Горькая трава полынь. Книга первая

ГЛАВА 30

Соскучившийся по Эстэ зургар едва ли не с порога бросился ей под ноги. Сейчас, когда голова его доставала девочке почти до пояса, он, подпрыгивая на хвосте, радостно тыкался в нее носом и довольно урчал, шевеля отросшими на макушке длинными шипами-иглами, почему-то в отличие от обычных особей зургаров окрасившихся в ярко-красный цвет.

— Я тоже тебя рада видеть, но обниматься будем потом, — чмокнула Хвостика в нос девочка и таинственно зашептала: — Сейчас нам с тобой предстоит важная похитительно-спасательная операция: похитим на кухне мясо и спасем друга.

Зургар вытянул шею, демонстрируя всем своим видом полную боевую готовность, и Эстэ, бросив на кровать свой плащ, решительно заявила:

— Вперед.

Как девочка и предполагала, на кухне, едва она появилась там с зургаром, произошло волшебное очищение пространства: кухарки, минуту назад громко переговаривавшиеся и суетящиеся возле столов и плит, растворились, словно поднимающийся над котлами пар, и теперь в совершенно пустой кухне, забитой продуктами, Эстэ чувствовала себя королевой.

На глаза попался жарившийся на вертеле кабанчик, и девочка решила, что его-то голодному норвилу хватит в самый раз. Проблема состояла только в том, что вертел обычно снимали двое, а Эстэ была одна.

— Он вообще-то мои руки грязные вылизывал, — как бы между прочим сообщила она Хвостику. — Так что, думаю, если мясо немного испачкается, ничего страшного не случится.

Вытащив из паза один конец вертела, девочка резко его отпустила, и туша с грохотом завалилась сначала на горящие угли, а затем перекатилась на пол. Расстроенно поджав губы, Эстэ пару секунд повздыхала, а потом, ухватившись за железяку, в сопровождении зургара, пыхтя и кряхтя, поволокла недожаренного кабана в подвал.

— Эна-тори, вот вы где. А вас ищут повсюду, — остановил ее на выходе из кухни Олог. — А что это вы делаете? — заметив тушу на вертеле, страшным шепотом поинтересовался орк.

— Тебя-то мне и надо, — расплылась в счастливой улыбке девочка. — Тащи кабана в подвал.

— Зачем?

— Хвостик на нем тренироваться будет.

— На жареном? — уточнил Олог, с опаской покосившись на зургара.

— А ты хочешь, чтобы у моего Хвостика от сырого мяса несварение было?

— А разве зургары едят мясо? — насторожился орк.

— Мой ест все, — подмигнула зургару девочка, и тот, посмотрев на орка как на потенциальную добычу, предвкушающее облизнулся.

— Какой-то неправильный у вас зургар, — подхватил тушу Олог, на всякий случай увеличивая дистанцию между эна-тори и ее питомцем.

— Олог, помнишь, я тебя уже спрашивала, ты точно не знаешь, кто такой Асгар? — неожиданно сменила тему Эстэ.

Вопрос несколько обескуражил орка, поэтому он, остановившись, удивленно нахмурился.

— Асгар… — повторил он. — Да вроде нет у нас никого такого.

— А если не у вас?

— В смысле? — не понял Олог.

— В смысле — не в клане Урхурта. Есть в Грэммодре вождь с таким именем?

Орк пожал плечами и отрицательно мотнул головой.

— Плохо, — огорчилась Эстэль. — А кто у вас себе морды разрисовывает красно-черными полосками?

Олог внезапно выронил из рук тушу и обеспокоенно переспросил:

— Что?..

Эстэ шумно выдохнула, раздражаясь тому, что Ологу все приходиться повторять дважды.

— Что тут непонятного? Вот тут полоска красная, — провела пальцем по лбу, носу и губам она. — А вот тут черные, — девочка повторила жест, только теперь рисуя воображаемые линии рядом.

— Откуда вы знаете, как разрисовывали лица воины Конгуда?

— Кто такой Конгуд? — повела бровью Эстэ.

— Конгуд Кровавый — бывший фэа-торн Грэммодра, — мрачно пояснил Олог.

— Бывший фэа-торн? А разве Урхурт не получил титул по наследству?

— Урхурт убил Конгуда и стал фэа-торном.

— Убил… — Эстэ нахмурилась и задумчиво уставилась взглядом в пол. — А он точно его убил?

