Горькая трава полынь. Книга первая

ГЛАВА 33

Темнота не пугала. Она обволакивала, тихим шепотом проникала в разум, увещала, притупляла инстинкты. Доставшаяся Варгу от матери-дроу способность видеть в темноте не хуже кошки сейчас больше огорчала его, чем радовала. Он предпочел бы не видеть ни этой камеры, воняющей чужим страхом и сыростью, ни собственных рук, прикованных к стене цепями, ни железных прутьев решетки, за которыми начиналась свобода.

Собственное бессилие, наверное, не ощущалось бы так безысходно остро, если бы не смерть отца. Его лицо стояло перед мысленным взором Варга, как живое, и как бы парень ни сжимал зубы и ни глотал подкатывающую к горлу горечь, слезы больно резали глаза, застилая взгляд мутной поволокой.

Кто?

Кто мог такое сделать?

Кому хитрый и всегда осторожный фэа-торн мог доверять настолько, что пустил в свою комнату и позволил подойти так близко? Кто взял из сумки нож Нарварга, точно рассчитав, на кого падет подозрение? Нож вошел в грудь Урхурта по самую рукоять, и совершить такой точный удар мог только кто-то довольно высокий и сильный.

Кто?..

Варг терялся в догадках, не зная, кого подозревать. Если самого Нарварга за кровь дроу недолюбливали многие в клане, то Урхурта любили и уважали все. Как могло случиться, что враг подобрался так близко, а кто-то свой оказался предателем? Возможно, Нарварг смог бы отыскать в комнате отца какие-нибудь следы и зацепки, если бы не эта проклятая темница. Предатель учел и это. Когда Варг выйдет отсюда, что-либо обнаружить в комнате отца уже будет невозможно.

Темнота глухо изрыгнула подозрительные шаркающие звуки, и Нарварг, отвлекшись от тягостных мыслей, поднял голову, сосредоточенно вслушиваясь в хорошо различимый шелест чьих-то шагов. Не одиночных. Приближалось, как минимум, трое. Пришли поглазеть на закованного в цепи полукровку, или охрана пропустила к Варгу кого-то, чтобы поговорить?

Это было ни то, ни другое.

Варг понял это сразу, когда из-за поворота опасно выдвинулись высокие фигуры с высоко поднятой над головой ларэнтой. Спины напряжены, лица скрыты, в руках мечи, на которых видны следы чьей-то крови… Они пришли не разговаривать, они пришли убивать.

Варг отчаянно дернулся, и цепи жалобно звякнули, натянувшись тугим канатом. Пронзительная мысль, словно молния, ударила в голову: неужели он умрет вот так — прирезанный мечом предателя, как тупой скот?

Разум не желал принимать очевидной неизбежности, цепляясь за жизнь из последних сил. Что он — беспомощно растянутый на цепях, словно жертвенный копр — может противопоставить трем вооруженным воинам? Подтянувшись на руках, он успеет отбить ногами нападение первого, отсрочив свою смерть на пару минут. Возможно, сможет продержаться чуть дольше, прежде чем подосланные к нему убийцы набросятся всем скопом и истыкают мечами, как подчеревок, нашпигованный чесноком. Будь у Варга свободны руки — у него, даже у безоружного, был бы шанс, а так…

Скай*, как же хотелось жить.

Орки подошли к решетке вплотную, открывая висевший на двери замок, и мышцы Нарварга окаменели в напряжении, заставляя сердце загнанно колотиться о ребра. Убить себя без сопротивления он не даст. Грудную клетку первому, кто сунется, он точно успеет проломить.

Несмазанная дверь истерично скрипнула, посылая нервное эхо по темному подземелью, и первый наемник, уверенно перешагнувший через порог, вдруг, нелепо дернувшись, харкнул кровью, а потом повалился к ногам Нарварга тяжелым мешком. Тот, что стоял за его спиной, резко развернулся, но даже не успел что-то предпринять, потому что в лоб его с тонким свистом врезался метательный нож, мгновенно раскроив череп.

На пороге темницы Варга теперь валялось два трупа — один с ножом в затылке, другой с ножом во лбу. Третий мужчина, схватившись двумя руками за меч, лихорадочно вертел головой по сторонам, пытаясь понять, откуда надвигается угроза. Тщетно. Из пустоты молниеносно появилась мерцающая тень, раздался отвратительный хруст костей, после чего обезглавленное тело орка грузно завалилось рядом со своими незадачливыми дружками.

