И пеплом стали звезды

Глава 52

Линнея Корте

Три кровавых всплеска разорвали пустоту прямо перед нами. Без предупреждения, без запроса опознавания. Три гардийских фрегата, угловатых и шипастых, как смертоносные насекомые, материализовались из гиперпространства и сразу развернули орудия. Их цель была очевидна — беспомощная «Караван-три», ковылявшая на окраину сектора с последними беженцами.

Но выстрелить им мы не позволили.

— Эскадрилья, огонь! — голос Рэка в нашем общем канале прозвучал хрипло и яростно, отдавая вполне очевидный приказ на уничтожение.

Мы уже были здесь. Ждали, затаившись в тени гигантского обломка ротора станции, заглушив двигатели и замаскировав тепловые сигнатуры под излучение распада. План сработал безупречно. Гардийцы вышли точно в расчетную точку, их щиты еще мигали, перезаряжаясь после прыжка, а сенсоры были забиты помехами от гиперперехода.

Я рванула с места первой, даже не осознавая этого. Рефлекс. Мой истребитель, дерзкая и быстрая «Истра-14», вынырнула из темноты и впилась в борт ближайшего фрегата снопом импульсных разрядов. Не для убийства. Для ослепления. Для хаоса.

Следом обрушилась вся эскадрилья Рэка. Десять кораблей, как десять острых игл, вонзились в незащищенные бока гардийцев. Взрывы замороженного кислорода, клубы металлической пыли, короткие замыкания, вырывающиеся наружу снопами искр — космос замигал аварийными сигналами вражеских кораблей.

— Бета, щиты на нуле! Альфа, критическое падение защиты! — кто-то крикнул в эфир.

Я видела, как один из фрегатов, «Альфа», попытался развернуться, подставить нам уже поврежденный борт, но было поздно. Из главного орудия «Неи», могучего и неумолимого, вырвался сконцентрированный луч чистой энергии. Он пронзил пространство и ударил точно в цель: без щитов броня гардийца не выдержала. «Альфа» разломилась пополам в оглушительной тишине вакуума и ярко вспыхнула как умирающая звезда.

Меня отбросило ударной волной, закрутило. На миг в кабине померк свет, затрещали датчики. Я вырулила из штопора, успокаивая бешено колотящееся сердце. Сквозь плавающие в пространстве обломки я увидела, как «Нея» выдвигается вперед, принимая на себя огонь двух оставшихся фрегатов. Ее щиты засветились голубым заревом, гася удары.

— Цела? — хрипло поинтересовался Таймарин. Канал связи с ним я и не думала отключать.

— В норме, — успокоила я мужа и тут же переключилась на общую волну, заметив, как «Гамма», третий фрегат, пытается зайти «Нее» с кормы. — Капитан, фланг! Фланг!

Мой позывной прозвучал в эфире — не имя, не номер, просто «Истра». Но его услышали. Два истребителя из группы Рэка рванули наперерез, осыпая «Гамму» огнем, заставляя ее отвернуть. В это время «Нея» пробивала щиты «Беты», вынуждая и ее отодвигаться как можно дальше от фрегата и наших истребителей.

В эти секунды не было ни меня, ни Тая, ни прошлого. Был только танец: жестокий и точный. Вздохи двигателя, вибрация ручки управления в ладони, холодный пот на спине. Я вписалась в строй эскадрильи, как будто никогда и не уходила из Космофлота. Как будто все эти годы я только и делала, что совершала на боевые вылеты, а не удирала на потрепанном корвете от патрулей по окраинам галактики.

— «Гамма» отступает! Ложный прыжок! — предупредил Рэк. — Не преследовать! Возвращаемся к «Нее»!

Мы отошли, заняв позицию вокруг нашего фрегата. «Нея» получила несколько попаданий, но щиты держались. Гражданские транспорты, воспользовавшись передышкой, уходили в безопасную зону.