Орк недоуменно расширил глаза, явно не понимая, почему это так интересует эна-тори.

— В самое сердце меч всадил, — уверенно кивнул он. — После таких ран не выживают, эна-тори.

Эстэ скептично поджала губы, поскольку нелюди выживали и после таких ран, но орку об этом знать было не обязательно.

— А у этого Конгуда много друзей и союзников было? — Эстэ указала Ологу взглядом на валяющуюся на полу тушу, намекая на то, что он должен ее нести дальше, и, не дожидаясь ответа, пошагала вперед.

— Да какие друзья? — догнал ее мужчина. — Конгуда либо боялись, либо ненавидели. Хотя боялись, конечно, больше.

— Почему?

— Конгуд каким-то образом видел и знал, что должно произойти, поэтому всегда находил тех, кто что-то против него замышлял. А как он с ними расправлялся, вам лучше не знать.

— Съедал их сердца? — предположила девочка.

Изумленно кивнув, Олог добавил:

— И вырезал весь клан.

— А как же у Урхурта получилось собрать за спиной Конгуда целую армию?

— Моруг помог.

— Моруг? — заинтересованно замерла Эстэ. — Значит, мне нужно к Моругу.

— Нет-нет-нет, — испуганно замотал головой Олог. — Какой еще Моруг? Вас велели беречь, как эту… — орк наморщил лоб, усиленно вспоминая заумную фразу.

— Зеницу ока? — вяло подсказала Эстэ.

— Ага, — радостно оскалился мужчина. — Так что дальше стен замка — ни-ни.

— Ну-ну, — насмешливо подмигнула ползущему рядом Хвостику Эстэ.

— С меня Урхурт с Нарваргом голову снимут, ежели с вами чего случится, — нервно моргнул Олог, заметив на лице эна-тори не предвещающую ничего хорошего улыбку.

— Да ладно… так уж и голову? — небрежно махнула рукой Эстэ. — Подумаешь — походишь недельку с фингалом, тебе что, впервой?

У орка от такой наглости отвисла челюсть и дернулся глаз — тот самый, в который в прошлый раз Нарварг заехал кулаком.

— А вас, между прочим, эрмиры по всему Роггерфолу ищут, — вдруг выпалил Олог. — Награду обещали тому, кто первый найдет, — в глазах мужчины промелькнуло какое-то победное превосходство, и Эстэ тут же пожалела, что дала папе клятву не промывать оркам мозги.

— Так я им так и скажу: "Мол, Олог меня специально в подвале прятал, чтобы потом с вас выкуп получить"

Орк опять выронил из рук тушу, явно не ожидая такой подлости от эна-тори.

— Расслабься, — смилостивилась девочка. — Я пошутила. И потом, ты чего так распереживался насчет Моруга? — прикинулась дурочкой она. — Разве он не в Роггерфоле живет?

— Что вы, эна-тори, он же шаман. А шаманам нужны просторы и тишина. Он возле Ветреных Холмов живет, — поведал орк, сам того не зная, что так легко выдал Эстэль интересующую ее информацию.

— А-а, — девочка изобразила на лице смертельную скуку и удрученно скривилась: — А я думала, он в Роггерфоле… Ладно, подожду, пока Варг вернется.

Орк вздохнул с явным облегчением, после чего, подхватив многострадального кабанчика, поплелся за эна-тори следом.

— Спасибо. Свободен, — скомандовала Эстэ, как только Олог спустил тушу в подвал.

— А может, я того… покараулю тут, пока вы тренироваться будете? — осторожно предложил он, опасаясь, как бы имеющая обыкновение бесследно исчезать эна-тори не пропала куда-нибудь опять вместе с жареной тушей и своим неправильным зургаром.

— Ну, не знаю… — Эстэль перевела взгляд с орка на Хвостика. — Можешь, конечно. А ты быстро бегаешь?

— А зачем вам? — напрягся орк.

— Когда Хвостику кабан надоест, он на тебе тренироваться начнет.

Хвостик мгновенно вскинул морду, плотоядно разглядывая Олога. Тот натянуто улыбнулся и, пятясь назад, сообщил:

— А знаете, эна-тори, я тут подумал… Чего я вам мешать буду? Я лучше там, — махнул рукой мужчина, — наверху постою, вас подожду.

