Горькая трава полынь. Книга первая

ГЛАВА 23

Когда Эстэль вместе с шаманом покинула последнее жилище орков, ее заметно пошатывало. Голова тошнотворно кружилась и перед глазами мелькали белые точки.

Пока Моруг отвлекал хозяев и объяснял ситуацию с речкой, Эстэ опускала в бочки, в которых орки хранили воду, свои руки и незаметно резала ножом ладонь одной из них. Раны затягивались мгновенно, как и у всех нелюдей, а вот кровь, к сожалению, так же быстро не восстанавливалась, даже несмотря на то, что Эстэ предусмотрительно пыталась что-то есть и пила теккле.

— Вам необходимо поспать, — Моруг подхватил девочку под руку, двигаясь с ней к дому старосты. — Вы и так сделали больше, чем следовало. Не стоило так рисковать.

— А папа говорит, что ради тех, кто тебе дорог, стоит рисковать даже жизнью.

— У вас замечательный отец, — шаман положил свою ладонь на голову девочки, ласково погладив ее растрепавшиеся волосы. — Вы увидите его раньше, чем думаете, — загадочно поведал он. — Но рисковать все же не стоило, ведь вы — эна-тори.

— А Нарварг — эа-торн, — устало возразила Эстэ. — И ничего — вон, со своими воинами тоже деревья рубит и рвы роет…

В этот самый момент на дороге в сопровождении нескольких орков появился Нарварг собственной персоной, быстрым шагом двигаясь в сторону Эстэ и Моруга.

— Все готово, — поравнявшись с шаманом, сообщил он. — Можем начинать, как только скажете. Я хотел… — мужчина запнулся на полуслове, заметив несущуюся к ним со всех ног орчанку, у которой заболел маленький сынишка. — Раннагарр, — мрачно выругался Варг, пристально наблюдая за женщиной. — Мальчишка, наверное, умер…

— Не может быть… — испуганно затрясла головой Эстэ, растерянно посмотрев сначала на Моруга, а потом на замершую всего в шаге от них орчанку.

Заплаканная женщина нерешительно переступила с ноги на ногу, истерично всхлипнула, а затем с пробирающим до мурашек воплем рухнула Эстэ под ноги, обнимая и целуя их, словно помешанная.

— Саро… Саро*(*Спасительница), — шептала она, поливая слезами сапоги девочки.

— Какого?.. — Нарварг, не раздумывая, выхватил свой меч, но Эстэль, мгновенно наклонившаяся, чтобы закрыть собой женщину, отчаянно попросила его:

— Нет. Пожалуйста.

— Он очнулся… Он сказал, что хочет есть… — подняла на Эстэ полные слез глаза орчанка. — Пятен на его лице больше нет… нигде нет… Вы понимаете, эна-тори? — бессвязно и путано бормотала она, цепляясь за одежду Эстэль.

— Что происходит? — непонимающе наблюдая за происходящим, прошипел Нарварг.

— Простите ее, эа-торн, она просто немного не в себе, — Моруг подхватил женщину под руки, оттаскивая подальше от Эстэль. — Не соображает, что говорит…

— Уберите ее от эна-тори. Немедленно, — гаркнул своим оркам Варг.

— Саро… Саро… — обливаясь слезами и неотрывно глядя на девочку, повторяла женщина. — Да хранят вас духи земли и неба.

Сил Эстэль хватило ровно на то, чтобы вяло улыбнуться орчанке, после чего они покинули ее совершенно обессилевшее тело, и она медленно стала оседать на землю, под испуганный писк Хвостика.

Подхватив не успевшую упасть на землю жену, Варг с ужасом уставился в ее ставшее совершенно белым лицо.

— Моруг, что с ней? — бережно прижимая к себе девочку, прохрипел мужчина. — Неужели… Да нет, она не могла заразиться… Я ведь отдал ей свой амулет…

— Успокойтесь, эа-торн, — шаман положил ладонь на лоб Эстэ, а потом взял в руки истерично повизгивающего зургара. — Она просто очень устала.

— Чем вы здесь занимались? Я, кажется, просил вас просто присмотреть за девочкой, — от холодного, как лед, тона Нарварга в морозном воздухе стало еще холоднее.