От ужаса у Нарварга на затылке зашевелились волосы, когда мрак подземелья рассеялся от яркого свечения глаз выплывшего из темноты существа.

Ничего подобного Варг в жизни не видел.

Гибкое змеиное тело жуткого Нечто было похоже на жидкое серебро: текучее, изменчивое, притягивающее взгляд и отдающее рябью в глазах. Тварь то исчезала, то появлялась, вспарывая густую черноту темницы своими шипастыми золотыми гребнями, венчавшими огромную голову. Существо внезапно буквально растаяло в воздухе, а потом появилось перед Нарваргом так неожиданно, что он оторопело вжался в стену, не зная, чего ожидать дальше.

Сапог мужчины что-то коснулось. Наклонив голову, он гулко сглотнул, уставившись на серебряный хвост гигантской змеи, спиралью закручивающийся вокруг его ног и полностью обездвиживающий орка. Тварь резко подалась вперед, скользнув по телу Нарварга гибким сияющим корпусом. Голова существа замерла в сикре от лица парня так, что теперь он мог видеть каждый похожий на острый сай зуб в оскаленной пасти чудовища, то ли пришедшего ему на помощь, то ли собирающегося сожрать.

Откуда оно вообще здесь взялось? Что это такое?

Остальные мысли как-то разом исчезли из головы орка, когда из пасти монстра появился раздвоенный язык, а потом скользко и щекотно прошелся по щеке Нарварга, оставив на ней мокрый след.

…"Точно сожрет" — запоздало мелькнуло в сознании Варга. Но уж лучше погибнуть от змеиных зубов, чем от рук тех, кого еще вчера считал друзьями.

Чудовищная тварь хищно изогнулась, готовясь к атаке, и Нарварг даже зажмуриться не успел, когда она неуловимо бросилась вперед, раззявив свою жуткую пасть.

Рука орка, поднятая вверх прикованной к стене цепью, внезапно безвольно упала вниз, а болтающийся на ней наручник с несколькими оборванными звеньями звонко брякнул о каменную кладку.

Пока Варг заторможенно пытался понять, что произошло, странная змея одним щелчком челюсти перекусила вторую удерживающую парня цепь, после чего, приподнявшись на скрученном кольцами хвосте, не мигая, уставилась своими сияющими глазами в лицо орка.

Дерьмо огра. Да она перекусывала каленый металл с такой легкостью, словно грызла орешки. Варга мерзко передернуло, когда он представил, что случилось бы с его головой, сомкнись на ней зубки этого "милейшего" существа. Что ему от него было нужно?

Теряться в догадках дальше ему не дали. Змея обползла Варга по кругу и бесцеремонно толкнула в спину, требуя шагать вперед.

Переступив через тела убитых, орк стремительно наклонился, поднимая с земли меч одного из них, а когда развернулся, чтобы защититься от чудовища, то обнаружил за своей спиной лишь голые стены темницы. О присутствии в ней серебряного монстра теперь напоминали только порванные цепи, жалко свисающие с вбитых в камень штырей.

Но он же не сумасшедший? Он видел тварь собственными глазами. Куда она делась?

— Эй, ты где? — голос оцарапал горло, в тишине подземелья прозвучав, как ржавый скрип. — Что тебе нужно от меня? — осторожно ступая дальше, прошептал мужчина.

Носок его сапога уткнулся во что-то мягкое, что оказалось до боли знакомым Нарваргу заплечным мешком. Как он здесь оказался?

Подняв с пола сумку, Варг растянул тесемки, а когда обнаружил внутри свои вещи, растерялся еще больше.

Что происходит?

Не убийцы же его принесли, чтобы отправить в последний путь с максимальным комфортом?

Мужчину опять сильно толкнули в спину, и он едва не свалился, пробежав по инерции вперед несколько шагов.

— Чего ты хочешь? — рвано выдохнул Нарварг опять появившемуся словно из ниоткуда странному существу. — Зачем спас меня?

Серебряная змея медленно проползла вперед, слегка наклонив голову, словно приглашала пойти следом, и Варг облегченно выдохнул. Жрать она его явно не собиралась. Повезло. Хотя… не факт.

Чудовище стало двигаться быстрее. Оно бесшумно ползло извилистыми коридорами куда-то в одному ему ведомом направлении, и теперь Нарварг едва успевал бежать за ним следом, не понимая, зачем и почему это делает. Глупость какая-то, словно кто-то заставил…

Впереди возник тупик, глядя на глухую каменную стену которого в голову Нарварга не пришло ни одной умной мысли, зачем жуткому существу понадобилось его сюда привести.

