Горькая трава полынь. Книга первая

ГЛАВА 34

Рассвет был томительным и тревожным. Серое солнце лениво светило из-за гонимой ветром армады туч, делая утро каким-то небрежно-мрачным. Эстэ всю ночь металась по комнате, и преданно глядящий на нее Хвостик участливо попискивая, ползал следом, не зная, чем еще может помочь своей хозяйке.

За дверями было тихо. Сейчас тихо. А когда обнаружилось исчезновение Нарварга, замок гудел, как закрытые в кувшине осы. Эстэль слышала, что орки пытались прорваться к ее покоям, и слышала их крики… Видимо, эрмиры для устрашения кого-то ранили, отбив охоту лезть дальше.

Эстэль поражалась тупости сородичей мужа: неужели они правда думали, что ее недоорк может прятаться за юбкой девчонки? Либо они были полными идиотами, либо совершенно не знали ее белобрысого.

Это ужасно злило. Слишком много в замке было тех, кого Эстэ отчаянно хотелось прибить. По большому счету — почти всех, исключая Мэни, которая, несмотря на творящийся вокруг хаос, единственная не забыла принести и передать охране еду для эна-тори. И хотя Эстэ после всего случившегося кусок в горло не лез, забота служанки была такой приятной, как глоток родниковой воды в жаркий день. Похоже, Мэни тоже не считала Варга виновным в смерти отца.

Девочка разрешила охране пропускать к ней Мэни, чтобы быть в курсе событий, происходящих в замке, и служанка рассказала, что Морилис и Глимди считают, будто Варг спрятался где-то в замке, так как стражи на стенах доложили, что не видели, как эа-торн покидал столицу. Понятно, что глупые жабы додуматься до другого в принципе не могли, но их версия была Эстэ на руку. Пусть орки лучше перероют вверх дном весь Роггерфол, только не лезут к Моругу и не догадаются, где на самом деле укрывается Нарварг.

Как же Эстэль хотелось его увидеть. Она даже представить себе не могла, что Варг сейчас чувствует и как это должно быть страшно: в один день потерять отца, свободу и оказаться изгоем в собственном клане. Девочка не сомневалась, что Моруг обязательно найдет для ее белобрысого правильные и грамотные слова, но они, скорее всего, были слабым утешением, потому что Эстэль искренне считала, что даже большому и сильному орку было нужно, чтобы кто-то близкий крепко обнял его и сказал о том, что сочувствует его горю и что он не одинок. Добрая девочка Эстэ хотела обнять своего любимого недоорка, чтобы утешающе погладить его светлую голову, как это всегда делала мама, когда папа был чем-то расстроен.

А папа все не ехал и не ехал, и Эстэль места себе не находила, разрываясь между мыслями о Нарварге и отце.

Когда она совсем было уже отчаялась, в коридоре послышалось какое-то энергичное шарканье и движение, а через минуту на пороге открывшейся комнаты появился взволнованный и сосредоточенный Нэсс Варгард.

— Папочка, — повиснув у отца на шее, Эстэ чувствовала, как успокаивающе-крепко обнимают ее папины руки, прогоняя страх и вселяя в душу надежду, что все теперь будет хорошо. — Я так тебя ждала, папочка.

Нэсс заглянул в заплаканное личико дочери и, переместившись с ней на руках на кровать, прижал к груди еще крепче.

— Как же я испугался, — прошептал он, целуя макушку девочки. — Увидел кордон эрмиров и подумал, что с тобой что-то случилось.

— Со мной все в порядке, — затараторила Эстэ. — Это я приказала эрмирам оцепить этаж по красному уровню опасности, как ты меня учил.

Шумно выдохнув, девочка стала рассказывать отцу события, произошедшие в его отсутствие в Роггерфоле, начиная с подслушанного ею разговора орков в подземелье и заканчивая попыткой убийства Нарварга.

Нэсс внимательно слушал дочку, ни разу не перебив и не остановив, только лицо его с каждым ее словом становилось все мрачнее и серьезнее, да суровая складка все четче проступала меж хмуро сдвинутых бровей.