Моруг спокойно выдержал пылающий гневом взгляд эа-торна и не менее спокойно сообщил:

— Ваша жена помогала мне защищать дома жителей деревни от Поветрия.

— Моруг, — пытаясь сдерживать себя, проскрежетал зубами Варг. — Она же еще ребенок. Вы что, не могли взять себе в помощники кого-то из мужчин?

— Эна-тори хотела быть полезной. И помощь ее была неоценимой, — все так же непробиваемо ответил шаман, мерно поглаживая притихшего у него на груди Хвостика. — Вам следует увезти ее отсюда в Роггерфол, эа-торн. И чем быстрее, тем лучше. Дальше я справлюсь один.

Нарварг заторможенно посмотрел на шамана, вообще переставая понимать что-либо. Он был ужасно зол. Всевидящий, и почему его окружают одни идиоты, которым даже элементарных вещей доверить нельзя? Хотя в одном шаман был прав: девочку надо было немедленно увезти отсюда. Впрочем, ее и брать с собой изначально не следовало. Сам виноват, что пошел на поводу ее капризов. Чего уж теперь других обвинять?

— Тург, — подозвал он своего помощника. — Подержи ее, — осторожно передав девочку орку, Нарварг снял с себя меховую накидку, укутывая в нее свою маленькую жену. Одарив Моруга свирепым взглядом, мужчина выдернул из его рук пискляво возмутившегося Хвостика и, грозно наставив на существо указательный палец, предупреждающе рявкнул:

— Пикнешь — выброшу по дороге. Понял?

Хвостик замолчал, но в ответ скорчил Нарваргу жуткую рожу и показал длинный раздвоенный язык, за что был бесцеремонно засунут за ворот котты, а потом награжден нелестным прозвищем "глист".

— Коней сюда приведи. И остальных собери и скажи, что мы уезжаем, — приказал Варг, отбирая у Турга девочку.

Сейчас, даже завернутая в мех, она почти ничего не весила. Тщедушный воробышек… Даже страшно было крепче сжать. Того и гляди кости переломятся. А еще Нарварга пугал ее цвет лица. Никогда орк не видел шуструю и энергичную девочку такой нездорово бледной.

— Моруг, ты уверен, что ее можно сейчас везти? Ей не станет в дороге хуже?

— Нет, — огляделся по сторонам шаман. — Здесь сейчас будут гореть костры, и повсюду стоять смрад, а эна-тори нужен свежий воздух и покой. Увозите ее быстрее.

— У меня такое чувство, что ты пытаешься меня отсюда поскорее выпихнуть, потому что не хочешь, чтобы я что-то увидел или узнал…

— Ничего такого, что вам действительно нужно сейчас знать, эа-торн, — мягко улыбнулся Моруг. — Передайте это эна-тори, когда она проснется, — шаман положил поверх меха завернутый в холстину небольшой сверток.

— Что это? — высоко поднял бровь Варг.

— Ей понравится, — туманно ответил Моруг и, заметив ведущего коней Турга, протянул Варгу руки, указав взглядом на девочку: — Я подержу ее?

Отдавать шаману Эстэль, особенно после того, как он довел ее до такого состояния, Варгу почему-то не хотелось. К тому же Моруг явно что-то скрывал, и это еще больше не нравилось молодому орку.

— Не уроните, — сердито проворчал он, передавая шаману жену.

Моруг насмешливо сверкнул глазами, словно видел в словах Варга больше, чем он хотел сказать.

— Мне, конечно, не тягаться с вами силой, эа-торн, — дождавшись, когда Нарварг взберется на лошадь, шаман протянул ему Эстэ. — Но удержать в руках девушку я еще могу. Простите… — выразительно глядя в лицо Варга, поправился он: — Девочку.

— Я оставлю здесь двух своих воинов, — испытывая непреодолимое желание, и правда, уехать подальше от шамана, обронил Нарварг. — Если что-то понадобится, пришлите одного из них в Роггерфол.

— Непременно, — склонил голову Моруг, пряча ладони в рукава одежды. — Хорошей дороги, эа-торн.

— До встречи, — разворачивая лошадь, буркнул Варг, злясь на себя за то, что испытывал перед шаманом какой-то суеверный трепет, поэтому и не мог разговаривать с ним начистоту. Отец уж точно не побоялся бы выяснить, что он скрывает.

