И пеплом стали звезды

Глава 48

Таймарин Корте

— Тай, у вас все в порядке? — раздался в коммуникаторе обеспокоенный голос Эш Маса, стоило только Корте принять вызов. — Вы вышли из гиперпространства значительно раньше положенного.

Таймарин тихо усмехнулся, прежде чем ответить.

— Я ей сказал.

Затылок уперся в подголовник кресла. Тай не думал, что это будет так тяжело. Чувствовал, что своими словами делает Лин больно, но не мог остановиться. Ему хотелось, чтобы она знала, как все было на самом деле. Как он был счастлив в тот недолгий час и лишние две минуты, зная, что она — его, теперь уже точно вся и полностью.

Говорить вслух о смерти Лин все еще было больно, а ведь прошло столько времени. Но Корте будто снова оказался там, в жилом отсеке МП-56, пока глава эскадрильи с хмурым лицом сообщал ему самую ужасную новость на свете.

— Мне очень жаль, капитан, но мы только что потеряли целый отряд на планете Жат в системе ГАР-97. Линнея Трасс была в числе отправленных туда пилотов. К сожалению, выживших нет.

Даже зная, что все это — неправда, что Лин — жива, сердце Таймарина вновь и вновь обливалось кровью, как тогда. А разум сходил с ума, выкрикивая «нет» сначала в лицо полковнику, потом — в мониторы угнанного истребителя, а позже — в темноту одиночной камеры.

Зачем он позволил себя убедить? Ведь чувствовал, что его Лин не могла погибнуть.

— Я удивлен, что ты до сих пор жив, — напомнил о себе Эш Мас.

— Возможно, это ненадолго, — выдыхал Тай и отключал двигатели. — Знаешь, что за сектор?

— ЛС-86, — спустя паузу ответил подполковник. — Входит в системы Межгалактического союза. Ничего особенного, лишь пара аграрных планет, у них даже собственных военных кораблей нет. Ближайшая — в трех часах от вас. Скорее всего, корвет даже не заметят.

Хорошо. Было бы неприятно, если бы истерика накрыла Лин посреди сектора нийцев.

— Сколько до сеанса связи с Элиасом?

— Чуть больше двух часов.

— Напомни через час, — попросил Тай и отключился. Перевел корабль в режим автопилота, отстегнул ремни и пошел искать свою жену.

Впрочем, на таком маленьком корабле особо спрятаться было негде, да и Лин нашлась сразу же за перегородкой. Сидела на полу, обняв колени и уткнувшись в них лицом. Такая ранимая, такая беззащитная.

Такая сломленная.

— Иди-ка сюда, — опустившись рядом, Таймарин притянул Лин к своей груди. Она не сопротивлялась.

— Как ты можешь прикасаться ко мне? — сквозь слезы шептала она. — Как ты можешь даже смотреть в мою сторону? После того как хоронил меня каждый день, а я жила где-то там?

— Издеваешься? — Тай чуть отстранился, чтобы смотреть на Линнею, но она упорно опускала глазки вниз, и пришлось приподнимать ее лицо за подбородок. — Каждый день я просыпался с мыслью, что никогда больше тебя не увижу и не смогу обнять. Никогда, понимаешь? Я даже надеяться не мог, что однажды ты будешь плакать у меня на плече. И вот ты — здесь. Вопреки всему. Снова моя.

Она отрицательно покачала головой, прикрывая веки.

— Ты должен меня ненавидеть.

— Я не могу тебя ненавидеть, птичка, — на выдохе снова притянул ее к себе, обнимая так крепко, чтобы ни одна глупая мысль больше не могла прорваться в эту светлую макушку. — Я тебя люблю.

Тихий всхлип был ему ответом. Слезы Лин Таймарин ненавидел, потому что каждый раз чувствовал себя беспомощным перед ними. Хотя в их совместной жизни был всего один раз, когда она плакал так, что вся израненная душа наружу: когда потеряла отца. До этого Линнея Трасс позволяла себе только злые слезы, если у нее что-то не получалось.

Но сейчас Корте понимал, что эти слезы помогали его птичке освободиться. Вместе с ними из нее уходила та боль, что терзала ее все последние восемь с лишним лет. Вся горечь, вся тоска. Лин нужно было выплакаться, чтобы стало легче. Пусть плачет. А Тай просто будет рядом, чтобы она понимала: он теперь будет рядом с ней всегда.

— Это просто совместимость, — прозвучало не слишком уверенно.

— Ты сама знаешь, что это никогда не было только совместимостью, — напомнил Таймарин. Он повторял это очень часто — фактически, каждый раз, когда Лин пыталась свалить все на генетическую особенность архонцев. Нельзя испытывать столько чувств только из-за выработки гормонов. Вожделение — да, возможно. Но что делать с желанием сделать для любимой все? Покорить весь мир, защитить от всех, постоянно заботиться? На что списать нежность, теплоту, счастье, когда она рядом?

Нет, совместимость — это только повод быть вместе. А все остальное — это их собственные ощущения. Их общая любовь. И пусть Лин не произносила тех же слов, Тай всегда знал, что его чувства взаимны.