— Жди, — кивнула головой Эстэ, с улыбкой наблюдая за тем, как здоровяк, ускоряясь, бежит по ступенькам. — Слушай, Хвостик, это ты только до пупка мне достаешь, и они тебя так боятся, а что будет, когда ты действительно вырастешь?

Зургар, упершись клешнями в землю, воинственно расправил веером свои шипы и издал самодовольный урчащий звук.

— Красавчик, — любовно похвалила его Эстэ. — Ой, — прикрыла рот ладошкой она. — Чуть не забыла. Ты только не нервничай, я тебя тут еще с одним Красавчиком познакомить хочу, — шагнув в проем коридора, девочка громко позвала своего нового друга: — Эй, ты где? Выходи.

В темноте шевельнулась огромная тень, и из сумрака величественно выплыла фигура норвила, жадно принюхивающегося к источающей аппетитный аромат жареной туше.

Хвостик высоко запищал и мгновенно подобрался, выставив вперед свой хвост-копье.

— Тише, ты чего, — ласково коснулась его морды ладошкой Эстэ. — Это свой. Друг. Понял?

Помедлив пару минут, зургар опустил хвост, придирчиво присматриваясь к замершему перед ним норвилу, а затем осторожно качнулся вперед, втягивая носом запах опасного зверя. Морда существа, видимо, пребывавшего не в восторге от такого неожиданного и тесного знакомства, слегка передернулась, но сам зверь, терпеливо выжидая, когда зургар от него отстанет, даже не шелохнулся.

— Ну, вот и познакомились, — радостно вздохнула Эстэль, бесцеремонно протиснувшись между животными, для того чтобы их обнять. — И чтобы в дальнейшем не было недоразумений: вы у меня конечно оба красавчики, но самый главный красавчик — все-таки белобрысый. Ты же видел моего недоорка? — повернулась к норвилу девочка.

Зверь высокомерно фыркнул, явно не считая белобрысого недоорка конкурентом, а Эстэ погрозила ему пальчиком и с улыбкой в голосе шепнула:

— Варга мне не обижать, пусть думает, что он главный, — весело подмигнула животному она. — А мы с Хвостиком тебе вкусненького принесли. Ты же мясо любишь? Оно, правда, немного испачкалось, — извиняясь, расширила глаза девочка, отчего стала выглядеть уморительно смешной.

Норвил в ответ небрежно дернул головой и, выскользнув из объятий подруги, алчно сглотнул, уставившись на угощение.

— Бери, Красавчик, ты чего? — видя, что он медлит, легонько подтолкнула зверя Эстэ.

Больше приглашать норвила было не нужно: хлестко ударив по туше огромной лапой, он впился когтями в еще теплое мясо, а затем, с глухим рычанием притянув к себе кабанчика, набросился на еду.

Хвостик мгновенно нырнул в темноту подвала, собираясь тоже перекусить червяками и жуками, а Эстэ, опершись спиной о стену, сложила на груди руки, наблюдая за тем, как острые клыки норвила играючи перемалывают толстые кости и туша стремительно исчезает в пасти зверя.

— Слушай, Красавчик, а ты тут все места вокруг знаешь? — невинно поинтересовалась Эстэль.

Не отрываясь от процесса, норвил оторвал от кабана очередной кусок и утвердительно рыкнул.

— Это замечательно, — лукаво сверкнула глазами девочка. — Значит, сможешь мне показать, где находятся Ветреные Холмы?

Перестав жевать, зверь вопросительно приподнял голову, буравя Эстэль внимательным взглядом.

— Ну надо мне, — пояснила девочка. — Мне с Моругом поговорить вот как надо, — она демонстративно провела над головой рукой, с мольбой глядя на своего нового друга. Тот снисходительно кивнул и вновь принялся за еду.

— Вот и хорошо, — Эстэ довольно потерла ладошки, после чего, расслабившись, уселась под стенкой. — Только поедем завтра, а то Ологу попадет, а он тебе тушу тащил. Да и эрмиры папе нажалуются… А я ему обещала быть хорошей девочкой. Вот завтра с утра тихонько выберусь из комнаты, так, чтобы никто не заметил, и быстренько смотаемся туда и обратно.

Девочка увлеченно рассказывала Красавчику план действий, пока он ел, а норвил самозабвенно грыз мясо, лишь изредка шевеля короткими ушами в знак того, что несмотря на занятость, внимательно слушает свою маленькую подругу. Закончив с трапезой, зверь сыто облизнулся, после чего, довольно мотнув хвостом, вразвалочку поплелся куда-то вглубь подземелья.