Обернувшись через плечо на провожающего его взглядом Моруга, Варг с досадой вздохнул, а потом удобнее перехватив Эстэль, пустил лошадь быстрой рысью.

— Всему свое время, Ультрин… — задумчиво произнес Моруг вслед уезжающему с женой Нарваргу. — Время крошиться камням и время расцветать розам…

Молодой орк не слышал его слов, равно как не видел и того, что за его спиной из домов на улицу стали выходить жители деревни. С нескрываемым благоговением во взоре они пристально смотрели на покоящуюся в руках эа-торна супругу, молча и единодушно признавая в ней свою будущую королеву, Саро — спасительницу, маленькую девочку с большим и чистым сердцем…

А самого Варга в данный момент волновало только одно: он хотел успеть вернуться в Роггерфол до темноты. Завернутая в теплый мех Эстэ не подавала никаких признаков жизни, и орк все время беспокойно наклонялся к ее лицу, чтобы понять, дышит она или нет. Не понимал мужчина одного — чем можно было так утомить девочку, что она обессилела до такой степени, что буквально вырубилась? И это та, которая за всю дорогу из Аххада в Грэммодр даже виду не подала, что устала.

Что-то не складывалось в голове у орка и поедом грызло изнутри. Словно какая-то очевидная истина лежала на поверхности, а он смотрел-смотрел — и упорно ее не замечал. Возможно, следовало спросить саму Эстэль, чем это они с Моругом занимались в его отсутствие, только не уверен был Варг, что мелкая язва скажет ему правду, а еще больше опасался получить в ответ очередную фигу под нос или какое-нибудь едкое замечание в свой адрес.

Зимние сумерки стали стремительно спускаться на занесенную снегом степь, пробирая холодом до самых костей. Варг еще плотнее укутал девочку в мех, а почувствовав, как трясется и жмется к нему под не очень греющей и самого Варга шерстяной коттой Хвостик, выволок его из-за пазухи и засунул к спящей Эстэль.

Кому скажи, что эа-торн нянчится с зургарышем — подняли бы на смех. Но у Варга рука не поднималась обидеть беззащитное существо, особенно после того, как он увидел, с какой отвагой и самоотверженностью девочка его защищала. Орк до сих пор не мог забыть ее горящих холодной решимостью глаз и приставленного к горлу ножа. И все же, что ни говори, а младшая дочь у генерала Нэсса была странной. Вместо туфель и платьев предпочитала сапоги и мужскую одежду, лучшим украшением считала отцовский нож, а в качестве ручной зверюшки держала зургара — тварь, которую в Грэммодре и на порог дома бы никто не пустил.

Не девочка, а пацан какой-то.

Поэтому Варг не уставал благодарить Всевидящего за то, что девочкам не передавались кровь и способности нелюдей. При всем уважении к Нэссу Варгарду, жену-трехголовую гидру, да еще и с таким характером, как у Эстэль, он точно бы не пережил.

— Эа-торн, — к Нарваргу подъехал Тург, стараясь говорить как можно тише, — нас, похоже, преследуют.

Варг мгновенно напрягся, резко развернув голову в ту сторону, куда указал орк.

— Откуда в степи норвил? — заметив на расстоянии нескольких сотен эртов следующую за ними серую тень существа, нахмурился мужчина.

— Похоже, следует за нами от самого Сухого Дола, — удивил его еще больше Тург.

— Возле Сухого Дола не живут норвилы, — Варг наклонился в седле, желая получше рассмотреть зверя.

— А что, если этот тот самый, которого вы шуганули утром?

— И с какой радости он увязался за нами следом? — недоверчиво покривился Нарварг.

— Так добычу вы у него вкусную отняли, — предположил орк. — Девчонка-то, поди, сладко пахнет. Нежная да мягкая — это вам не орк какой-нибудь костлявый. Может, думает, что вы отпустите ее, а он тут как тут.

Не то чтобы Нарварг испугался — отпускать от себя девочку он точно не собирался — но от слов Турга внутри неприятно заскребло.

— Через лес не поедем. Разворачиваемся на главную дорогу, — распорядился Варг. — Уж больно этот норвил на вожака похож. Гляди, как бы нас его стая у самой столицы не поджидала.