— Я спала с другими мужчинами.

Черт, это было куда больнее, чем Таймарин себе представлял. А ведь он знал и о Айвене Тенде, и о контрабандисте Даг Тариусе. Но слышать признание от Лин оказалось неприятно. Очень.

— Я тоже не безгрешен, птичка.

Конечно, она будет оправдывать его тем, что он был уверен в смерти Лин, а она точно знала, что Тай — жив. Но от этого никому не станет легче.

— Давай просто забудем об этом? — Таймарин снова отодвинулся, опуская взгляд на Линнею. Она уже не всхлипывала, но слезы медленно скользили по ее щекам. Тай бережно стер каждую из них. — Сделаем вид, что никого не было? И этих дурацких восьми лет тоже не было? Просто… отпустим это все.

— Но Элиас…

Тай отрицательно покачал головой.

— Не думай о нем. С ним я сам разберусь, он ответит за каждую минуту, что ты провела вдали от меня, обещаю. Думай о нас. Ведь ты — здесь. И я — здесь.

Корте успел уловить слабую попытку улыбнуться, прежде чем Лин снова прижалась к его груди.

— Я никогда не прощу себя за то, что даже не попыталась рассказать все тебе.

— А я никогда не прощу себя за то, что поверил в твою смерть, — парировал Таймарин, прижимаясь щекой к макушке Линнеи. — Я ведь знал, чувствовал, что это не так. Но почему-то позволил себя переубедить.

Лин глубоко вздохнула и отстранилась сама. Сама подняла свои изумительные ярко-изумрудные глаза на Тая и сама накрыла ладонью его щеку.

— Я прощаю тебя за это, — произнесла она так, что не осталось сомнений: действительно прощала и не держала ни одной дурной мысли.

— А мне не за что тебя прощать, птичка, — выдохнул Тай, обхватывая своей ладонью лицо Лин. — Ты ни в чем не виновата и никогда не была. Я понимаю, почему ты поступала так, а не иначе. И знаю, что ты делала это не ради себя, а ради меня.

Очередная слезинка сорвалась вниз, но Таймарин тут же ее перехватил ее большим пальцем.

— Давай забудем? Мы и так потеряли слишком много времени, чтобы тратить его еще и на сожаления. Идет?

С некоторой заминкой Линнея все же кивнула. Разумеется, она не сможет вот так, по щелчку пальцев, все забыть. Но Тай приложит все усилия, чтобы однажды утром его жена проснулась и не испытала той горечи, что мелькала сейчас в ее удивительных изумрудных глазах. Пусть на это и уйдет вся его жизнь.

— Тогда здравствуй, старший сержант Линнея Корте, — прошептал с улыбкой Тай.

Она ведь хотела видеть его улыбку, когда вернется. И вот она вернулась, теперь уже точно навсегда.

Лин тоже улыбалась. Со слезами в глазах, но улыбалась искренне, счастливо. И отвечала с небольшой запинкой, делая Таймарина вновь самым счастливым архонцем во вселенной:

— Здравствуй… муж.

За восемь лет, шесть месяцев и двадцать шесть дней ее поцелуи ни на грамм не изменились и все еще оставались такими же, какими Таймарин их помнил: горячими, сладкими, отбирающими последние остатки разума. Они сводили с ума, они заставляли вести себя как голодный зверь, добравшийся до своей добычи. И вроде бы Корте помнил, что его Лин только-только восстанавливала свою чувствительность, что ему нужно себя контролировать, нужно пожалеть ее… Но как остановиться, когда она — здесь?

Она сама усаживалась на него сверху. Она же распахивала рубашку на его груди, не переставая целовать, пока Тай расстегивал ее комбинезон и стягивал рукава. Пальцы привычно накрывали такие любимые наросты, но натыкались на защитные наклейки.

И Корте через силу опускал руки на талию Лин, сжимая их сильнее.

— Остановись, птичка, пожалуйста, остановись, — шептал как в бреду, прижимаясь лбом ко лбу Линнеи.

— Почему?

Его птичка не хотела останавливаться, но замирала, не встречая отклика. Видят звезды, Тай тоже не хотел бездействовать, но как дать себе волю, зная, чем это может обернуться?

— Не хочу, чтобы тебе было больно.

Он и в более адекватном состоянии не мог контролировать свое воздействие, а уж сейчас оно будет работать на полную без позволения Тая.

Лин потребовалось несколько секунд, чтобы осознать слова Таймарина, и вместе с пониманием в ее глазах разгоралась злость. Вот теперь она была как никогда похожа ни Линнею Трасс, которую Тай помнил.

Корте, теперь она Корте. Даже мысленно будет называть ее только так.

А пока Лин Корте лишь неаккуратно срывала с руки Таймарина инъектор и, прикладывая тот к своему запястью, активировала подачу блокираторов.

— Лисайя запретил тебе уколы, — покачал головой Тай, даже не пытаясь остановить свою жену.

— Как жаль, что он об этом не узнает, — пожала плечами Лин, откидывая ненужный им больше инструмент, и потянулась за новым поцелуем.