— Э, Красавчик, ты куда? — торопливо пошагала за ним Эстэ.

Норвил остановился перед закрывающей тайный выход стеной и, посмотрев на девочку, глухо рыкнул.

— Уходишь? — растерялась она. — А как же я?

Повернув морду, зверь пристально посмотрел в глаза Эстэль, а затем медленно потянулся к ее лицу.

Ощутив на своей щеке теплое прикосновение влажного и шершавого языка, девочка возмущенно выругалась:

— Фу, я и так поняла, что ты завтра вернешься. Слюнявить меня зачем?

Красавчик, не удостоив девочку ответом, нетерпеливо ударил по стене лапой, требуя его выпустить.

— Ох, и характер, почти как у моего недоорка — дернула держатель для факела Эстэль. — Вторая дверь так же открывается. Жду тебя утром, — бросила она в удаляющуюся спину норвила, потом, подождав, пока стена задвинется, тихо позвала Хвостика.

Зургар, вылетев из-за угла, подбросил вверх зажатого в зубах здоровенного таракана и, поймав его в раскрытую пасть, радостно захрустел им, не сводя с Эстэ влюбленных глаз.

— Охотник мой, — ласково почесала лоб существа девочка.

Хвостик, вытянув шею, внезапно энергично зашевелил носом, а потом, вывалив язык, очень наглядно изобразил рвотный позыв.

— Что, воняю? — досадно поморщилась Эстэ. — Так этот паразит меня пометил со всех сторон. Наверное, чтобы не украли, — наивно предположила она.

Зургар удивленно склонил голову набок, и девочка пояснила:

— А кто ж меня, такую вонючую, украдет? Ладно, пойдем мыться — и спать. Мне засветло надо будет к Моругу смотаться.

Хвостик высоко пискнул, настороженно вглядываясь в лицо хозяйки.

— А ты тут останешься. Будешь делать вид, что мы спим. Ну ты чего? — видя, что зургар расстроился, протянула к нему ладошку девочка. — Должен же кто-то меня прикрывать, а кто, если не ты? Я же только тебе довериться могу, — хитро прищурилась она.

Самодовольно вскинув морду, зургар престал дуться и важно пополз вперед, а Эстэ, засунув руки в карманы, беззаботно пошагала за ним следом.

Выбравшись наверх, она улыбнулась нервно караулившему на ступеньках Ологу:

— Я к себе. Мы с Хвостиком устали, спать будем.

У орка даже лицо посветлело: спящую эна-тори Олог однозначно предпочитал бдящей. Чем дольше она спала, тем спокойнее и счастливее становился мужчина. У дверей дочери генерала Варгарда даже эрмиры ходили на цыпочках, считая лишние полчаса сна девочки подарком Всевидящего. А то, что сегодня эна-тори собиралась отправиться отдыхать так рано, пожалуй, можно было считать настоящим праздником. И Олог по такому поводу справедливо решил выпить доброго тэккле, да еще и угостить им воинов генерала. Что ни говори, а нервную встряску, пока искали девчонку, они сегодня получили отменную.

За окном еще было совсем темно, когда Эстэль поднялась с постели. Скрутив из одеяла обманку, она накрыла ее меховым покрывалом, приказав Хвостику лежать рядом и изображать спящего, точно зная, что тогда к кровати никто из охраны не приблизится.

Порывшись в сундуке, девочка достала сверток, в котором Моруг передавал ей амулеты для отца, рассчитывая, что по запаху норвил найдет шамана гораздо быстрее.

Бесшумно открыв дверь, Эстэ осторожно выглянула в коридор. На лице девочки мгновенно затеплилась веселая улыбка, потому что набегавшиеся вчера за неуловимой эна-тори охранники теперь, похрапывая, спали возле дверей на полу, явно не ожидая, что девочка может проснуться в такое время.

Переступив через их ноги, Эстэль на носочках прокралась до поворота, и только тогда, облегченно выдохнув, спокойно пошла дальше. Перед тем, как спуститься в подземелье, она завернула на кухню, стянув там увесистую говяжью рульку, поскольку посчитала, что с пустыми руками встречать Красавчика будет как-то не по-дружески. К тому же, она точно не знала, успел ли норвил подкрепиться, а учитывая, что до Ветреных Холмов бежать ему придется очень быстро, поесть зверю было просто необходимо.

