Клеймо мажора

Глава 29. Данте

— Дан, мы тут еще долго торчать будем? — выдает Таня, раздражая меня своим голосом. Высокий, во время оргазма переходящий в фальцет. Поэтому лучший атрибут наших игр кляп в виде шарика. Я покупал целый БДСМ набор для Любы, но понял, что она скорее угробит себя, чем выполнит все, о чем я фантазирую. С Таней проще. Она из той категории женщин, для которых стыд и совесть пустой звук, а вот звон монет они любят.

— Столько, сколько нужно, — покупаю в киоске пачку бумаги… дебилизм, нахуй она мне не сдалась, но я все равно стою и палю за тем, как мило общается Ольховская с братом. А тот разве что дрочить на нее в прямом эфире не начал. И надо сказать, есть на что. Зеленый топик, который отлично подчеркивает ее грудь, черный пиджак и такая же юбка… Давно порванная в моих фантазиях. И мне мало того, что лицо Тани отдаленно напоминает Любино, хочу пойти дальше…

— Хочешь пройтись по магазинам?

— О да, Дан, конечно… — О да, Дан, о нет Дан… Люба всегда говорила: «Данте», не пытаясь коверкать мое имя.

— Меня зовут Данте… Можешь своей тупой башкой уяснить?

— Да, конечно, извини, Данте…

Бросаю последний взгляд на парочку, что поднимается и уходит, потом сам веду Таню на выход, попутно пишу брату, что надо увидеться.

«Вечером буду свободен, можешь зайти».

Как этот сопляк со мной разговаривает? Почему ведет себя так, словно никогда во мне не нуждался? Неблагодарная скотина!

В магазине я заставляю Таню отсосать мне прямо в примерочной, пока на ней надет черный костюм и зеленый топик… Но и этого оказывается мало, потому что удовлетворение от полной вседозволенности, что позволяет мне Таня за те небольшие бонусы, что я предоставляю, совершенно меня не удовлетворяют.

Веду ее в салон красоты, слыша вздохи и ахи благодарности, прошу покрасить ее в темный цвет, а чтобы девочка парикмахер не ошиблась, показываю ей фотку спящей Любы, что умудрился сделать, когда она заснула у меня после уборки на кровати.

Результат спустя пару часов очень радует, хотя Таня и недовольна.

— Я же натуральная блондинка…

— Тебя что – то не устраивает? — поднимаю бровь, смотря на слабую копию Любы перед глазами. И пожалуй мне даже нравится то, что я вижу… Хватаю ее за волосы и шиплю в губы… — Хочешь обратно в свою деревню?

— Нет, нет. Красивый цвет… Может, — она ведет пальцами по пуговицам пальто. – Может, поедем домой, моя пробочка в заднице скоро выпадет… Ты же хочешь трахнуть меня в зад?

Хочется рассмеяться, как только представлю выражение лица Любы, если она такое услышит или даже подумает, что я планировал сделать с ее мягкой задницей… Мять, ласкать, вылизывать, а потом драть как последнюю суку, чтобы вопила от боли и экстаза. С Таней получается только последнее, потому что языком ее трогать я откровенно брезгую. Даже целовать и то не могу…

Закинув похотливую, на все готовую суку домой и, дав задание разработать для меня зад страпоном, еду к брату. В ту самую квартиру, куда пару недель назад притащил Любу… Вроде и прошло то ничего, но эта дрянь до сих пор из головы не выходит… Въелась в кровь, как бы я не хотел. Так что прежде чем она ко мне вернется, я хочу ее опустить на свой уровень, чтобы перестала строить из себя жертву маньяка.

Брат открывает, как обычно одетый так, словно купил шмотки на блошином рынке. А на лице это тупое выражение, словно он удивлен, что я тут. Хотя мы и договаривались. Прохожу в квартиру, по местам былой славы, а именно к кровати, на которой первый раз узнал, что такое оргазм Ольховской. Приятное зрелище… Томный стон, кулаки, сжимающие простыню, тихое и зловещее «ненавижу» … Она еще не знает, как сможет меня возненавидеть, когда я с ней закончу.

— Данте, чай будешь?

— Оставь вежливость, — оборачиваюсь и сажусь на кровать, смотря на родного по отцу брата. Я родился после него, но так уж вышло, что именно мне в какой – то момент доверили оберегать убогого. Мы росли вместе, как близнецы, но ему внимания всегда уделяли больше, а меня лишь ругали, хотя шалили мы вместе. И чем старше мы становились, чем больше внимания он требовал. Массажи, гимнастика, бассейн. Моему старшему брату уже было не до матери, он во всю учился, чтобы оправдать честь носить фамилию Распутин, а я постоянно оставался один… Словно отщепенец. Словно не сын.

— Тогда зачем ты здесь?

— Хотел сказать, что можешь забирать Любу. Я с ней закончил.