— Давно говорил Урхурту, что надо этих тварей перебить. Что-то слишком много их под Роггерфолом развелось.

— Умные они, — вздохнул Варг. — Чуют, что Поветрия в столице нет, вот и перебрались к безопасному месту поближе. Уйдет болезнь — и они уйдут.

— Вот и папаша ваш о том же… — досадливо махнул рукой орк. — И сдались вам эти норвилы?

— Ты видел когда-нибудь, как норвил сражается? — усмехнулся Варг.

— Ну, видел, — заломил бровь Тург.

— Они до последнего вздоха борются за свою жизнь. Они воины — воины, достойные уважения. Поэтому отец и не разрешает их убивать. А потом, они ведь никого не тронули из горожан. Так что вроде и не за что…

— Вы еще кормить их прикажите, чтобы орков не ели.

— В лесу достаточно еды. Норвилы сами себя прокормят, — Нарварг вновь вытянул шею, чтобы убедиться, что самец продолжает следовать за ними.

Такое мужчина видел впервые. Обычно норвилы преследовали добычу стаей, а вооруженных орков и вовсе обходили дальней дорогой. И хотя существа были довольно крупными, а в холке даже повыше лошади — нападали они обычно на дичь, которая значительно уступала им в размерах. Зачем этот плелся за ними следом, вообще было загадкой.

— Может, выстрелить в него? — предложил Тург.

— Нет, — рыкнул Варг. — Отпугни только.

Тург странно посмотрел на эа-торна, но ослушаться приказа не посмел. Нарварг понимал его недоумение — никто в Грэммодре не церемонился с дикими тварями. Откуда же другу было знать, что норвилы были слабостью высокородного полукровки? Столько лет Варг изучал их повадки и язык, мечтая однажды подобрать себе детеныша и приручить. Осуществить задуманное у него никогда не получалось. Взрослые особи слишком бдительно и ревностно охраняли свое потомство, а убивать их для того, чтобы забрать щенка себе, Варгу не позволяла совесть.

— Убежал вроде, — спустя несколько минут, вернулся к Нарваргу Тург. — Хотя, кто его знает, может, отошел еще на несколько сотен эртов и преследует дальше. В темноте-то не видно.

— Ничего, поймет, что мы не через лес поедем — сам отвяжется.

Варг оказался прав: когда отряд оказался под стенами Роггерфола, зверя и близко не было видно. Рискнуть подойти под самые стены столицы мог только сумасшедший норвил. Тот, что преследовал отряд Нарварга, на безумного был совсем не похож.

Добравшись до своего этажа, Нарварг хотел занести девочку в ее комнату, но за время ее отсутствия никто не удосужился там топить камин, поэтому от стен тянуло зимним холодом, а цветные "шторки", развешанные на окнах, вызывали у эа-торна приблизительно такую же реакцию, как у быка красная тряпка.

Пнув ногой валяющуюся на полу почему-то разодранную куклу, Варг тихо выругался и понес девочку к себе. Уложив ее на свою кровать, мужчина осторожно стянул с нее сапоги и плащ. Помявшись в нерешительности, стоит ли снимать с нее остальную одежду, орк зачарованно простоял над Эстэ несколько минут, и только когда растянувшийся на подушке Хвостик негромко пискнул, пришел в себя и решил, что делать этого все же не стоит.

— Эй, глист, твое место на полу, — прошипел на зургара Нарварг, укрывая Эстэль меховым одеялом.

Наглое существо растопырило свои мелкие клешни, наставило на Нарварга свои три куцых шипа и выдало:

— Ры-ы.

— Я тебе сейчас хвост узлом завяжу, — рассвирепел Варг. — А ну, пошел вон отсюда.

Зургар, мгновенно сообразив, что силы неравны, шустро юркнул под одеяло и спрятался где-то в одежде своей хозяйки, совершенно точно понимая, что орк туда за ним не полезет.

— Ну, зараза, — покачал головой Варг. — И на глаза мне не показывайся. Пришибу.

Это вообще ни в какие ворота не лезло: одно дело пожертвовать свою кровать этой мелкой занозе — жена как-никак, и совсем другое — держать в ней наглого зургара. Значит, он — эа-торн, будет спать на полу, а эта хвостатая глиста — нежиться на его перине.