— Как же все не вовремя… — тяжело выдохнул он, а потом ласково погладил растрепавшие волосы девочки. — Какая же ты у меня молодец, Змейка. Совсем взрослая стала… Думаю, надо немедленно ехать за Нарваргом. Живой он убийцам Урхурта не нужен. На одной попытке они не остановятся. Твоего недоорка будут искать, а Тург с Безликими раньше, чем через неделю, в Роггерфол не вернется. Надо вывозить Нарварга из Грэммодра. На меня с эрмирами орки напасть не решатся, да и следить за мной не будут. Скажем всем, что возвращаемся с тобой в Аххад, а сами сделаем крюк к Моругу, заберем Нарварга и спрячем его у нас в приграничье.

— А как мы узнаем, что Варгу можно возвращаться обратно? — закусила губу Эстэ.

— Магрид почему-то не вышел на связь по кристаллу, да и Касс не ответил, — озадаченно потер подбородок Нэсс. — Но, думаю, завтра мне удастся с ними поговорить, и мы решим, как поступить лучше. По Аиремскому протоколу Нарварг, как наследный фэа-торн, может просить помощи у Аххада. Если Магрид подпишет указ, то в Роггерфол мы вернемся уже с Кассом и целой армией.

— Так чего мы сидим? — резво вскочила Эстэ, застегивая свой плащ и хватая рюкзак с заблаговременно собранными вещами. — Поехали быстрее. Хвостик, за мной, — воинственно вскинула подбородок девочка, потом, добежав до каминной полки, сняла с нее фигурку лошадки, сделанную руками Нарварга, и, уставившись на отца своими огромными сияющими глазами, облегченно выдохнула: — Я готова.

Нэсс покачал головой и тепло усмехнулся, поднимаясь на ноги.

— Ну, пойдем, раз готова, — согласился он.

Два месяца похода…

Битва с дроу…

Несколько дней безостановочного пути к границе…

Всю ночь генерал Варгард гнал лошадей, чтобы увидеть дочь…

Но как бы сильно он ни устал и ни хотел остановиться, чтобы передохнуть, просьба дочери была важнее, и Нэсс с грустью понимал, что его маленькая девочка выросла и скоро вылетит из-под его крыла. Эта грусть была светлой, потому что генерал точно знал, что тот, кого выбрала его Змейка, будет любить и защищать ее так же, как он. По-другому с его дочкой было просто невозможно…

Окруженные плотным конвоем эрмиров, Нэсс и Эстэ с Хвостиком следовали длинными коридорами дворца, игнорируя обращенные на них со всех сторон взгляды вооруженных орков. Расчет генерала был верным: останавливать нелюдей, покидающих Роггерфол, не посмел никто. Только на выходе сыновья Урхурта окликнули генерала Варгарда издалека, и когда он подал знак эрмирам остановиться, вежливо поинтересовались, почему уважаемое кланом Игвальд семейство покидает замок.

— Мне и моей дочери здесь больше нечего делать, — спокойно заявил Нэсс, так и не разрешив охране подпустить кого-либо из сыновей Урхурта к нему и дочери. — У меня нет полномочий вмешиваться во внутренние дела вашего клана. Надеюсь, когда пройдет суд и все разрешится, Нарварг даст мне знать, — завуалировано намекнул своим ответом генерал, что не сомневается в невиновности зятя. — В любом случае, наш с дочерью отъезд давно был оговорен и с Урхуртом, и с Нарваргом, — не посчитав нужным что-либо еще объяснять оркам, генерал небрежно кивнул, прощаясь, и, дав отмашку своим людям, пошагал дальше.

Только когда стены Роггерфола оказались далеко позади, Эстэ смогла облегченно выдохнуть и впервые за два дня слабо улыбнуться. Жизнь налаживалась: через несколько часов она увидит Нарварга, они с отцом заберут его с собой в Аххад, и расставаться с ним надолго вовсе и не придется. Кто знает, сколько времени займет поимка мерзкого Асгара, а там и оговоренный Магридом год пройдет, и тогда уезжать от любимого белобрысого и вовсе не понадобится.