Змея, между тем, высоко поднявшись на своем хвосте, мертво вцепилась зубами в держатель для факела на стене, резко дернув его вниз.

Поначалу Нарварг было решил, что, возможно, этой заразе нравиться жрать железо или точить об него свои клыки, но когда стена с грохотом стала сдвигаться влево, открывая тайный проход, грязно выругался:

— Скай.

Как долго под замком существовал этот переход, и кто еще знал о его существовании? Не отсюда ли пришли наемники и тот, кто убил отца?

Змея недовольно зашипела и снова толкнула Нарвага, вынуждая идти дальше, но это было уже лишним. Теперь орку и самому было интересно, куда выведет его эта подземная дорога.

Она была довольно длинной. Наверное, понадобился не один год, чтобы ее построить. Не один год… Мрачный Сардарр, да ведь она здесь, вероятно, существует со времен Конгуда. Вот как сообщники Асгара пробрались в замок.

Следовало проверить здесь все раньше.

Сколько раз он убеждал отца перестроить замок и сделать что-то с подвалом, но в ответ лишь слышал: "Не занимайся глупостями, сынок". Наткнись он на этот проход пару лет назад, возможно, все сложилось бы иначе. Хотя… кого он обманывает? Могло сложиться и так, что бежать ему сейчас было бы некуда.

Монстр внезапно остановился, но лишь для того, чтобы дернуть еще один обнаружившийся на стене держатель, открывавший вторые двери.

В затхлое помещение ворвался свежий воздух весны, птичье многоголосье и яркий дневной свет. Нарварг зажмурился, и в этот момент чокнутая змея щедро пнула его мордой под зад, не дав даже оглядеться.

Спина мгновенно взмокла, а ноги задеревенели, отказываясь идти дальше, потому что со всех сторон на Нарварга смотрели ставшие пронзительно-бирюзовыми в перекрестье солнечных лучей глаза норвилов. Хищники живым кольцом сидели на черной земле, разглядывая Варга с гастрономически-жадным интересом. Бежать было некуда. Впереди клыкасто-шипастая стая, позади — монстр еще похлеще.

Нарварг затравленно оглянулся на змею. Она что, специально его сюда привела? Сама наелась головой орка, а Варгом в качестве обеда решила поделиться с дружками?

Глаза змеи ярко вспыхнули, превращаясь в два серебряных провала, и звери молча опустились на землю, подчиняясь ее безмолвному приказу. Варг наблюдал за происходящим, как за странным сном. Такое чувство, что все это происходило не с ним и не на самом деле. Смерть отца, подосланные убийцы, спасающий, вместо того, чтобы сожрать, монстр, тайный ход, норвилы…

Один из них, выжидающе склонив голову, как-то слишком внимательно и пристально смотрел в глаза жуткой змеи, как будто общался с ней на тайном языке, потом, плавно двинувшись в сторону Варга, беспокойно зашевелил носом, шумно принюхиваясь к чужому запаху. Морда существа замерла в опасной близости от лица Нарварга, и бирюзовые глаза с прожилками темно-синих вкраплений в радужке не мигая, уставились в глаза орка, словно зверь решил поиграть с ним в гляделки. Черный круглый зрачок внезапно расширился, заполняя собой все больше пространства, норвил тихо фыркнул, а потом мягко лизнул щеку Нарварга немного шершавым, но приятно-теплым языком.

Затаив дыхание, парень смотрел, как грозное существо опускается у его ног послушным ковриком, расслабленно пуская по земле длинным хвостом ленивую волну, как переевший сметаны сытый кот. Змея снова больно толкнула Нарварга в бок, явно намекая на то, что он должен что-то делать.

— Что? — сердито развел руками он. — Что опять не так?

Норвил подозрительно хрюкнул, то ли потешаясь над орком, то ли считая его непроходимым идиотом, а змея, красноречиво указав взглядом на спину зверя, подтолкнула к нему совсем растерявшегося Нарварга.

— Мне? На него? — не поверил парень.

Использовать норвила в качестве лошади могло прийти в голову только отчаявшемуся смертнику, впрочем, перспективы Варга не особо от оного и отличались. В конце концов, если его не сожрали сразу, значит вряд ли станут есть и впоследствии. Непонятным только оставалось то, зачем он всем этим существам понадобился, и что конкретно они от него хотели?