Некстати вспомнился орк, упустивший девочку, и снедаемый желанием начистить кому-то морду за все свои неприятности, Нарварг, глубоко вдохнув, решительно пошагал из комнаты.

Не успел мужчина дойти и до конца коридора, как из-за угла появился Олог вместе с тем самым охранником, которого Варг приставил сторожить Эстэ. Правый глаз орка превратился в узкую щелочку, вокруг которой расплылся огромный фиолетовый синяк, видимо, оставленный щедрой рукой Олога.

— Эа-торн, — радостно оскалился Олог. — А я тут… — и заткнулся, так и не договорив, получив от Нарварга кулаком по левому глазу.

— Для симметрии, — выпуская пар, злобно выдал Варг. — Будете мне коридор вместо ларэнт подсвечивать, раз больше ни на что не годитесь.

— Так я объяснить хотел… — потер ушибленное место Олог. — Тут что-то странное происходит…

— Почему комната эна-тори не топлена? — накинулся на него Варг. — Какого Раннагарра ты туда хлам всякий натаскал? Я тебя что просил сделать?

— Красоту навести, — виновато потупился орк.

— За каким драным огром ты старый балдахин от кровати на окна повесил, а гобелен на пол постелил?

— Так ковер все-таки…

— Идиот, — не выдержал Варг. — Гобелены на стены вешают.

— Меня всяким премудростям, как вас, не учили, — обиженно выдвинул вперед тяжелую челюсть Олог. — По мне, лучше теплых шкур ковра нет…

— Вот и постелил бы ей шкуры на пол.

Олог хмуро свел к переносице брови и тяжело вздохнул:

— Так не дали.

— Кто не дал? — недобро прищурился Варг.

— Морилис и Глимди, — неохотно пожаловался орк. — Сказали, что эна-тори полагается приданое, вот им пусть и украшает свою комнату.

Нарварг шумно втянул носом воздух, а потом разъяренно выплюнул:

— Жабы. И правда, пороть пора. А ну, за мной, — кивнул он головой оркам.

Учитывая настроение Варга, мысль устроить зарвавшимся женам отца показательную трепку действительно посещала мужчину, вот только подходящей причины у него для этого, как ни крути, не было. Женщинам, и правда, полагалось, переезжая к мужу, забирать свое приданое. Так что Морилис и Глимди, по сути, ничего крамольного не сказали. Но какое приданое могла с собой взять Эстэль, если они с отцом практически выкрали девчонку?

И все же поставить на место злобных баб следовало. Никто не имел права в его собственном доме отказывать в чем-либо его жене.

Чего не ожидал Нарварг, так это того, что вместо словесного разноса судьба предоставит ему шанс не только проучить завистниц, но и получить от этого процесса моральное удовлетворение.

Первое, что бросилось в глаза орку, когда он ворвался в комнату Морилис — это покрывающая пол огромная шкура снежного рикса, которого Варг поймал год назад на охоте. Белого гиганта, задравшего трех орков, эа-торн заколол прямым ударом в сердце. На его руке до сих пор имелись шрамы от его когтей.

— Как ты посмел войти в мою комнату, — мгновенно вскочила с кровати орчанка, едва ли не плюясь в лицо Варга ядом. — Что тебе здесь нужно? Вот вернется Урхурт, я ему расскажу, что его сынок ворвался ко мне среди ночи и меня домогался.

— Меня жабы не привлекают, — резко осадил ее Нарварг. — А я смотрю, ты тут неплохо устроилась… — огляделся по сторонам он, демонстративно подцепив мыском сапога шкуру на полу. — И что из всего этого, — обведя взглядом предметы интерьера, — твое приданое? — не без сарказма поинтересовался он.

— Да как ты смеешь, полукровка? — негодуя вскинулась Морилис.

— Я? — Нарварг наигранно расширил глаза, после чего раскатисто громыхнул: — Как ты посмела забрать себе вещи, принадлежащие моей жене?

Орчанка от такого неожиданного заявления даже рот забыла закрыть.

— Ты что несешь? — вытаращилась на Варга она. — Здесь все принадлежит мне.