— Что ты уже задумала? — заметив, что дочь, мечтательно улыбаясь, смотрит вдаль, поинтересовался Нэсс.

— Ничего, — мотнула головой Эстэ. — Я тут подумала — ты же не оставишь Нарварга одного на границе?

Нэсс тихо рассмеялся, прекрасно понимая, куда клонит дочь. Возвращаться домой она явно без своего недоорка не собиралась.

— Не оставлю, — подтвердил генерал.

— Это хорошо, — радостно засияла Эстэ. — Нельзя его одного оставлять. Ему же плохо сейчас. И грустно… А у нас в замке, во-первых, тихо и спокойно, во-вторых, жаб нет, а в-третьих, деревьев вокруг уйма, пусть рубит себе сколько угодно.

— Зачем ему рубить деревья? — не понял Нэсс, с какой радости дочь собирается позволить орку испортить парк вокруг имения.

— Как зачем? — возмущенно хлопнула глазищами Эстэ. — Должен же он как-то отвлечься. Вот и будет мне фигурки вырезать. Лошадок там всяких, огров, например… Нет, огров не надо, — поморщилась она. — Огры воняют и Нарварг их не любит… Придумала. Хвостика будет вырезать. Будешь позировать белобрысому? — кивнула она шустро ползущему рядом с лошадью зургару.

Хвостик красиво расправил веером свои шипы на голове и, задрав нос, высоко свистнул.

— Красавчик, — подмигнула ему Эстэ, а потом, боязливо поджав губы, испугано скосилась на отца. — Пап, я тут тебе еще кое-что забыла рассказать… Помнишь, ты мне котеночка обещал? Так я тут подобрала одного…

— Кого ты подобрала? — щурясь от недоброго предчувствия, насторожился Нэсс.

— Ты только не волнуйся, — поспешила его успокоить девочка. — Он умненький. По углам гадить не будет, мебель портить тоже… Да что там мебель. Он даже кабанов без разрешения не ест.

— Эстэ? — напряженно повысился голос Нэсса. — Какой еще "котеночек"?

— Серенький, — невинно хлопнула глазами Эстэ. — Вот с таким хвостиком, — девочка стала медленно разводить руки в стороны, показывая размер хвоста, и когда их размаха не хватило, мило добавила: — Ну, может, самую чуточку побольше…

— И где этот "котеночек"? — мрачно поинтересовался генерал.

— А я на нем Нарварга к Моругу отправила, — глаза Эстэ ярко сверкнули и губы расползлись в счастливой улыбке.

— Нарварга? — уточнил Нэсс, прикидывая габариты здоровенного орка. — На котеночке?

— Ага, — кивнула девочка. — А где бы я ему лошадь в лесу нашла?

Нэсс, мгновенно сообразив, кто может серенький и с длинным хвостом водиться в лесах Грэммодра, возмущенно взревел:

— Эстэ, ты что, приволокла из леса норвила?

— Почему сразу "приволокла"? — обиделась Эстэль. — Он вообще-то сам пришел.

— И как ты его через границу протаскивать собираешься? — понимая, что дочь от идеи забрать с собой норвила точно не откажется, рыкнул мужчина.

— Да он сам кого хочешь через границу перетащит, — передернула плечиком Эстэ. — Чего ты так волнуешься?

— Эстэ, тварям Грэммодра запрещается появляться на территории Аххада.

— А давай мы тебя на него посадим? — воодушевленная внезапной идеей, вскинулась Эстэ. — Скажешь, это твой новый котоконь. Кто ж не пропустит командующего эрмирами на его боевом котоконе?

— А зургара я как представить должен? — ехидно полюбопытствовал Нэсс. — Хвостолошадью?

— А Хвостик будет твоим оруженосцем, — не растерялась девочка. — Будешь нести папин меч, — гордо сообщила зургару Эстэль, после чего повернулась к отцу и радостно выпалила: — Правда, я здорово все придумала?