— Красавчик, ты здесь? — осторожно ступая по темному проходу, прошептала Эстэ. Ответом послужила тишина, и на секунду девочка испугалась, что норвил не пришел. Но лишь на секунду, потому что в следующее мгновение уха ее коснулся влажный и горячий язык существа.

— Фу, — отскочила в сторону девочка. — Прекрати меня облизывать, я только отмылась.

Хищник, раскрыв пасть, опасно двинулся вперед, и Эстэ мигом выставила перед собой рульку.

— Выбирай, Красавчик: или ешь вкусняшку, или облизываешь меня.

Недовольно рыкнув, норвил выхватил из рук девочки кость, а когда пережевал ее вместе с мясом, плавно опустился на землю.

— Вот это другое дело, — шустро залезла ему на спину Эстэ, радуясь тому, какая она сообразительная, что прихватила с собой кость.

Являться к Моругу, воняя зверюгой, было уж как-то слишком, тем более, что он иначе, как "эна-тори", ее не называл.

Выбравшись на улицу, девочка доверчиво пригнулась к спине зверя, пряча лицо от сырого холода в меховом воротнике своего плаща. Над землей сизой взвесью поднимался густой туман, и в этой непроглядной пелене серое тело норвила, бесшумной тенью скользящее в пространстве, и само казалось частью тумана. Эстэ, улыбнувшись, вдруг подумала, что дружба с норвилом — это несказанная удача и везенье. В одиночку найти дорогу к шаману по такой погоде ей бы вряд ли удалось, да и защитником опасный хищник был — лучше не придумаешь. Оставалось только уговорить отца, когда он вернется, позволить ей забрать зверя с собой, хотя Эстэ не была уверена в том, что свободолюбивое существо захочет бросить стаю и отправиться вместе с ней в чужие края. Впрочем, забивать себе этим голову девочка раньше времени даже не собиралась, сейчас основной ее задачей было выяснить у Моруга подробности, связанные с гибелью Конгуда и понять, есть ли вероятность того, что он и таинственный Асгар — одно и то же лицо.

Норвил мчался вперед вырвавшимся на волю ветром, и Эстэ казалось, что его неутомимые лапы не знают усталости, поскольку за несколько часов бега он ни разу не остановился, чтобы передохнуть.

Туман стал понемногу рассеиваться, и спустя полчаса взгляду Эстэль предстала удивительная картинка волнообразных холмов, укрытых молочной дымкой и изрезанных извивающимися горизонтальными линиями, словно ветер своей невидимой рукой прочесал на их поверхности глубокие борозды. Трава после только сошедшего снега едва заметно пробивалась из-под темной, напитавшейся влагой почвы, и девочка подумала, что покрытые зеленью, эти холмы должны, наверное, напоминать застывшее в момент разыгравшегося шторма зеленое море.

— Мне нужно найти здесь владельца вот этого, — вытащив из кармана кусок холстины, Эстэ подсунула его под нос норвилу, чтобы он мог безошибочно определить правильное направление.

Зверь замер, высоко поднял голову, глубоко втянув носом воздух. Свежий ветер, прилетевший из-за холмов, принес собой многообразную гамму запахов, и среди них безупречный нюх хищника поймал тот единственный, что так нужен был его маленькой подруге. Пружинисто оттолкнувшись от земли задними лапами, норвил взмыл вверх, словно пытающаяся взлететь легкокрылая птица, а потом, соревнуясь в скорости со свистящим в ушах ветром, понесся туда, откуда прилетел запомнившийся ему аромат.

Дым от разожженного костра Эстэ увидала еще издали, и лишь когда норвил замер на вершине одного из холмов, заметила у его изножья похожее на круглый шатер жилище, из отверстия в купольной крыше которого и поднималась к небу белая струйка дыма.

В несколько длинных прыжков норвил достиг низины, после чего остановился в нескольких эртах от невысокого домика, обтянутого шкурами, лоснящимися старой бронзой от ветра и дождя. Тяжелый полог, служивший дверью, внезапно отогнулся, и за его преградой обнаружился шаман собственной персоной, как показалось Эстэ, вовсе не удивившийся ни ее появлению, ни грозному хищнику, верхом на котором она сидела.