Беззвучно выдохнув, Нарварг осторожно взялся рукой за костяные пластины брони, прикрывающие мощную холку существа, и, перебросив ногу, уселся на его широкую спину. Зверь рывком поднялся с земли, взметая ударившим по земле хвостом частички дерна и мелкого гравия. Мышцы зверя, перевитые жгутами сухожилий, опасно напряглись, по жесткой броне от кончика носа до затылка зазмеилось бирюзовое свечение, и дымчато-серое тело зверя превратилось в натянутый нерв — упругий и звенящий неприкрытой угрозой.

В груди Нарварга безотчетно екнуло от ощущения хищной грации норвила, ощущавшейся каждой мышцей зажимавших его бока ног орка. Это было так непередаваемо восхитительно, словно ты оседлал изменчивую стихию, заставив ее подчиняться тебе и верно служить.

— Туман, — не сдерживая эмоций, прошептал Нарварг, ласково погладив рукой лоснящуюся шкуру существа. — Я буду звать тебя Туманом. Ты такой же неуловимо-легкий и таинственно-красивый.

Зверь одобрительно хмыкнул, признавая за всадником право его так называть, а потом, ветром сорвавшись с места, помчался вперед, увлекая за собой свою серую стаю.

Хищники всего за какие-то считанные минуты преодолели огромное расстояние, превратившись для наблюдавшей за ними серебряной гидры в едва различимые темные точки, но только когда они совсем исчезли из виду, Эстэль позволила себе вернуться в человеческий облик.

— Каждой тайне свое время, чтобы раскрыться, — грустно произнесла она слова Моруга, теперь очень хорошо понимая их смысл.

Пугать Нарварга новостью, кем на самом деле она являлась, девочка не хотела. Слишком явно читались на его лице ужас и отвращение, когда он впервые увидел ее сущность. Больше всего Эстэ боялась, что узнай Нарварг правду — то больше никогда не захочет ее целовать так нежно, как сделал это утром: на виду у всех, не стыдясь и не скрываясь. Нужно было время, чтобы ее любимый недоорк привык и принял тот факт, что его жена на самом деле не человек, а нелюдь, с темной кровью жутких порождений Раннагарра. Наверное, для этого нужно было очень сильно ее полюбить, чтобы не видеть в ней монстра — любить так же, как мама, папа, Ами… Эстэ понимала, что белобрысый орк ее не любит. Пока не любит… Но уже относится с нежностью и теплотой, а это немало. Совсем немало, если учесть, что поначалу он даже смотреть в ее сторону не хотел.

Смахнув непрошеные слезы, Эстэль тоскливо посмотрела на каменную стену, закрывавшую проход. Нужно было возвращаться, пока не обнаружили пропажу Нарварга. Нельзя было отходить от задуманного плана. Завтра вернется отец, Эстэ расскажет ему всю правду об Асгаре и смерти Урхурта, и уже вместе с папой она поедет к Моругу за своим недоорком, и тогда, вернувшись с армией Аххада в Роггерфол, они восстановят справедливость и наведут порядок в этом "царстве" предательства и обмана.

Поначалу Нарварг был настолько увлечен сумасшедшей ездой на норвиле, что даже не задался вопросом, куда он его везет. Какая разница, если о таком любой хасс-эшарн мог только мечтать. Да нет, вранье — даже не мечтал. Нарварг мечтал просто хотя бы приручить зверя, а уж о том, чтобы влезть на него верхом, как на свою Индис, не шло даже речи. Ощущения были непередаваемыми, на какое-то время они даже вытеснили из сердца боль о тяжелой утрате, и только когда впереди замелькали волнистой грядой холмы, Варг понял, к кому движется Туман.

И как он раньше не догадался, что происходит? Такая мистика с приручением диких тварей была под силу только Моругу. Шаман, читающий чужие судьбы, конечно же, знал, что случилось, и прислал помощь. Жаль, она пришла поздно и не смогла спасти отца.

Нарварг удивленно оглянулся, краем глаза заметив, что стая норвилов, следовавшая за ним с Туманом до Ветреных Холмов, куда-то испарилась, но его новообретенный друг продолжал свой путь, словно так было и надо. В несколько прыжков он выбрался на вершину холма, с которого хорошо было видно и хижину Моруга, и самого шамана, величественно стоящего перед ней.

Норвил стал стремительно спускаться, и когда замер перед мудрым орком, тот безбоязненно протянул к нему руку, как к старому знакомому, лишь подтверждая догадки Варга.

— Фэа-торн Нарварг, — почтительно склонил голову Моруг. — Чем обязан?