Генерал косо глянул на тихо посмеивающихся эрмиров, невольно ставших свидетелями его разговора с Эстэль. Все окружение Варгарда знало, что младшая дочка бессовестно вьет из него веревки, и стоит ей только что-то захотеть — Нэсс раскатается в лепешку, но выполнит любую просьбу девочки. Сейчас прошедших войну воинов, похоже, забавляла сама идея увидеть то, как их боевой командир будет проводить в Аххад тех тварей, от которых он всю жизнь защищал границу.

— Зургаров приказом маршала Оттона запрещено уничтожать, — сердито напомнил мужчинам Нэсс. — Они теперь наши союзники. А фэа-торн дружественного нам государства имеет право приезжать в гости на ком угодно, хоть на норвиле, хоть на кривой козе.

Удовлетворенно вздохнув, Нэсс озорно подмигнул глядевшей на него с нескрываемым обожанием дочери и отдал приказ двигаться быстрее.

Солнце достигло своего апогея и то и дело расплывчато мелькало в серых просветах сгустившихся туч, когда отряд генерала достиг Ветреных Холмов.

— Нам туда, — указала рукой направление Эстэ, возбужденно сверкая глазами от предвкушения встречи с Нарваргом. Еще немного — и она сможет увидеть и обнять своего белобрысого недоорка.

Конь, словно переняв ее нетерпение, мощно ударил копытами, вырываясь вперед, и за считанные минуты добрался до вершины холма, откуда открывался удивительный вид, и на простиравшиеся вдаль покрытые едва заметной зеленой дымкой возвышенности и спрятавшуюся в их величественном окружении долину.

Сердце Эстэль испуганно сжалось, и тело пробила болезненная судорога страха, как только взгляд вместо живописного жилища шамана обнаружил внизу черный выжженный круг.

— Что это? — сорвалось с предательски дрогнувших губ девочки. — Там должна была быть хижина Моруга.

— Эстэль, назад, — Нэсс не успел перехватить поводья стремительно ринувшейся вперед лошади дочери, и теперь несся за ней следом, на ходу подавая знаки эрмирам внимательно осмотреть местность.

Спрыгнув на землю, Эстэ растеряно замерла у раздуваемого ветром пепелища, с ужасом взирая на то, что осталось от дома шамана. Разум отказывался верить глазам.

— Как же так?.. Я не понимаю… — еле слышно прошептала она, опускаясь на колени и зачерпывая в ладошки горсть остывшего пепла. — Как же так?..

Налетевший ветер закрутил пыльную воронку и, подняв вверх легкую взвесь, бросил ее в ставшее совершенно белым лицо девочки. Вытянув вперед руки, она оцепенело смотрела, как сквозь пальцы просыпается серый пепел, кружась в воздухе невесомыми хлопьями. Одно из них, словно легкое перышко, опустилось на оголившееся запястье Эстэль, и взгляд ее, переместившись с ладоней, вдруг испуганно замер, не обнаружив на руках брачных браслетов.

— Папа? — вскочив с земли, девочка судорожно дернула рукава, показывая отцу свои дрожащие руки. — Папочка, что это такое? Они пропали. Куда? Почему?.. Папочка…

Нэсс вздрогнул и тяжело сглотнул, не зная, как сказать дочери правду. Брачные браслеты орков исчезали только в случае смерти одного из супругов. Пепелище и вытоптанная вокруг лошадьми земля говорили лучше любых слов о том, что здесь произошло. Командующему эрмирами, повидавшему за свою жизнь всякого, ничего объяснять было не нужно.

— Генерал, — обратился к Нэссу один из воинов. — Мы обнаружили останки… — мужчина поджал губы, тревожно покосившись на Эстэль, а потом виновато посмотрел в глаза своего командира, мысленно передавая ему информацию, что нашли останки орков, но опознать кого-либо и понять количество погибших просто невозможно из-за того, что тела изрублены в кашу.