Я улыбалась, глядя на недавнее поле бое. Сквозь лобовое стекло я видела могучий корпус «Неи», целый и недрогнувший, как настоящая крепость. И знала, что там, на мостике, Тай смотрел на меня. Не на позывной, не на истребитель. На меня.

За всю ту войну, за все годы разлуки, я впервые почувствовала не боль и не страх, а странное, горькое, но правильное спокойствие. Я была там, где должна была быть. Не в бегах. Не в тени. А здесь. В бою. Рядом с ним.

Пусть и за штурвалом чужого истребителя, в составе чужой эскадрильи, под пристальным и недобрым взглядом Зориана Рэка.

Но — рядом. И мы только что выиграли первый раунд.

Два гардийских фрегата, ошеломленные внезапным разгромом, дрогнули. Их строй распался, атака захлебнулась. Они разворачивались, подставляя нам свои израненные корпуса, но добивать их не было ни смысла, ни приказа. Наша задача была выполнена: гражданские ушли, «Нея» уцелела.

— Эскадрилья, возвращаемся домой. Прикрыть «Нею» с флангов, — прорычал в эфир Рэк, и его голос впервые звучал без привычной едкой насмешки. Теперь это был просто строгий, но довольный командир.

Я последовала за его кораблем, чувствуя, как дрожь в руках постепенно сменялась приятной мышечной усталостью. Адреналин отступал, и на его место медленно пробиралось другое чувство — гордость. Не за себя. За Таймарина. За нас.

Мой истребитель, встряхиваясь, прошел через щиты «Неи» и мягко приземлился в ангаре на зарезервированное место. Сразу же к нему бросилась команда техников, я же отстегивала привязные ремни, срывала шлем с головы. Мне нужно было на мостик. Нужно было увидеть мужа.

Я выпрыгнула из кабины, едва не споткнувшись о дренажный люк, и чуть не столкнулась с самим Зорианом Рэком. Он снял шлем, и его бледное, изрезанное шрамами лицо исказила не улыбка, а какая-то сложная гримаса. Целых тридцать секунды мы играли в переглядки, ожидая друг от друга хоть каких-то слов, но первым молчание прервал все-таки капитан.

— Не дурно для девчонки, пропавшей на восемь лет.

— Это я еще не старалась, — так же равнодушно, как и он, отбила я.

Правый уголок губ Рэка дернулся в попытке улыбнуться, но тварг быстро вернул себе холодное и отстраненное выражение лица.

— В таком случае твоя забота — доложить командиру о возвращении и отсутствии пострадавших, — приказал он, отворачиваясь. — Тебя он явно не будет мучить требованиями докладывать по уставу.

Он молча ткнул пальцем в мою грудь, потом показал большой палец вверх, развернулся и ушел, не сказав ни слова. Похвала? Признание? Неважно. Я уже бежала к лифту.

Когда перегородки разъехались на капитанском мостике, первое, что я увидела, — его спину. Тай стоял, опираясь руками о центральный пульт, изучая данные на многочисленных экранах, развернутых перед ним. На самом большом из них догорали обломки гардийского фрегата, а два других улепетывали в сторону гиперпереходного коридора.

— Ущерб? — властным голосом требовал отчета Корте.

— Мощность щитов — пятьдесят четыре процента. Энергетика стабильна. Легкие повреждения корпуса в секторе семь, — доложил Эш Мас.

— Эскадрилья капитана Рэка вернулась в полном составе, полковник, — вытянувшись в струну, доложила я, замирая чуть поодаль. — Потерь среди личного состава, а также пострадавших кораблей нет.

Таймарин обернулся. Его глаза безошибочно находили меня. В них не было улыбки, не было облегчения. Был лишь тяжелый, бесконечно усталый взгляд командира, который только что отдал приказ, стоивший бы жизней, если бы не удача и мастерство его пилотов. И в глубине этого взгляда — крошечная, едва заметная искра, которая была только для меня. Искра благодарности.

И в этот момент оператор связи взволнованно обернулся:

— Полковник! Входящий сигнал! Это… это «Остион»! Флагман выходит из гиперпространства!

