумал — на живых людях заклинания испытывать.

— На эльфах, — обижено выпятил вперед губу Лэйн.

— Да хоть на гоблинах, — зло рявкнул Джедд.

— Не надо Кассу рассказывать, пожалуйста, — жалобно протянул мальчик. — Я больше не буду.

— Я же сказала, — встряла Ами, — это не Лэйн, это я все сделала. Почему Вы мне не верите?

— А ты, защитница, вообще молчи, — зыркнул на нее из-под насупленных бровей Джедд, — а то и тебя за уши оттаскаю, не посмотрю, что баба. Ладно, у этого, — кивнул на Лэйна мужчина, — детство в одном месте играет, но тебе-то, поди, не семь лет, как ему?

— Я Лэйну хотела показать заклинание мгновенного сна, — скрестив за спиной пальцы, соврала Ами, вспомнив, что так всегда делала Эстэ, когда сочиняла отцу очередную байку.

— Я вот вам обоим сейчас заклинание мгновенного ремня покажу, — Джедд вытащил из-за спины Ами Лэйна, цепко схватив его крепкой ручищей за шиворот, — на всю оставшуюся жизнь отобью желание на людях эксперименты ставить. Посидишь у меня, голубчик, до завтрашнего утра под замком, — пообещал мальчишке охотник. — И никаких пудингов и сладостей ни сегодня, ни завтра не получишь.

— А булочку? — возмущенно пробурчал Лэйн.

— И булочку тоже, — спокойно добавил Джедд. — А ты, — сурово посмотрел на Ами мастрим, — марш на кухню, Тарге в помощники. Ежели тебе руки занять нечем, так там им быстро правильное применение найдут. Перечистишь на весь замок картошки — вся дурь из головы разом и выветрится. А завтра с утречка поедешь со мной и Ли к Кассу, раз тебе твои дружки остроухие так надоели, что ты их в царство старины Ханнэша* отправить решила.

— Мы с тобой, Амирка, жертвы науки, — тягостно вздохнул Лэйн.

— Топай, жертва, — подтолкнул его вперед Джедд. — А ты — на кухню, — погрозил он Ами пальцем. — Приду — проверю.

Проводив долгим взглядом мальчика и мастрима, Ами побрела на кухню. Конечно, картошку она никогда в жизни не чистила, но уж лучше было пойти делать это, чем объясняться с Манэльдором и остальными эльфами. После выволочки Джедда смотреть им в глаза было невероятно стыдно, да и вряд ли бы учитель поверил в ее вранье про заклинание сна. Усыпить десять эльфов одним махом не смог бы даже почтенный мэтр.

Ами до конца еще даже не осознала того, что произошло, и почему-то ей очень не хотелось верить, что внутри нее спрятана такая же сила, как у Ультринна. Такая безграничная власть над кем бы то ни было пугала девушку, а еще больше пугала мысль о том, что было бы с ней, узнай о ее даре Магрид.

И, наверное, хорошо, что Джедд отправил ее на кухню, потому что веселые и разговорчивые кухарки не только отвлекли Ами своей болтовней, но и так загрузили работой, что вернувшись в свою комнату, девушка упала без задних ног и моментально вырубилась. А утром ни свет ни заря ее растормошил Лэйн, требуя собираться в дорогу.

— Ты знаешь, Амирка, чего я тут, пока меня голодом морили, надумал? — важно заявил мальчишка, наблюдая за тем, как Амирэль складывает вещи.

— Учти, я с тобой никакие опыты ставить больше не буду, — предупреждающе выставила руку Ами.

— Да я не об этом, — уточнил он. — Нельзя про тебя эльфам рассказывать.

— Почему? — хоть Ами и так не собиралась ставить в известность Манэльдора о своих открывшихся способностях, но послушать, что заставило мальчишку прийти к такому же выводу, все же хотелось.

— А вдруг они кому-то проболтаются? Опасно это. Ты, Амирка, добрая и наивная, тебя кто угодно обмануть может. Мы только Кассу все расскажем, а он точно знает, что с этим делать.

Лучшему другу отца Ами доверяла. К тому же он был единственным из окружения папы, кто все знал и о ней, и об Эстэ. Хуже от того, что маршал будет посвящен и в эту тайну, точно не будет, а совет, что делать с открывшимся даром, он и вправду мог дать дельный.

Вот только ожидания Амирэль не оправдались. Получить совет и просто поговорить с герцогом у девушки не получилось. Если бы она только могла знать заранее, чем обернется для нее эта поездка и что произойдет дальше, то, скорее всего, ни за чтобы не согласилась отправиться в путешествие с герцогиней и ее семьей.