Откуда же эрмиру было знать, что пристально следящая за ним девочка способна читать все его мысли, как и ее отец, и что как бы он ни пытался уберечь ее от страшного потрясения, она уже сложила в своей голове все факты и все поняла…

— Нет. Не верю, — пронзительно закричала она, забившись раненой птицей в руках успевшего перехватить ее отца. — Не хочу. Нет. Неправда…

— Детка, не нужно тебе на это смотреть, — Нэсс изо всех сил прижимал к груди рыдающую и вырывающуюся из его объятий дочь, ощущая себя в этот миг таким же бессильным, как и тогда, когда находился запертым в ловушке силового поля. Чтобы он ни делал и ни говорил, он не мог помочь ее горю. — Тише, маленькая моя…

Тело девочки внезапно стало меняться, выскальзывая из его захвата, и замерцавшая ярким серебром гидра, пронзая тишину диким ревом, сначала ударила хвостом по выжженному кругу, а затем ринулась сверкающей молнией куда-то вперед.

— Эстэль. Доченька, — прежде чем обернуться, крикнул ей вслед Нэсс.

Сейчас генералу было наплевать на то, сколько человек стало свидетелями тщательно скрываемой годами тайны, наплевать на осторожность и выдержку. Не было ничего важнее его маленькой девочки, чью невыносимую боль он ощущал как свою собственную.

Он догнал ее спустя несколько сотен эртов и, придавив к земле своим мощным телом, обкрутил хвостом, обездвиживая и лишая возможности ускользнуть.

Маленькая гидра отчаянно билась под ним, надрывно рычала и грызла зубами землю, пока, обессилев, не распласталась по земле, превратившись в горько плачущую девочку. Худенькие ладошки конвульсивно сжимались и разжимались, загребая грязными пальцами прошлогоднюю сухую траву, и терпкая полынная пыль забивала горло Эстэль едкой горечью, смешиваясь с непрестанно льющимися слезами.

— Не хочу… Нет… Не верю… — как заклинание повторяла она. — Глупый… глупый недоорк… Глупый…

Когда девочка, устав от истерики, уже была не в состоянии даже плакать, а только беззвучно шевелила губами, глядя остекленевшим взглядом куда-то впереди себя, Нэсс, взяв ее на руки, укутал в свой плащ и понес обратно в сопровождении ползущего следом зургара, все это время находившегося рядом со своей хозяйкой.

Окинув тяжелым взглядом молчаливо ожидающих его возле сгоревшей хижины шамана эрмиров, генерал крепко прижал к себе дочь, холодно и спокойно произнеся:

— У меня нет времени промывать всем вам мозги. Забудьте о том, что видели, потому что тому, кто проболтается — вырву язык. Убираемся отсюда. Немедленно.

Взобравшись на лошадь, Нэсс нежно поцеловал жмущуюся к нему девочку в макушку:

— Все пройдет, детка, все пройдет, моя маленькая. Папа рядом, папа тебя никогда не оставит… Мы вернемся домой, и все будет хорошо…

— Я хочу к маме, — бессильно всхлипнула Эстэ, обнимая отца.

— Конечно, солнышко. Сейчас… Сейчас мы поедем к маме, — дернув поводья, Нэсс подстегнул лошадь, разворачивая ее в сторону границы, снедаемый единственным желанием поскорее увезти свою дочку подальше от Грэммодра и орков. — Все забудется, солнышко. Время лечит, родная, — тихо повторял он всю дорогу, как только девочка снова начинала горько плакать.

Нэсс врал.

Врал, пытаясь успокоить свою крошку, хотя точно знал, что время не лечит, оно лишь притупляет боль; и стоит памяти вытащить на свет горькие воспоминания, как боль возвращается, нещадно полосуя едва успевшее зажить сердце

Единственное, во что верил мужчина, так это в то, что его дочка очень молода и в ее жизни все еще впереди. Новые встречи и новая любовь вытеснят из ее памяти страшные воспоминания, излечат душу и затянут сердечные раны, а он, как отец, сделает все возможное и невозможное, чтобы его маленькая девочка была счастлива.