— Птичка, — попытался воззвать к ее здравому смыслу Таймарин, но, видимо, как и его, разум Линнеи давно был в отключке.

— Таймарин Корте! — узкие ладошки с размаха опустились на грудь Тая. — Если ты прямо сейчас не устроишь мне первую брачную ночь, я…

Он не дал ей договорить, затыкая самым проверенным способом. А дальше — только инстинкты, гормоны и совместимость на сто из ста. Стоны, запускающие в груди вулканы. Неразборчивый шепот, воспринимаемый где-то на уровне рефлексов. Поцелуи. Прикосновения. Движения в попытке быть как можно ближе друг к другу. Крики, заглушаемые чужими губами, и все снова по кругу, пока в голове не начинали взрываться фейерверки, а наросты — сходить с ума от переизбытка ощущений.

— Я люблю тебя, Тай, — едва различимый шепот, заставляющий улыбаться.

— Взаимно, птичка, — привычный ответ, и припухшие губы так же растягивались в улыбке.

Счастье — одно на двоих. Любовь, укрывшая обоих словно покрывало. Чувства, находившие отражение в таких одинаковых глазах. Что могло быть лучше?

— Грузовой отсек корвета — галочка, — усмехнулась Лин, устало падая Таю на грудь.

Еще в Военной Академии они начали вести этот глупый список мест, где поддавались влиянию гормонов. К моменту расставания он уже был огромным, но корвета там точно не было.

— А представляешь, сколько галочек нам предстоит поставить на моем фрегате?

Тихий смех был Таймарину ответом, пока он осторожно проводил пальцами по наростам вдоль позвоночника своей жены, делая себе мысленную пометку узнать у Лисайи, когда можно будет снять защитные повязки.

— Но ты же будешь блокировать двери в те места, где мы с тобой будем ставить галочки?

Один тот факт, что они будут это делать, доводил Корте до эйфории. А уж то, что его партнером по грубому нарушению устава будет его Лин…

— Удобно быть командиром корабля, правда?

— Удобно быть женой командира корабля, — весомо отметила Линнея, а Тай снова улыбался точно идиот от того, как восхитительно это звучало: жена. Его жена.

— Тай, просто сообщи, что ты жив, и я отстану, — донеслось из коммуникатора на левой руке. Видимо, за последнее время Таймарин пропустил достаточно сообщений от Эш Маса, раз тот решился открыть прямой канал связи.

— Отстань просто так, — недовольно буркнула Лин, но до подполковника ее слова все равно донеслись.

— Ну, хоть кто-то из вас двоих жив. Лин, притащи Таймарина на «Нею», даже если от него остался только хладный труп. Через час я обязан продемонстрировать его Элиасу, а вам добираться не меньше тридцати пяти минут. Рассчитываю на вашу сознательность.

Тихий щелчок сообщил о том, что сеанс связи прерван. Вот так реальность ворвалась в их маленький мир, где были только они вдвоем.

— Нам правда нужно возвращаться? — слишком печально спросила Лин, поднимая на Тая свои умопомрачительные изумрудные глаза.

Корте не удержался и заправил прядку волос ей за ухо.

— Увы, птичка.

Он бы и сам остался с ней здесь, в маленьком мире, где не было ничего лишнего. Но Таймарин Корте — не тот, кто убегал от проблем. Он их решает — уверенно и быстро, как будет и в случае с генералом Элиасом.

— И что нам делать дальше? — осторожно поинтересовалась Лин, потянувшись за своим комбинезоном, отброшенным в пылу страсти едва ли не к противоположной стене. И как бы не хотелось Таймарину ее отпускать, а пришлось позволить выскользнуть из своих рук.

— Вернемся на «Нею», отдадим запись Ив Улье и решим, когда именно я сообщу Элиасу о твоем чудесном воскрешении, — коротко обрисовал план полковник, приводя в порядок свою одежду.

— Тай, — выдохнула Лин, и по интонациям в ее голосе Таймарин понял, что следующие слова ему не понравятся. — Я не думаю, что…

Он не дал ей договорить — просто оказался рядом и притянул к своей груди, показывая, что теперь за нее есть кому постоять.

— Даже не думай об этом, — поцеловав жену в лоб, заявил Тай. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Чтобы я не рисковал, чтобы не ввязывался в то, что предложит твой старый знакомый. Что ты согласна считаться мертвой и дальше, лишь бы защитить меня. Но нет, Лин, так не пойдет. Это я должен тебя защищать, и я буду это делать, нравится тебе или нет. А раз именно Элиас виноват в том, что тебя не было со мной все эти годы, значит, я спрошу с него за каждую минуту, что я не мог тебя обнимать.

Тай почувствовал, как Линнея улыбалась, уткнувшись лицом ему в грудь.

— Я хотела сказать, что тебе не стоит больше примерять на себя роль контрабандиста, — схитрила птичка, поднимая взгляд. — Солдатом ты мне нравишься больше.

Таймарин усмехнулся, склоняясь ниже.

— А мне ты нравишься любой, Линнея Корте.

Хотя больше всего она нравилась ему в роли его жены. И не было никаких сомнений, что с ней Лин справится на все сто.