И пеплом стали звезды

Глава 34

Линнея Трасс

Просыпаться было лениво. Это когда мозг понимал, что вокруг происходит что-то важное, но даже посылаемые телу сигналы не в состоянии были поднять тело с постели. Глаза не хотели открываться, руки и ноги — шевелиться. Как в детстве, когда просишь еще пять минут, лишь бы подольше поспать перед занятиями.

Только вот эта лень была не та, что утром перед школой. Та была теплой, мягкой, обволакивающей. А эта — холодной и липкой, словно кокон из паутины, который сжимался вокруг тебя все крепче, не желая отпускать.

Я пыталась открыть глаза. Не получалось. Веки будто приросли к глазным яблокам, а сами глаза чувствовались так, словно их присыпали песком. Сухость, жжение, тяжесть.

Но это был не сон, я чувствовала. Во-первых, потому что лежала на животе — а в такой позе я никогда не спала. Во-вторых, потому что спина и руки до локтя словно онемели — я их чувствовала, но как-то не так. В-третьих, я ощущала подключенные датчики. На той же спине, на висках, на запястьях — каждый из них отдавался легким покалыванием под кожей. Неужели опять медблок?

Увы, ожидания подтвердились — медблок. Явно медицинская капсула. Только почему поза такая странная? Обычно в этих аппаратах лежали на спине, чтобы у сенсоров была возможность легко сканировать весь организм целиком. Если только им не нужно было сейчас сканировать спину. Или… позвоночник?

Похоже, именно это со мной и произошло. Я попыталась хотя бы повернуть голову в сторону, но шея отозвалась тупой болью.

Прямо над ухом раздался сигнал, и почти сразу в зоне видимости появился уже знакомый курианец. Тот же белый халат поверх серого комбинезона, те же очки. Та же улыбка.

— Рановато, милая, вам бы еще поспать.

Его голос звучал мягко, почти ласково. Но за этой ласковостью сквозила привычка говорить с теми, кто еще не до конца понимал, где находится и что с ним произошло.

— Что случилось?

Как я тут оказалась? Не помнила. Последнее воспоминание, как Айвена уводят на допрос, и…

Точно, допрос. У меня он тоже был. И Тай был. Со своим грозным «Линнея Трасс мертва».

Эти слова отдались эхом в памяти. Голос Таймарина Корте звучал так уверенно, так убежденно. Он произнес это не как угрозу. Не как предупреждение. Он сказал это как констатацию факта.

А я жива. Опять.

— Ммм, и что же вас так расстроило? — поинтересовался врач, перетаскивая данные прямо по защитному куполу моей капсулы. — Вижу изменения в мозговой и сердечной деятельности. Расскажете?

Над моей головой плыли цифры, графики, диаграммы. Все это отображалось прямо на прозрачной поверхности капсулы, как будто кто-то рисовал на стекле фломастером, который оставлял только светящиеся следы. Мой пульс, давление, уровень кислорода в крови, активность мозга. Все мои тайны, выставленные напоказ.

Я не собиралась ничего рассказывать. Что там врач видел в этих цифрах — его проблема. Мой внутренний мир не предназначался для чужих глаз, даже если эти глаза были профессиональными и заботливыми.

— Что с моей спиной? И руками?

Я могла пошевелить кистью, сжать пальцы и даже переместить их. Но каждое движение давалось с усилием, словно пальцы весили в десять раз больше обычного. А в районе локтя рука была зафиксирована. И правая, и левая. Обе.

— Ваши сенсоры, милая, — все же ответил мне курианец. — Они убивали вас, пришлось экстренно вмешаться.

Я нахмурилась, не понимая, о чем он. Хотя нет, понимала. Просто не хотела верить. Агнесс говорила мне об этом — что слишком длительное подавление природы не доведет до добра. Получается, она снова была права.

— Вы их удалили?

— Нет, что вы, такое радикальное решение не потребовалось!

А жаль. Я бы не возражала. Говорят, после этого отключались вообще все эмоции. Ни горя, ни радости, ни вожделения.

Представить себе жизнь без эмоций было трудно. Но привлекательно. Очень. Никаких мучительных переживаний, никаких терзаний совести, никаких приступов отчаяния. Никакой боли от встречи с прошлым. Просто — существование. Рациональное, холодное, спокойное.

Идеальный для меня вариант.

— Но в ближайшее время прятать вы их не сможете, — не догадываясь о моих мыслях, продолжал врач. — Ваши защитные оболочки пришлось удалить. Пока не вырастут новые, нужно будет походить так.

— Прекрасно, — без энтузиазма заявила я. — И когда мне уже можно будет куда-то пойти?

Выйти в открытый космос, например. Без скафандра. Чтобы соответствовать ожиданиям Таймарина Корте, в которых Лин Трасс была мертва.

— Как я и говорил, вам придется еще немного поспать, — курианец наконец-то отключил демонстрацию данных капсулы и посмотрел на меня. Лежа на животе, было не очень удобно следить за врачом, и я перевела взгляд на стоящий неподалеку шкаф с медикаментами. — Процесс заживления идет медленнее, чем я ожидал. К тому же нам придется проверить, сохранилась ли у ваших наростов чувствительность, а это тоже займет какое-то время.

То есть я могу остаться с наростами, но без способности воспринимать чужое воздействие? Вот это действительно хорошая новость.

— Но раз уж вы пришли в себя, — курианец поднял очки на свой высокий лоб и склонился ниже ко мне, внимательно разглядывая своими белесыми глазами, — расскажите, как себя чувствуете. Что-то болит, кроме спины и рук? Ощущения какие-то? Жар или озноб?

Его глаза были странными. Не просто светлыми, а почти прозрачными, будто выцветшими от времени или слишком долгого пребывания на ярком свете. Но в них читалась внимательность, сосредоточенность. Он действительно хотел понять, что со мной происходит.

Может, мне стоило рассказать? Объяснить, что я чувствую пустоту внутри, что каждая клетка моего тела кричит от усталости, что мне хочется просто исчезнуть, раствориться, перестать существовать?

— Ничего.

— Хорошо. Тогда, с вашего позволения, я введу вам снотворное, чтобы программа заживления снова запустилась.

Моего кивка он не дождался — почти сразу я почувствовала, как с тихим щелчком сработали инъекторы капсулы, запуская в вены нужные препараты.

А потом сознание начало уплывать. И я порадовалась, что меня ждет очередной долгий сон. Без сновидений. Без кошмаров. Без воспоминаний.

Может, на этот раз мне повезет достаточно, чтобы он продлился дольше.