— Я не фэа-торн, Моруг, — испустил тяжелый вздох парень, слезая с норвила. — Даже те, кто был предан отцу, не верят в мою невиновность.

— Трусы всегда выбирают ложь, — грустно улыбнулся шаман. — Ею удобно прикрывать собственную подлость и не очень красивую правду.

— Ты знаешь, кто это сделал? — Варг с силой сжал зубы и на скулах его забугрились желваки.

— Нет, — Моруг развернулся, заходя в дом, и Варгу не осталось ничего другого, как последовать за ним. — Я вижу только то, что мне позволяют видеть, — налив в кружку воды, шаман любезно протянул ее парню, словно чувствовал, как мучает того сейчас жажда.

— Но ты знал, что это случится? — испытующе посмотрел на него Нарварг.

Моруг промолчал, испещренное морщинами лицо подернулось маской скорби и глаза стали совершенно пустыми, не выражающими никаких эмоций.

— Вы ведь знаете правила, фэа-торн. Я не вправе вмешиваться в ход событий.

Нарварг не понял и поэтому разозлился:

— Но ты ведь вмешался. Это ты прислал змею и норвила. Почему так поздно? Почему позволил убить отца?

Губы Моруга тронула таинственная улыбка, и последующее, произнесенное им, показалось Нарваргу еще более странным:

— Успела… — тихо выдохнул мужчина, задумчиво уставившись на пламя костра.

— Кто? — нахмурился Варг.

Моруг молча опустился на шкуры, молча пригласил парня сесть рядом, и так же молча протянул ему еду.

Понимая, что спрашивать орка о чем-либо бесполезно, Нарварг обреченно уселся у огня, принимая правила игры.

— Я потребовал суда Безликих, — понуро склонил голову он.

— В вашем случае, фэа-торн, это единственно правильное решение, — одобрительно кивнул шаман. — Тому, кто уверен в своей правоте, суд мертвых не страшен. Духи не умеют лгать.

Сердце Нарварга болезненно сжалось, еще острее ощущая груз тяжести и вины.

— Если бы в клане было больше верных подданных, мне не пришлось бы этого делать.

— Чье-либо доверие нужно заслужить, — спокойно заметил Моруг. — У вашего отца на это ушли годы. А вы всю жизнь только и делали, что жили в его тени, так почему решили, что кто-то пойдет следом за тенью?

В костре громко треснула ветка, разбрасывая по черным камням пучки красных искр, и бездумно глядя на их медленное угасание, Варг не нашел в душе ответа на поставленный вопрос. Моруг был прав: всю жизнь Урхурт прикрывал сына своей широкой спиной, а Нарварг, не задумываясь о завтрашнем дне, шел за ним следом, принимая выбор и решения отца как данность. Просто плыл по течению, будучи уверенным, что когда наступит время, он станет правителем Грэммодра, потому что… Потому что так решил отец. Отец заставил учиться, нанимая лучших учителей из Аххада, отец заставил несколько лет жить в степи рядом с кочевниками, чтобы Нарварг стал сильным и закаленным мужчиной, отец заставил жениться на дочке нелюдя, чтобы в случае, если его не станет, у сына был надежный союзник и поддержка.

Отец…

И кем теперь был Нарварг без него? Бледной тенью? Пустым приложением, рассчитывающим только на то, что на суд придет дух Урхурта и опять все решит за своего никчемного сына… Какой хоть один достойный уважения поступок он совершил? Чего хочет от своих подданных, если не смог заслужить любви и преданности собственной семьи?

Нарваргу вдруг стало зябко, словно откуда-то повеяло зимней стужей. Он протянул к огню подрагивающие руки, и мрачно уставился на украшающие запястья брачные браслеты.

Там, в замке, осталась его маленькая жена. Испуганная, растерянная, беззащитная. И с ней он тоже поступил подло. Обманом женил на себе, обманом вывез из дома, а теперь собирался, используя родственные связи, просить ее отца о помощи. Как же мерзко… Использовать ребенка, наивную девочку, для того, чтобы вернуть себе власть?

— Ты можешь их снять? — Нарварг решительно повернулся к Моругу, указав взглядом на браслеты.

— Не хотите больше тяготить себя узами брака, фэа-торн? — высоко приподнял бровь Моруг.

