Клеймо мажора

Глава 23.

— Что случилось? — Ася внимательно на меня смотрит, собирает листы, которые мы исписали дальнейшими планами по сокрушению Данте. Данте Распутина, наследника стальной империи, одной из самых богатых семей в стране. Против парня, с которым я сама, у всех на глазах начала отношения, и поддерживала их видимость. С парнем, про которого знает вся моя семья, вплоть до тети Гали из продуктового на углу нашего городка.

— Мама звонила, просит нас с Данте привезти торт на свадьбу двоюродного брата.

— Вас с Данте… Когда ты успела их познакомить?

— Я не знакомила, он сам…. Мама уже всем растрепала…

— Люб, ну это же повод все останавливать. Он просто плетет свою паутину! Не ведись на это… Ты же сильная, ты должна бороться…

— Знаешь, в пятом классе я пришла в платье шиворот на выворот. В нашем районе отключили свет, и мне пришлось одеваться в темноте. Никогда не забуду, как все смеялись надо мной. Даже учительница ляпнула какую – то гадость про то, что меня нужно побить, примета мол такая… Шутила она так… А потом шутили родственники и эту историю мне припоминают до сих пор.

— Люб…

— А теперь представь, что будет, когда все узнают, какие отношения меня связывают с Данте. Про изнасилование. Про наркотики. Про шантаж… Данте плевать, что о нем подумают, он выложит все самые грязные подробности. А мне потом с этим жить…

— И что! Ты предлагаешь ничего не делать! Терпеть подобное отношение и дальше?

— Слушай, он успокоится, переключится на другую… Просто надо ее найти.

— Ты… Ты могла все изменить. Это дело стало бы прецедентным!

— Ася, — ком к горлу поднимается, во рту горечь и неожиданные слезы, потому что во взгляде Аси разочарование, словно отказ от заявления задевает лично ее. – Ты мечтательница… Но наши законы работают на богатых и умных. А я сглупила, когда сразу не пошла на освидетельствование.

— Так почему ты не пошла!

— Потому что не было насилия! Я даже умудрилась кончить… А до этого делала с ним селфи, сама согласилась подняться с ним в квартиру… Это дебильное, классическое, сама виновата! И сейчас остается сжать зубы и потерпеть…

Ася смотрит на меня почти минуту, а потом просто уходит, не сказав ни слова, облив меня разочарованием словно кислотой, выжигая грудь изнутри.

Я смотрю на брошенные листы, собираю их и сминаю, как свою гордость, отдаваясь полностью во власть имущего, но зная, что буду ждать нужного момента, чтобы восстать.

Иду из института на улицу, долго гуляю, не отвечая на пропущенные Данте, которых набралось уже штук десять. Зря я все рассказала Асе. Раньше мне хоть было с кем пообщаться, а теперь…

Визг тормозов отвлекает внимание, вскрикиваю, когда передо мной буквально из неоткуда вырастает черная машина. Хочу обойти, но слышу голос Данте и почти сразу вижу его недовольное лицо.

— Садись, — торможу, все еще находясь в своих мыслях. – Люба, садись! Какого хрена я должен тебя по городу искать?

— Я тебя не просила! Или мне даже погулять нельзя?

— Нельзя! Если я не разрешу! — я разворачиваюсь от него и просто бегу. Но ему хватает несколько широких прыжков, чтобы настигнуть меня и развернуть к себе лицом. – Ты, блять, еще не поняла?! Не поняла?! Твоя жизнь в моих руках! Захочу, прямо здесь начнешь мне сосать и ты ничего не можешь с этим сделать! Поэтому включи мозги и делай, как я говорю, чтобы не оказаться в местах не столь отдаленных…

— Почему я…

— Что?

— Почему я?! Ты мог выбрать в тот день любую, а выбрал меня…

Он открывает рот, чтобы что – то сказать, но лишь усмехается.

— Ты единственная кроме пришибленной, кто ни с кем не встречался на курсе. Вообще ни с кем. И у многих сложилось мнение, что ты чуть ли не святая.

— Захотел скинуть с пьедестала?

— Ты сама с него шагнула в мой мрак… Так что, добро пожаловать. И хорош ныть, я еще даже плетку не достал…

— А планируешь?

— Не увлекаюсь таким, но твою задницу хочется отходить ремнем…. – тащит меня в машину, сам застегивает и садится. Заводит машину и съезжает с тротуара. Едем мы не в сторону вуза..

— Куда мы?

— В магазин, конечно… Нам же нужно быть на вашей деревенской свадьбе самыми красивыми.

— Она не деревенская.

— Тогда тем более.

— Зачем тебе втираться в доверие к моим родителям. Что тебе это дает.

— Первый раз особо не думал, просто взял телефон, когда ты его забыла в моей комнате. А потом подумал, что это не плохой способ контроля, если ты захочешь соскочить.

— Судя по всему твои предки не переживут, если их дочка сядет.

Ублюдок…

— Интересно, а как твои предки переживут твою смерть? Судя по всему, твоих родителей ты вообще мало интересуешь… Может в этом твоя проблема? Нелюбимый ребенок? Но всегда контролируемый?

Данте сжимает челюсти, пальцами оплетку руля и вжимает педаль в пол.

— Знаешь, мне тоже стало интересно, будут ли они по мне скучать. Давай проверим.

— В смысле?! — испуганно кричу, когда машина разгоняется до скорости больше ста… По городу! — Данте! Остановись! Ты кого – нибудь убьешь! Ты нас убьешь! ДАНТЕ!

Он не слышит, он словно не в себе, продолжая гнать все быстрее, минуя светофоры и машины, которые еле успевают затормозить… Страх смерти разгоняет кровь, впуская в него лошадиную дозу адреналина… Я больше не думаю, лишь действую на инстинктах. Резко обнимаю Данте и жадно шепчу в ухо…

— Остановись, я не хочу умирать, я хочу быть с тобой… Не убивай меня…. Не убивай себя… Живи.

Машина тормозит с бьющим по перепонкам визгом. Мы тормозим на светофоре, оставляя позади машины черный дым от горящих шин.

Мы так и сидим, прижавшись друг к другу, мои губы на его ухе, его руки на руле. Сердце все еще скачет в груди, его отдается вибрацией всего тела.

Он словно застывает каменным изваянием, не двигается, почти не дышит, продолжая оставаться в одной позе, пока мои руки обнимают его шею.