Клеймо мажора

Глава 16.

Когда мы выходим из отделения я пытаюсь надышаться свежим воздухом, но ощущение такое, словно он отравлен. А все из-за него. А может быть из—за меня, из – за полной самонадеянности. Как — то бабуля говорила, что она до добра меня не доведет. Хочется к ней, положить голову на худые коленки и услышать коронное «Я же говорила»

— В машину давай, хватит мечтать, — кивает Данте и сам садится за руль. Я обхожу машину, хочу занять заднее сидение, чтобы быть подальше от него, но Данте качает головой.

— Ну уж нет. Вперед давай. Мы же пааара.

Никогда еще улыбка этого засранца не казалась мне настолько мерзкой и ядовитой. Я сажусь рядом, но стараюсь держаться ближе к двери.

Данте давит на газ и везет нас по утренним пробкам прямо к общежитию.

Судя по времени у меня будет несколько часов относительной свободы, пока его извращенный ум не придумает какой – то приказ.

— Нет, со мной пойдешь.

— Мне нужно помыться, Данте. Я всю ночь сидела в камере, от меня воняет.

— В мужской пойдешь душ. Со мной.

— Зачем?

— Потому что я так сказал, Ольховская. И этот аргумент должен быть для тебя максимальной мотивацией к действию.

Я поджимаю губы, не понимая, как буду каждый раз спокойно выполнять его нелепые поручения.

— Я могу хотя бы косметичку взять с шампунем.

— Конечно, — ждет он у моей двери, а потом машет папкой с моим делом. – И Люба. Думаю, твоей подружке не стоит знать, что ты у нас теперь крупный наркодилер.

— Я не тупая.

— Я бы не был столь в этом уверен. Давай, я жду. Ты же не хочешь опоздать на пары?

Ася еще спит, а мне так хочется разбудить ее, сказать, что и она была права. Одна я полная дура, раз решила связаться с человеком, лишенным морали.

Хватаю косметичку с мыльно — рыльными, полотенце, халат и свежее белье.

Иду с Данте до его комнаты, где он тоже берет все необходимое.

— Зачем нам мыться в одном душе, нам будет тесно…. Я даже голову не смогу помыть как следует, — делаю еще одну попытку перед самым входом, на что Данте закатывает глаза.

— А тебя помывка не своей головы должна беспокоить, а моей, — показывает он на пол, а я не совсем понимаю, а потом понимаю и стискиваю зубы.

— Я должна еше и мыть тебя?

— Ты должна все, что я скажу, Люб. Ну я понимаю, первый раз, но ты привыкнешь, — он открывает дверь душевой, и, схватив меня за плечо толкает внутрь. Тут же закрывает дверь на щеколду и принимается раздеваться. – Ну и что ты ждешь? В одежде будешь мыться?

— В одежде.

-Так не пойдет. Раздевайся. Я на нашем свидании не сильно то тебя разглядел.

— Это было свиданием? А мне казалось в уголовном кодексе несколько другие данные.

— Иронично, учитывая, что в этом кодексе есть слово «Наркодиллер»

— Однажды, Данте и на тебя найдется управа.

— Ну, точно не в ближайшие несколько минут. Раздевайся!

Я наконец вешаю полотенце и халат на вешалку, достаю шампунь и только после того снимаю с себя платье. Потом колготки. Но в нижнем белье я остаюсь недолго. Данте буквально дергает его с меня, оставляя болезненные следы на коже. Я еще пытаюсь прикрыться руками, но Данте силой заставляет убрать руки, смотря на мое тело придирчивым, внимательным взглядом. Кажется, даже слишком долго, словно изучает маршрут унижений.

— Не знаю, что ты там из себя строила. Тебе не мешало бы скинуть килограмм десять. Живот вон, торчит, грудь похожа на дыни, а жопа еле в кабину помещается.

— Так может мне одеться, чтобы не портить твой эстетический вкус?! — выкрикиваю я в обиде. Я всегда думала, что у меня хорошая фигура, почти идеальная, а теперь какой – то подонок, раз посмотрев, уронил мою самооценку на пол.