— Не хочу, чтобы и она считала меня подлецом. Не хочу вмешивать в эту грязь Эстэль, — сжал кулаки Нарварг. — Если генерал Варгард согласится мне помочь, я хочу, чтобы он сделал это по доброй воле, а не потому, что у него нет другого выхода. Девочка не должна расплачиваться за мои ошибки. Когда меня оправдают, я попрошу ее руки у генерала Нэсса честно, как того требуют традиции, и если она согласится…

— Благородно… — усмехнулся Моруг. — Вы провели священный обряд, фэа-торн, — задумчиво напомнил он. — Узы такого брака нерасторжимы.

— Обряд не имеет силы, — тихо вздохнул Варг. — Он не инициирован. Я не прикасался к жене.

— Что так? — вдруг поинтересовался шаман. — Совсем не понравилась?

— Моруг, и ты туда же? Вы что, все спятили? — от возмущения у Нарварга даже челюсть перекосилась. — Она же еще маленькая, совсем ребенок. Ты на меня посмотри, — поднявшись на ноги, парень раскинул в стороны руки, занимая своей огромной фигурой почти все пространство хижины шамана. — Я не стану делать ей больно только потому, что это политически выгодно мне и Грэммодру.

В глазах шамана заискрилось веселье, и на губах появилась удивительно теплая улыбка. Никогда Нарварг не видел у Моруга такой.

— Я сниму браслеты, раз вы согласны взять всю боль от проведения обряда на себя, фэа-торн, — кивнул орк, снимая с пояса небольшой мешочек.

— Девочка точно ничего не почувствует? — уточнил Варг.

— Ничего, — подтвердил шаман. — Ее браслеты исчезнут совершенно безболезненно. Раздевайтесь, — сыпнув в огонь какого-то порошка, приказал орк.

Нарварг послушно стянул с себя рубаху и непроизвольно коснулся пальцами одного из браслетов. Он привык к ним. Привык настолько, что стал считать частью себя. Решение снять их, возможно, было импульсивным, но в глубине души парень понимал, что оно правильное. Нельзя начинать жизнь с обмана. Храбрая девочка с огромными серыми глазами этого не заслуживала. Оглядываясь назад, Нарваргу было стыдно за то, что он сердился и кричал на нее. А ведь она единственная не усомнилась в нем даже на секунду, бросившись защищать от тех, кто был в десятки раз ее сильнее.

Моруг сыпал вокруг Нарварга песок, что-то тихо бормотал, вычерчивая на могучем теле парня таинственные руны, а он, закрыв глаза, почему-то видел перед собой лицо Эстэль и вспоминал ее последние слова: "А ты? Я тебя не оставлю".

Бок обожгло резкой болью, в глазах потемнело до черноты, а в тело словно вонзилась тысяча обжигающих игл. Варг закричал, чувствуя, как в запястья впивается раскаленный металл, прожигая их едва ли не до кости. Нож Моруга молниеносно рассек кожу на могучей груди орка, в подставленную чашу тягучей струйкой побежала кровь, а огонь в костре взвился до потолка танцующим языком, жадно лизнув тихо зазвеневшие от его прикосновения амулеты.

Шаман что-то сыпнул в чашу и боль исчезла. Как и не было. Теперь только царапина от пореза, да струйки пота, стекающие по вискам Варга, напоминали о проведенном ритуале.

— Ваша жена свободна от обязательств перед вами, — Моруг кивком головы указал на бок Нарварга и, наклонившись, тот обнаружил, что все метки исчезли с его тела.

Прикоснувшись ладонью к тому месту, где было выжжено имя Эстэль, Варг вдруг заметил на своем запястье браслет и, вытянув вперед руки, непонимающе посмотрел сначала на брачные атрибуты, а затем на шамана:

— Ты же сказал, что уберешь их?

— Ваши, к сожалению, не исчезли, — невозмутимо повел бровью Моруг, осторожно убирая чашу с кровью в угол.

— Не понял? — пробасил Варг.

— Вы сняли с жены обязательства, но она не сняла их с вас.

— Как это? Почему?

— Видимо, потому, что вы значите для нее гораздо больше, чем можете себе представить, — улыбнулся шаман. — Похоже, она вас любит.

— Она ребенок, — потрясенно выдохнул Варг. — Что она вообще может в этом понимать?

— Нет никого более уверенного в искренности своей любви, чем ребенок, — пронзительно посмотрел в глаза Нарварга шаман. — Только дети умеют любить безусловно и бескорыстно, не помня зла и не храня обид.

Несколько минут помолчав, осмысливая слова Моруга, Варг посмотрел на свои браслеты и спросил:

— И что я теперь должен делать?