— Да-а? — язвительно протянул Нарварг. — Я что-то не припомню, чтобы дарил тебе шкуру убитого мною рикса…

Морилис сконфуженно поморщилась, издав какой-то нечленораздельный звук.

— Она в кладовой лежала, — женщина, нервничая, заломила руки, стараясь не смотреть молодому орку в глаза. — Я спросила у Урхурта разрешения, и он сказал, что я могу ее взять себе.

— А почему ты спрашивала разрешения у отца, если знала, что рикса убил я? — Нарварг сложил на груди руки, припечатав ее холодом своего взгляда. — Эта вещь принадлежит моей жене.

— Но у тебя тогда не было жены, — нелепо возразила Морилис.

— Теперь есть, — невозмутимо сообщил Варг. — Олог, забирай, — обернувшись к своему помощнику, указал на шкуру он.

— Но… — орчанка стала беззвучно хлопать губами, когда Олог бесцеремонно скрутил ее белый лохматый ковер и всунул тот в руки громиле Морту, стоявшему за его спиной.

— Какое замечательное кресло, — положив ладонь на спинку деревянного кресла-качалки, Варг резким нажатием руки привел его в движение. — Не припомнишь, Олог, сколько времени я потратил на его изготовление? — буднично поинтересовался у орка эа-торн.

— Два месяца, хозяин, — услужливо подсказал Олог. — Я почему запомнил… — радостно оскалился он. — У меня ж сестра родить должна была аккурат через два месяца, как вы его начали делать. А я все гадал — успеете или нет? Хотел попросить его у вас для Хильди, а у нее зад так разнесло, что она не то что в кресло — в двери с трудом пролазит.

— А как мое кресло оказалось у тебя, Морилис? — Варг любил работать с деревом и ему нравился сам процесс, поэтому он никогда не задавал себе вопрос, куда из его мастерской деваются созданные им предметы мебели или безделушки. — Тоже из кладовой взяла?

— Мне Урхурт разрешил, — пошла темными пятнами Морилис.

— А я не разрешаю, — издевательски улыбнулся Варг. — Это кресло я сделал для своей жены.

— Забрать? — тут же схватился рукой за подлокотник Олог.

— Угу, — удовлетворенно кивнул ему Варг, радостно подмечая, как вытягивается при этом лицо орчанки.

— Все? — злобно прошипела она.

— Нет, — Варг медленно опустил ладонь на шарообразный набалдашник на спинке кровати. — Помнится, когда я делал эту кровать, все думал — как же удобно на ней будет спаться моей жене.

— Какая жена? — не выдержала Морилис. — Ты эту кровать три года назад сделал.

— Вот, — радостно поднял вверх указательный палец Нарварг. — Вот тогда и подумал: "А не пора ли мне жениться?" Выносите, — повелительно приказал он Ологу и Морту.

— А я на чем спать буду? — взвизгнула орчанка.

— Олог, притащишь ей ту рухлядь, что в комнате Эстэль стоит, и тряпки, так и быть, тоже отдай, — снисходительно махнул рукой Варг, покидая опустошенную спальню мачехи.

У Глимди молодой эа-торн обнаружил сделанный его руками прикроватный сундук, парочку стульев и столик с зеркалом. Аналогичный столик Нарварг увидел у Магрида в Арум-Рисире, и тот настолько понравился молодому орку, что когда он вернулся в Грэммодр, полдня рисовал эскиз мебели, чтобы не забыть даже мелкой детали. Зеркала в Роггерфолле считались роскошью: во-первых, орки их сами делать не умели, а во-вторых, довезти зеркала из Аххада или Айвендрилла и не разбить при этом было чрезвычайно сложно. То зеркало, что было вставлено в деревянную оправу, Варгу удалось сделать только с третьей попытки. И, наверное, ни одному своему изделию он так не радовался, как этому. Конечно, оно было не таким изысканным, как серебряные зеркала во дворце Магрида, но зато не менее ценным. А тот факт, что смотреться в него теперь будет не недолюбливающая его мачеха, а маленькая разбойница, почему-то поднимал настроение Нарварга до невероятных высот.