— Да не переживай. Посадим тебя на диету, походишь на тренировки и сделаем из тебя девушку, действительно достойную Данте.

— Зато тебе никогда не стать парнем, достойным Любы, — задираю подбородок, а Данте только ржет. Снимает с себя боксеры, кидая их в угол и являя собой прямое опровержение его словам.

— Очень скоро, Люб, ты поймешь, где твое место… Впрочем, показать тебе я могу его прямо сейчас, — он мне гель для душа. – Мой меня. Если хорошо справишься, то я может быть помою твои бидоны.

Дергаю из его рук гель, выливаю себе на руку и шлепаю по его твердому животу.

— Ай! Нежнее. И начни с члена. Он должен быть чистый в первую очередь.

Данте включает воду, довольно слабый набор теплой воды.

Я качаю головой, но Данте вздыхает и тянет мою руку к своему паху.

Я сглатываю, чувствуя, как меня мутит. Потом закрываю глаза и представляю себя в больнице умалишенных, где медсестрам порой приходится выполнять унизительные поручения. Да, становится легче. Потому что Данте точно там и место со своими приказами. Со своими стонами, когда я намыливаю половой орган. В моих руках он становится все больше и больше, удивляя тем, как вообще может поместиться между женских ног.

Хочу перейти к животу, но Данте протестует.

— Не останавливайся, он еще грязный…

Он смотрит на мою грудь, хочет ее коснуться, но я шагаю назад поскальзываюсь, и мы с Данте просто падаем, не удержавшись на скользком полу. Я бьюсь головой о кафель и делаю вид, что потеряла сознание.

Данте вместо испуга вдруг начинает ржать.

— Ольховская, ты серьезно думаешь, что я снова поведусь? Ладно, ты лежи, позову пацанов, чтобы оценили, насколько ты без чувств.

— Стой! — тут же открываю глаза, а Данте усмехается, шагает в душевую, поднимая меня на ноги. – Возможно у меня сотрясение.

— Возможно у тебя член, который все еще грязный. Продолжай его полировать.

Я отворачиваю лицо, начиная накачивать его член. Все чаще работаю рукой, чтобы он поскорее кончили и тогда будет шанс, что он не захочет чистоту моих отверстий.

Данте шумно выдыхает, упирается рукой в стену, подмахивая моей руке бедрами, пока мой живот не покрывается горячей жидкостью.

— Умница… Думаю так мы теперь будем начинать каждое утро. Хотя думаю белковый завтрак тебе тоже не повредит. Но не все сразу. А то ты мне быстро надоешь.

— Поскорее бы.

— Не спеши и повернись.

-Зачем? Ты же уже…

— Ну я же не зверь, ты меня помыла, я тебя тоже помою…

— Не надо, — накрываю промежность двумя руками. – Это необязательно.

— Расслабься, я люблю трогать гладко выбритые киски, так что сегодня обойдемся твоим телом… — наливает он на мою задницу гель и начинает мылить мое тело, от шеи до самых пят, делая это настолько тщательно и нежно, что в какой — то момент есть опасность забыть, что этот подонок за моей спиной взял меня в рабство. Это придурок даже голову мне моет, что дико смущает меня, заставляет задуматься, может у него ухаживания такие и по-другому он не умеет.

— Бальзам нужен?

— Да, — выдыхаю хрипло, когда он делает массаж головы.

Нет, нет, нельзя расслабляться. Даже когда он аккуратно смывает с меня пену и заворачивает в полотенце.

— Скажи же, было приятно…

— Нет, — не теряюсь с ответом, а он резко разворачивает меня к себе и смотрит в глаза.

— Скажи спасибо….

— Не за что…

— Говори, Люб, иначе это будет последний акт моей доброты.

— Доброта? Ты знаешь значение этого слова?

Данте чешет зубы языком, кивает.

— Вали давай. Не опаздывай на пары и записывай все лекции разборчиво.

— Зачем?

— Потому что тебе нужно будет отдавать их мне, а себе записывать новые.

— Может еще и экзамены за тебя сдавать.

— Если я скажу, то и экзамены за меня сдашь. Все, пошла, нужно смыть с себя твой запах.