Клеймо мажора

Глава 44.

— Люба, Люба, — раздается со всех сторон, но я затыкаю руками уши, чтобы не слышать. В голове полный бардак. Мысли сменяя друг друга, бьются об черепную коробку, оставляя лишь пустоту. Как такое могло произойти. Не может быть мир настолько тесным, чтобы все три парня за последний год оказались из одной семьи. Тут последнее, о чем будешь думать это о связях, которыми они связаны.

Сам факт, что они связаны, вызывает вопросы. К себе. К ним. К вселенной, которая играет со мной в запрещенные игры.

Тут тебе и Макс, он протягивает мне стакан воды, а рядом Данте с вопросом, не успел ли Фогель заделать мне ребенка. И все это на празднике годовщины. Да как вообще после такого можно верить хоть кому – то. В чертову любовь, которой все ждут.

— Леон, что случилось, что с Любой.

— Душно в зале. Перетанцевали.

— Господи, пусть все уйдут, пожалуйста, — шепчу, когда вокруг нас собирается приличная толпа. Уже и врача привели.

Леон всех разгоняет, мельком лишь вижу, как он бурно что – то доказывает Данте. А тому вообще на все плевать. Он настолько спокоен, насколько может быть маньяк, который закрыл свою жертву в подвале. Как же хочется сделать ему больно. По-настоящему больно, чтобы он понимал, что чувствуют другие люди. Но очевидно не он. Такой как он чувствовать не может.

— Причин для паники не вижу, — рассказывает врач и покидает нас с Леоном. Тот присаживается рядом со мной, гладит по голове.

— Ты как?

— Не трогай меня, пожалуйста, — прошу слишком резко, и Фогель тут же отсаживается. – Ты знал кто я такая?

— Не понимаю. А кто ты такая?

— Когда ты последний раз виделся с Данте?

— Оу, — Леон хмурится, а потом закрывает лицо руками. – Ты с ним встречалась? Он тебя обидел?

— Ты можешь на вопрос ответить?

— Ну… Люб, я не виноват.

— Когда, Леон?!

— В день нашего с тобой знакомства. Мы с ним тусили в Москве, а потом аэропорт. Тот спор.

— Какой спор?

— О том, что я тебя склею за неделю.

— Ты сейчас шутишь? Это какая – то чертова шутка?!

— Блин, нет Люб. Ну, сначала да, спор, но ты мне правда понравилась. И я реально не знал, кто ты такая. Он просто тыкнул, как он сам сказал в первую попавшуюся.

— А условия? — говорю на удивление спокойно. Уже плевать, реально. Просто интересно, сколько стоил секс со мной.

— Да я уже и забыл про них, реально.

— Леон, скажи, пока я тебя бить не начала.

— Если я проиграю, то отдам ему свой новенький Феррари.

— А если выиграешь?

— То он найдет компромат на мою бывшую, — признается он после паузы.

— Но он просто привел твою бывшую?

— Слушай, у меня с ней ничего нет. Она меня не волнует, — хватает он меня за руку, но я резко встаю. Голова кружится, перед глазами темно. Я опять сама виновата, да? Почему каждый раз, когда все налаживается, происходит это? Какое — то дерьмо? Я проклята, да? Прокляла себя в тот день, когда согласилась пойти на свидание с дьяволом? — Люб, ну что ты завелась. Праздник же. Спор в прошлом. Данте может творить что угодно. И знаешь, я ему благодарен, если бы не он, мы бы не встретились.

— Я так не могу. Мне нужно уйти, Леон.

— Стой, — хватает меня Леон и сжимает в объятиях. – Это он, тот про которого ты рассказывала. Бывший? Да?

— Гениально, Шерлок, — закатываю глаза, держу руки по швам, жду, когда Леон меня отпустит. Но он только посмеивается.

— Люблю твои шутки. Послушай. Если ты сейчас уйдешь, он выиграет. Он добьется своего. И ты позволишь ему это? Позволишь сломать тебя снова?

— Я не знаю… Не знаю. А что мне делать?

— Остаться? Показать, что ты счастлива. Что ты можешь быть счастливой без него.

— Вы блин родственники. Его отец меня знает. Его мама наверняка тоже.

— Да какое тебе до них дело. Если только ты не планируешь стать его женой.

— Упаси боже. Смеешься?

— Ну и все. Ты со мной. Не знаю, что там Макс, но я тебя в обиду не дам.

— Ты поспорил на меня.

— А ты никогда не спорила? Никогда никого не использовала? — отодвигается он, заглядывая мне в глаза. – Святая?

— Нет, конечно.

— Я не знаю, как у нас сложится дальше, Люб. Но точно знаю, что сейчас резких движений делать не надо. Нам нужно доказать подонку, что его игры нас не задели. Знаешь, что самое худшее для маньяка?

— И что же?

— Когда жертва его не боится. Ведь именно страх его возбуждает. Контроль.

— Выйти из-под его контроля?

— Именно. И я тебе в этом помогу, — широко улыбается он, и я вторю. Он прав. Я сильная. Я больше не собираюсь бежать. – Трахнемся?

— Забудь! — фыркаю ему в лицо, а потом вкладываю руку в его согнутый локоть и киваю на коридор, через который можно попасть в холл, где проходит праздник. – И расскажи мне все про свою подружку.

— Люююб.

— Ну, я же рассказала.

— Зануда, — смеется он, а я прижимаюсь к нему крепче, когда мы входим в зал. Улыбаюсь его матери, которая с облегчением вздыхает, Максиму, что не сводит с меня глаз. Осталось дать понять Данте, что его игры больше никому не интересны. А вот и он, входит через два минуты с улицы. Ждал, что я снова сбегу, чтобы поймать меня? Обломись Распутин. Больше я в твою ловушку не попаду.

Мы с Леоном веселимся до самого вечера. Танцуем, выпиваем. Леон знакомит меня со своей сестрой и младшим братом. Так же мне представляют мать Данте – Аврору. Она немного странно на меня смотрит, с любопытством я бы сказала, но, ни в чем не обвиняет.

Краем глаза рассматриваю ее худое лицо, огромные глаза, ищу сходство с Данте. Одно точно есть, они оба любят темные тона в одежде. Аврора Распутина сегодня в синем блестящем платье, чуть ниже колен. А сам Данте в зеленой, под цвет глаз шелковой рубашке. Мне даже смотреть не надо в его сторону, я знаю, что он бесстыдно пялится в нашу сторону. Наверное, если бы мог, разбил бы наш женский кружок.

Мне очень интересно, как у такой женщины мог получиться такой подонок? Она его била? Или может, изменяла мужу? Ведь должно быть объяснение тому, что он вот такой. И спросить стесняюсь, пока Леон смеется в компании своих друзей, и отойти не могу. А вдруг она сама заговорит. Особенно на это надеюсь, когда ее дочь отходит к подружкам, а мать Леона уходит встречать опоздавших гостей.

— Наверное, уже немного поздно, но я бы всё же хотела извиниться за поведение сына по отношению к тебе, Люба.