На экране вместо звездной карты возникла гигантская, идеально симметричная форма флагмана Элиаса. Он материализовался с показной, величественной медлительностью, словно являя собой саму неотвратимую мощь Космофлота.

Таймарин замер на месте. Все на мостике вытянулись, лица стали официально-бесстрастными.

Прибыл большой начальник. Все это понимали.

— Принимайте вызов, — тихо приказал Тай.

На главном экране возникла голограмма генерала Элиаса. Холодное, отутюженное лицо с идеально выбритой головой и пронзительными, бледными глазами, которые словно видели все и сразу.

С нашей прошлой встречи он заметно постарел, но это было единственной разницей. Все тот же ледяной взгляд, та же кривая ухмылка.

Тот же предатель.

— Полковник Корте, — его голос был ровным, бархатным, без единой ноты напряжения. — Мы засекли всплеск активности. Доложите обстановку.

— Генерал, — Тай выпрямился и сложил руки за спиной, как и положено при отчете вышестоящему офицеру. Я мысленно порадовалась, что не попадаю в зону действия проекционных датчиков: значит, меня Элиас не видел. — Три гардийских фрегата атаковали гражданский конвой в квадранте ЛС-83. Угроза нейтрализована. Один корабль противника уничтожен, два отступили. «Нея» получила незначительные повреждения. Потерь нет.

Элиас медленно кивнул, его лицо изобразило отеческую гордость и удовлетворение.

— Блестяще, полковник. Блестяще. Космофлот гордится такими офицерами. Передайте мои поздравления экипажу и… особенно пилотам эскадрильи. Их маневр был образцовым.

Его взгляд на долю секунды скользнул мимо Тая, словно пытаясь найти в пространстве мостика кого-то еще.

Меня. Он искал меня. Словно точно знал, что я — за спиной своего мужа.

Что я была в числе той самой эскадрильи.

— Благодарю вас, генерал, — ответил Тай. На провокацию он не повелся.

— Теперь о главном, — Элиас сложил руки на столе перед собой. — Ваши данные крайне важны для анализа тактики противника. Фрегаты, которые вас атаковали, оснащены новым видом оружия, которое нам пока не удалось изучить. Данные, полученные в ходе боя, имеют колоссальную ценность для анализа противника.

По спине поползли противные мурашки. Генерал об этом говорил не просто так, я это чувствовала. Чувствовал и Тай, сильнее сжимая руки за своей спиной.

— Так же, учитывая полученные повреждения, «Нея» нуждается в полномасштабной диагностике, которую могут провести только в доках «Остиона». Подготовьте корабль к стыковке. Мы возьмем вас на буксир, если потребуется.

Приказ звучал как проявление заботы. Но для меня, видевшей истинное лицо офицера на капитанском мостике «Остиона», это было похоже на приглашение паука в свою паутину.

— Генерал, наши повреждения не критичны, — голос Тая оставался уверенным и безэмоциональным. — «Нея» способна самостоятельно дойти до ближайшей базы…

— Это не обсуждается, полковник, — мягко, но не допуская возражений, парировал Элиас. — Безопасность корабля и уникальные данные, которые вы получили, являются приоритетом. Открывайте стыковочные клапаны и готовьтесь к передаче телеметрии всех систем для подготовки доков. Это приказ.

Он улыбнулся. Холодной, тонкой улыбкой хищника, который уже занес коготь для удара.

И оборвал связь.

— Скотина… — прошептала я, застыв в тени.

Таймарин стоял неподвижно. Он не хуже меня понимал, что скрывалось за этим приказом. Стыковка с «Остионом» означала разоружение, арест, а затем — «несчастный случай» в доках или при буксировке. «Потеря» жизненно важных данных. А передача телеметрии… это же прямой доступ ко всем системам «Неи». К управлению, к щитам, к орудиям.

Элиас не просто шел на сближение. Он приказывал Таймарину вручить ему нож, чтобы вонзить его в спину полковника.

И под прикрытием устава и субординации Тай не имел права отказать.