Клеймо мажора

Глава 20.

— Хочешь кончить? — этот вопрос я слышу каждый раз, когда мы оказываемся с Данте наедине.

Каждый раз, когда по телу расползаются мурашки, когда между ног становится позорно влажно, когда грудь от его прикосновений почти гудит от желания…. Словно он всегда знает, в какой момент я наиболее уязвима.

Но это неправильно.

Неправильно и страшно, что, несмотря на унижения, Данте продолжает меня привлекать, словно сирена, что своей дьявольской красотой утягивая на самое дно.

Мне нужно думать, как избавиться от него, а не как залипнуть еще сильнее.

И оргазм мне в этом совсем не поможет. Скорее будет как кусок торта для обжоры, вызывая еще большее чувство вины и стыда.

Если уж подчиняться, то с гордостью выполняя повинность, не давая понять, что его действия мне приятны хоть сколько-нибудь.

— Рабам разве положено получать удовольствие?

— Да ладно тебе, Люб, ну каким рабам, у нас же отношения, ты моя девушка, я твой парень, а сейчас мы оба получаем удовольствие.

— Разве что в твоей извращенной реальности.

— Ну, дело твое, — пожимает он плечами, убирая руку от моей груди и оперевшись на локти, кивает на свой стоящий колом член. – Тогда продолжай…

— Что именно? Задыхаться?

Он снова протягивает мне конфету, которую я тут же облизываю. Это лучше, чем его вкус, хоть какая – то приятность в этом кошмаре. Он убирает карамель, хрипло приказывая:

— Теперь так же облизывай член. Снизу-вверх. И Люба. На меня смотри…

Мне не хочется на него смотреть, и находиться здесь тоже, но сейчас все что мне остается это подчиниться и приняться за полировку стояка.

Раз за разом я скольжу языком по всей длине. От мягкой кожи мошонки, по стальной поверхности ствола, покрытого венами, до мягкой бархатистой головки.

И я бы отключила сознание, представила бы, что это конфета, что это все никак не влияет на чувства, просто работа, на которую я по собственной самонадеянности и глупости подписалась, но этот взгляд…

Тяжелый взгляд, словно капкан, держит меня, впиваясь стальными шипами в кожу.

Он не отпускает ни на мгновение.

Не позволяет расслабиться.

Не позволяет забыть, кто я и что делаю.

Сосу Данте.

Облизываю его член, снова и снова, пока по моему подбородку прямо в футболку стекает слюна. Много слюны.

И я бы продолжила умирать от стыда, но в его глазах нет превосходства или презрения, лишь удушающая жадность, голод, похоть.

Эмоции от его желания вибрируют, а тишина, нарушаемая лишь звуками нашего дыхания, только усыпляет остатки скромности, особенно когда он резко хватает мои волосы, другой рукой свой член и толкает его меж мокрых донельзя губ.

Водит во рту головкой. От щеки к щеке, по губам, трогает небо. Крепко держит себя в кулаке, пока не позволяет себе расслабиться, отпуская член и только нажимая на мою голову.

— Соси… Давай Люб… Постарайся.

Постарайся.

Я вбираю в рот член, хочу закрыть глаза, хоть на миг забыться о том, что делаю, но Данте дергает за волосы, словно кукловод за ниточки.

— На меня смотри… — требует, снова нажимая на голову.

Я втягиваю щеки, а Данте шипит сквозь сжатые зубы. Нет больше никакой тишины, есть хлюпанья и сдавленные стоны.

Снова и снова все это заставляет дрожать мое тело, испытывать запрещенные эмоции, откровенно возбуждаться, совершенно бесконтрольно.

Между ног влажно, трусы прилипли к половым губам, создавая дискомфорт и неподвластный мне голод.

Руки сжимаю в кулаки, чтобы не запихнуть себе их в трусы и самой себя не потрогать, так там все внутри тянет.

Это просто реакции. Точно не связано с тем, каким невероятно привлекательным выглядит Данте с его тугим прессом и выпирающим кадыком, в момент, когда он запрокидывает голову. Он продолжает держать мои волосы в кулаке, просто трахая мой рот, двигая бедрами все быстрее и быстрее, пока член во рту не становится стальным.

Пара секунд в гортань заряжает упругая струя, заполняя все терпкой, горячей жидкостью странно сладко — соленого вкуса.

Данте смотрит на меня, а потом отпускает, гладит по голове, как послушную собачку.

Это выбивает пробки.

Я отворачиваюсь, и слезы потоком текут по щекам.

Хочу встать, но подонок утягивает меня обратно.

— Ну что ты, все было неплохо.

— Да пошел ты. Отпусти. Отпусти!

— А как же обнимашки там, поговорить. Разве не этим любят заниматься девчонки после секса.

— Я не хочу ничего от тебя, я хочу уйти… Отпусти меня, пожалуйста.

— Отпущу, конечно, только момент, — он резко наваливается на меня, затягивая в омут свих глаз. Я часто дышу и просто жду, когда он закончит очередную игру и просто даст мне поспать. Но ему мало моих унижений, он хочет доказать, что мне это понравилось.

Сует руку мне в трусы. И когда скользит по отвратительно мокрым складкам, собирает влагу и демонстрирует мне в его глазах хорошо читаемое превосходство.

Я жду усмешки, презрения, пошлой шутки, но точно не того, что он втянет пальцы себе в рот, полностью облизывая.

Я открываю рот от шока и в этот момент, Данте прижимается к моим губам. Жадно втягивая мой язык, позволяет почувствовать свой собственный вкус, смешанный со своим.

Это настолько пошло и грязно, но тело неожиданно откликается, а кожа покрывается мурашками, пока он продолжает мучить мои губы, скользит по зубам языком, трогает тело, как ему заблагорассудится.

— Скажи, что хочешь кончить… Люба, — отпускает он мои губы, и я смотрю, как между нашими языками тянется ниточки слюны, пока не рвется, позволяя выйти из этого транса.

— Нет. Ты обещал отпустить.

Желваки на его щеках дергаются, как и его брови в попытке показать равнодушие.

— Вали, заебала ныть.

Я тут же сваливаюсь на пол, подтягиваю к себе тапки и тороплюсь покинуть логово демона, что все дальше и дальше уводит меня от реальности. В мир, где подобные унижения могут возбуждать.

Все-таки надо найти ту девушку. Если они друг другу понравились, может он переключится на нее и оставит, наконец, меня в покое. Или его отец…

Не успеваю дойти до своей комнаты, как возвращаюсь к Данте, дергаю дверь на себя…

— Данте!

У него от испуга падает телефон и мельком замечаю свою фотку из соц сети. Ну, или мне просто показалось. Зачем ему смотреть на мои фотки, когда я всегда на расстоянии протянутой руки.

— Чего приперлась? Ты же спать хотела?

— Я позвоню твоему отцу, скажу, что ты исправился, и изнасилования не было. Он вернет тебе твои деньги, машину, квартиру… И мы все забудем…

Он резко поддаётся вперед, смотря на меня с ядовитой усмешкой.

— Неплохая мысль, но нет…

— Почему!?

— Потому что меня достал контроль отца, хочу сам все контролировать. И мне очень, очень нравится контролировать тебя. Раз уж ты вернулась…

— Нет! — тут же сбегаю, хлопая дверью, опрометью несусь в свою комнату, словно за мной гонится стая злобных собак. Закрываю дверь за ключ и прячусь под одеяло, словно оно может меня спасти.