— Вы обладаете странной способностью находить друзей среди тех, кого в Грэммодре считают изгоями, — в глазах Моруга зажглись веселые искры, и губы мужчины неожиданно растянулись в теплой улыбке. — Рад видеть вас снова, эна-тори.

— Я просто не привыкла считать изгоями тех, кто выглядит не так, как все, — не удержавшись, возразила Эстэ и, спустившись со спины зверя, протянула шаману руки: — Я тоже рада вас видеть, Моруг.

Мужчина обернулся и поднял с земли деревянное ведро с водой, будто знал заранее, кому оно может пригодиться. Без тени страха на лице он шагнул к тяжело дышащему норвилу, любезно предлагая уставшему зверю питье.

— Вы его не боитесь? — удивилась Эстэ, когда шаман осторожно погладил жадно потянувшегося к воде норвила.

— Я знаю, как умру, эна-тори, — привычно спрятав в рукавах ладони, величественно пошел обратно к своему жилищу шаман. — Бояться следует двуногих хищников, а не тех, кто охотится только для того, чтобы выжить.

Молча проследовав за Моругом следом, Эстэль вошла в его дом, с любопытством разглядывая незатейливый быт шамана. Несмотря на отсутствие особых удобств, здесь было очень чисто и уютно. С деревянного каркаса потолка красиво свисали гирлянды разноцветных бус, состоящих из ракушек, стеклянных шаров и перьев; пол был устлан теплыми шкурами; на стенах висели пучки трав и сотни непонятных свертков и мешочков. В самом центре помещения горел огонь, вокруг которого в каком-то геометрическом порядке были разложены черные камни: гладкие, круглые, почему-то невольно притягивающие взгляд.

Моруг уселся на пол, протянув Эстэ глиняную пиалу с горячим чаем из трав и тонкую, еще теплую лепешку.

— Вы знали, что я приеду? — принимая угощенье, спросила девочка.

Шаман не ответил, но по его загадочной улыбке можно было понять, что он действительно это знал.

— Значит, знаете и зачем я приехала? — Эстэ с надеждой посмотрела в глаза мужчины. — Вы можете мне помочь?

— Это зависит от того, какие вопросы вы будете задавать, эна-тори.

— Каждой тайне свое время, чтобы раскрыться? — припомнила слова шамана Эстэ и тут же умолкла, лихорадочно соображая, как следует поставить Моругу свой вопрос, чтобы все же получить на него исчерпывающий ответ. — Урхурт действительно убил Конгуда Кровавого?

— Это была честная схватка, — орк задумчиво уставился в костер. В сизых белках его глаз отразилось оранжевое пламя, превращая их в два огненных омута. — Урхурт оказался сильнее.

— Говорят, Конгуд предвидел то, что должно было произойти.

— Это правда, — шаман красиво качнулся, бросив на черные камни горсть какого-то порошка, и воздух вмиг наполнился пряным ароматом сухой травы. — Он был одаренным. Одним из нас. Жаль, что не смог разглядеть своего истинного пути.

— Истинного пути? — уточнила Эстэ, не совсем понимая, о чем идет речь.

— Есть тысяча вариантов исхода одного и того же события, и тысячи возможных дорог жизни, по которым каждый из нас рано или поздно придет к одному и тому же порогу — к вратам Сардарра. Смерть неизбежна. Но жизнь можно прожить по-разному. Вариантов много, и только один путь правильный…

— Вы видите их все? — догадалась Эстэ.

— Больше, — многозначительно приподнял бровь Моруг. — Среди всех я вижу и тот самый — единственно верный.

— И мое будущее вы тоже видите? — не удержалась она от того, чтобы не спросить.

— Вы на правильном пути, эна-тори, — Моруг отвернулся, вновь уставившись немигающим взглядом в огонь. — Пока, — тихо добавил он.

— Что значит, "пока"?

— Я не могу быть уверенным, что вы с него не свернете. Все зависит от вас.

— И что я должна сделать? — еще больше запуталась в таинственных экивоках Моруга девочка.

— Вы уже сделали то, что были должны, эна-тори, остальное за вас сделает время.

Ответ мужчины ничего не объяснил, лишь поселил в душе Эстэль какую-то неясную тревогу и предчувствие чего-то ужасного.