— Кажется, вы собирались просить руки своей фэа-тори честно? — развел руками шаман, явно потешаясь над озадаченным видом молодого фэа-торна.

— Да, собирался, — кивнул Варг.

— Если она согласится — вам следует всего лишь ударить своими браслетами друг о друга и признать Эстэль своей законной женой. Метки и ее браслеты вернутся на место.

— А если не согласится? — мрачно поинтересовался Нарварг.

— Если не согласится, то ваши браслеты исчезнут, как только она снова выйдет замуж.

Варг насмешливо фыркнул:

— А если она никогда не выйдет замуж?

— Значит, фактически вы все это время будете оставаться ее мужем.

— Да уж… — взъерошил ладонью волосы Варг. — Сомневаюсь, что она будет в восторге от такой перспективы.

— Вам пора уходить, фэа-торн, — с тихой улыбкой на губах внезапно произнес Моруг, протягивая Нарваргу его рубаху. — Не нужно вам здесь находиться.

Варг растерянно замер, а потом понимающе кивнул:

— Прости, Моруг, я не подумал, что подвергаю тебя опасности. Меня, наверное, уже ищут…

Шаман неопределенно покривился, а Варг, истолковав это как подтверждение, стал быстро собираться.

— Я пересижу в горах несколько дней, подожду, когда Тург вернется с Безликими. С ними и вернусь в Роггерфол.

Моруг улыбнулся, положил на плечо Нарварга руку, разглядывая парня с каким-то странным выражением на лице. Глаза шамана на миг подернулись влажной пеленой, а через секунду стали мутно-сизыми, не выражающими ничего, кроме вежливой сдержанности.

— Удачи, фэа-торн Нарварг. Я буду молить духов защитить вас.

— Спасибо, — Варг бессильно стиснул зубы, понимая, что уходить не хочется, а остаться нельзя. — Я постараюсь быть достойным ваших молитв, — резко развернувшись, он, не оглядываясь, вышел из хижины к ожидавшему его на улице норвилу.

— Будете, — тяжело вздохнул Моруг. — Обязательно будете.

Подняв чашу с кровью Нарварга, шаман стал осторожно выливать ее на землю, устланную шкурами, под которыми давно был вычерчен запретный символ.

Этот день Моруг видел в своих видениях тысячи раз, как и тысячи раз видел другой его исход. Но какой бы страшной со стороны ни казалась собственная смерть, она была единственно верным выбором мудрого шамана.

Жертвой во имя жизни.

Надеждой на счастье и светлое будущее сотен тысяч орков, теперь зависящих от молодого фэа-торна, пока даже не догадывающегося, какую роль в истории Грэммодра уготовили ему небеса.

Завершив обряд, Моруг, скрестив ноги, сел у огня на шкуры, и пока время еще позволяло ему что-то видеть, закрыл глаза, с улыбкой разглядывая видения будущего, как картинки красочной книги — будущего, в котором ему уже не будет места.

На Ветреные Холмы медленно опускался немой сумрак, кутая в свои объятия одинокую хижину шамана, даже не шелохнувшегося, когда с покатых вершин в долину стали спускаться всадники и полусонная округа вздрогнула, разбуженная громким топотом копыт и тревожным ржанием лошадей.

— Зачем пожаловал, Бэртасгар? — глубоко вдохнув, шаман открыл глаза, так и не повернувшись к тому, кто, откинув закрывающий вход полог, без разрешения вошел в его жилище.

— Асгар, — огромный орк, высокомерно вскинув голову, подошел к Моругу, пренебрежительно разглядывая его с высоты своего роста. — Для тебя — фэа-торн Асгар.

— Как слизня ни назови, суть его от этого не изменится, — мягко улыбнулся Моруг и, отвлекшись от созерцания пламени, спокойно и пристально посмотрел в темнеющие от злости глаза сына Конгуда.

— Где он? — угрожающе наклонился над шаманом орк, буравя старца хищным взглядом.

— Слизень? — Моруг высоко приподнял бровь, насмешливо разглядывая свирепое лицо Асгара.

— Давно следовало тебя убить, старик, — глухо процедил орк. — Но видения показали, что ты можешь быть мне полезен.

Моруг удивленно искривил губы и недоуменно пожал плечами:

— И чем же?