— Гобелен повесишь на стену над кроватью, кресло поставь возле камина после того, как выбьешь на снегу шкуру. И позови Мэни, пусть поможет перестелить постель и расставить все остальное, — распорядился Варг, когда вся экспроприированная мебель была снесена в комнату Эстэль. — Да, и дров натаскай к очагу, — развернулся он у самого порога.

— Будет сделано, — сверкнул подбитым глазом Олог, вытянувшись перед эа-торном в струнку.

— Не перепутай ничего, — скептично покривился Варг. — И приглядывай за девочкой, пока я с кухни не вернусь.

Олог нервно сглотнул, и на лбу его проступила испарина. Орк готов был таскать мебель по всему дворцу до самого утра, лишь бы не сторожить эна-тори, которая, как казалось мужчине, умела таинственным образом проходить сквозь стены.

Когда искупавшийся и поужинавший Варг вернулся в свое крыло, у Олога от перенапряжения дергалась щека и тряслись все поджилки. Мнительный орк каждые пять минут забегал в спальню эа-торна проверить, на месте ли девочка, а потом на всякий случай приводил Морта, чтобы тот подтвердил, что ему это не привиделось.

Фраза Нарварга: "Свободен до завтра" вызвала у Олога эйфорию подобную той, что приходит от бочонка выпитого теккле. Орк несказанно радовался, что до утра сбагрил заботу об эна-тори на ее законного супруга. Собственно говоря, он был бы не против, если бы Нарварг вообще привязал ее к себе веревкой и для безопасности водил за собой повсюду. Олог даже подумывал над тем, чтобы озвучить эту гениальную мысль хозяину. Останавливали его от этого шага только подбитый глаз и память о том, какая тяжелая рука у полукровки.

Олог и представить себе не мог, что подобные мысли возникали и у самого эа-торна. Глядя на спящую девочку, Варг почему-то совершенно не был уверен в том, что обнаружит ее утром на том же самом месте, где положил вечером, и это несмотря на то, что он лично закрыл замок на два оборота, а потом еще и задвинул засов.

Похоже, закрытые двери для дочери генерала Нэсса особой преграды не составляли, и Варг, в принципе, догадывался, что она их чем-то вскрывает. Вот только как ей удавалось проходить незамеченной мимо охраны, для эа-торна до сих пор оставалось загадкой.

Устроившись на полу возле камина, Нарварг еще долго размышлял над этой странностью, пока накопившаяся за день усталость не сделала свое дело, и орк не провалился в глубокий крепкий сон.

Огонь раскрашивал лицо мужчины багрянцем и пурпуром; жадно, словно голодный пес, обгладывал щедро насыпанные ему поленья, танцуя на их обугливающихся телах свой ритуальный танец. Жар из очага медленно заполнял одетую в полумрак комнату, и спящей под двумя одеялами Эстэль стало невыносимо жарко.

Открыв глаза, она несколько минут заторможенно смотрела в потолок, плохо понимая, где находится. Взгляд девочки спустился к ярко полыхающему камину, на полке которого возвышались деревянные фигурки лошадей, и губы Эстэль тронула счастливая улыбка.

— Мой недоорк, — нежно прошептала она, приподнимаясь на локтях и разглядывая спящего на полу Нарварга.

На секунду нахмурившись, Эстэ вдруг подумала, что спать ему там должно быть очень холодно и твердо, поэтому, захватив подушку и одеяло, она слезла с кровати с твердым намерением поухаживать за белобрысым супругом. К ее большому удивлению, мех, на котором лежал Варг, оказался очень толстым, а тепло от камина грело лучше любого одеяла. Сползший следом за Эстэль Хвостик, недолго думая, неожиданно взобрался на грудь недоорка, а затем, свернувшись на ней калачиком, сладко зевнул.

Удивленно приподняв бровь, девочка понимающе хмыкнула и, пристроив под боком мужа подушку, быстренько улеглась рядом.

— А знаешь, Хвостик, — шепнула зургару Эстэль, — тут, и правда, удобней, чем на кровати. Будем спать с белобрысым, чтоб ему скучно не было.

Закрыв глаза, девочка расплылась в улыбке и, начиная засыпать, блаженно вздохнула: мех был пушистым и мягким, свет от очага мерцающим и убаюкивающим, а орк… орк — большим, теплым и уютным, и самое главное — он был рядом.