— Я видела странных орков, красивших лица в цвета Конгуда, и видела их предводителя, — она напряженно заглянула в лицо шамана. — Они звали его Асгар. В его голове я нашла воспоминания… — запнулась девочка. — Ужасные воспоминания, и…

— И вы решили, что Конгуд жив? — усмехнулся Моруг.

— Да.

— Конгуд — мертв.

— Но тогда кто этот Асгар, и что ему нужно от Урхурта? — теряя терпение, занервничала Эстэль.

— Асгар — это Асгар. А нужно ему то же, что и Конгуду — власть.

— Вы не хотите мне помочь, — туманные ответы, бесстрастное лицо и тон орка, наконец, вывели Эстэль из себя.

— Разве? — удивление мужчины было таким искренним, что девочка невольно стушевалась. — Вы задаете вопросы — я отвечаю. Разве вы не за этим приехали, эна-тори?

— Вы говорите загадками. Ничего конкретного, — возмутилась Эстэль.

— А я думал, вы поняли, эна-тори, — устало склонил голову Моруг. — Я не вправе вмешиваться в ход судьбы.

— Но это ведь вы помогли Урхурту победить Конгуда. Вы подсказали ему, что нужно делать.

Улыбка шамана стала печальной и мягкой, словно смотрел он на Эстэ — и видел все ее сумбурные мысли.

— Я ничего не подсказывал Урхурту. Я лишь сделал по его просьбе будущее главы клана Игвальд невидимым для разума Конгуда.

— Но ведь сделали, — считая это больше, чем помощью, воскликнула Эстэ.

— Это был мой единственно правильный путь и единственно верный выбор Урхурта. Он знал, какую цену за это заплатит, и согласился…

— Цену? — вздрогнула Эстэ. — Какую цену?

— За любой выбор приходится платить, эна-тори. Вмешательство в задумку творца всегда имеет свою цену. Другой вопрос — готовы ли вы ее заплатить?

— Но это же ужасно неправильно, — отчаянно выкрикнула Эстэ. — Вы ведь видите, что должно произойти. Значит, от стольких ошибок можете уберечь, столько жизней спасти, а вы молчите…

— Возможно, своим молчанием я спасаю гораздо больше жизней, чем вы думаете, эна-тори. — невозмутимо заявил Моруг

— Как это? — опешила Эстэ.

— Скажи я, что сегодня должен умереть кто-то очень близкий и дорогой вам — вы, не раздумывая, помчитесь к нему, чтобы предупредить, и тогда вместе с ним погибнут и те, кто не должен погибнуть. Это неверный путь, эна-тори.

Эстэ растеряно мотнула головой, все еще не желая соглашаться с доводами Моруга, и вдруг, глядя в его лицо, на котором застыла скорбная маска печали, с ужасающей ясностью поняла, что он не шутит: сегодня действительно должен умереть кто-то, кого Эстэ хорошо знает.

— Кто? — девочка вскочила с места, тяжело дыша от сотрясающей ее тело нервной дрожи. — Кто это? Скажите.

Моруг, не удостоив эна-тори ответом, отрешенно уставился на танцующее перед его глазами пламя костра, рассеянно перебирая пальцами висящие у него на груди бусы.

— Вы сказали, что я помчусь, чтобы предупредить… — разговаривая уже сама с собой, стала анализировать услышанное девочка. — Значит, он в замке, — сделала вывод она. — Он в замке?

Шаман не шелохнулся, а Эстэ теперь была совершенно уверена в том, что она угадала.

— Он в замке, — упрямо повторила она и, развернувшись, стрелой помчалась на улицу.

Не в правилах Эстэль было верить в судьбу: ей казалось, что этим словом прикрываются только те, кто боится что-то менять в своей жизни. И не в правилах Эстэ было бездействовать, когда кто-то нуждался в ее помощи.

Взобравшись на норвила, она крепко обхватила его руками и ногами, и разгоряченно прошептала:

— А теперь беги обратно, мой хороший. Беги так быстро, как только можешь. Умоляю тебя.

Норвил глухо зарычал и, в длинном прыжке сорвавшись с места, помчался что было духу по уже знакомому пути.

Моруг, одиноко застыв на пороге своего жилища, проводил их долгим взглядом, пока фигура зверя не исчезла за вершиной холма.

— Мне жаль, фэа-тори, — шаман, глубоко вдохнув свежий воздух, поднял морщинистое лицо к высокому небу, — но я уже ничего не смогу изменить, а у вас на это впереди целая жизнь…