— Я унаследовал дар отца, — торжествующе заявил Асгар. — Ты и я — вместе мы можем покорить все серединные земли. Мы поднимем весь Грэммодр, соберем несметное войско и отберем у нелюдей лучшие территории, которые они несправедливо присвоили себе… золото, дворцы, женщин, хорошую еду…

— Ты совершаешь ту же ошибку, что и твой отец, — не стал слушать дальше Моруг, вновь засмотревшись на огонь. — Он мог стать великим видящим, а погиб глупо и бесславно…

— Я научился на ошибках отца, — Асгар прошелся по хижине, ударил рукой по висевшим под потолком амулетам, и они закачались, издавая обиженный перезвон. — Я долго ждал и готовился. У меня много союзников.

Шаман скептично ухмыльнулся, когда Асгар стремительно приблизился к нему, таинственно продолжив:

— Всегда можно найти тех, кому выгодно с тобой дружить. Враги твоего врага — твои друзья.

— Надолго ли? — не скрывая иронии в голосе, посмотрел в его глаза Моруг.

— У тебя может быть все, что только пожелаешь, если согласишься служить мне и признаешь хозяином.

— У меня и так есть все, что нужно для жизни, — повел рукой шаман. — Небо над головой, земля под ногами, река под боком. Я сам хозяин своей жизни. Других мне не надо…

— Ты знаешь, как умрешь, старик? — хищно подался к Моругу орк.

— Если это знаешь ты, Бэрт, почему решил, что не знаю я? — мужчина окинул безразличным взглядом склоненное над ним лицо Асгара, и отсутствие страха в глазах шамана вконец того разозлило: выхватив из-за пояса длинный нож, он одним резким движением отрезал Моругу ухо.

Кровь темно-багровой струей брызнула из раны, заливая шею, одежду шамана, густыми каплями стекая на шкуры, медленно и верно пропитывая рассыпанный под ним магический песок. Ни вскрикнув, ни моргнув, ни шелохнувшись, Моруг продолжал смотреть отрешенным взглядом в огонь, словно ничего и не случилось — не было раны, не было боли, не было Асгара…

Тяжело дыша, Асгар злобно уставился на застывшего каменным истуканом шамана, медленно прокручивая в руке окровавленный нож.

— Думаешь, твое молчание может спасти полукровку? Или ты решил, раз скрыл от меня его будущее, как это сделал с Урхуртом, то победил? — едко рассмеялся орк. — Знаешь, зачем мой отец поедал чужие сердца? Он забирал себе силу их хозяев. Я еще раз тебя спрашиваю, шаман — знаешь ли ты, как умрешь?

— Я знаю, как умрешь ты, — холодно улыбнулся Моруг, а потом плюнул сыну Конгуда в лицо.

Нож Асгара вошел в тело Моруга по самую рукоять. Опрокинув шамана на спину, орк вспорол его грудную клетку и вырвал сердце.

— И кто из нас слизень? — вцепившись зубами в теплую плоть, Асгар рванул ее со всей силы, презрительно глядя на лежащее рядом с ним истерзанное тело старика.

Огонь в костре внезапно затрещал, взвился вверх ликующим вихрем. С устланных на полу шкур в воздух стали подниматься красные песчаные струйки, складываясь в древние схемы, символы и руны.

— Какого?.. — только и успел сказать Асгар, вскочив на ноги, когда песчаные знаки, закружившись вокруг него смерчем, стали прилипать к лицу, спине, рукам и ногам. — Нет, — дико рычал он, тщетно пытаясь их стряхнуть. — Нет.

Сдернув с пола одну из шкур, он обнаружил на земле часть прорисованного симулакрума, понимая, что шаман обвел его вокруг пальца, добровольно принеся себя в жертву древнему ритуалу.

— Тварь, старая тварь, — в бессильной ярости Асгар вгонял нож в мертвое тело Моруга, словно пытался убить его снова и снова. — Тварь. Ненавижу. Ненавижу…

Прибежавшие в хижину на крики Асгара орки оторопело застыли на пороге, с ужасом наблюдая за происходящим безумием.

— Разорвите его на части и бросьте на съедение зверям, — орал Асгар. — Сожгите здесь все. Чтобы и следа не осталось.

Асгар бесновался и кричал, выплескивая на верных ему орков душившую его злобу, но чтобы он ни говорил и ни делал, он уже ничего не мог изменить. Моруг все продумал до мелочей, и теперь Асгар не мог видеть не только будущее Нарварга, но и свое собственное.

"…Я знаю, как умрешь ты" — стояли в ушах орка последние слова шамана. Эту тайну Моруг унес с собой, и Асгар не хотел верить, что старик ее действительно видел…