Клеймо мажора

Глава 47. Данте

Я, правда, хотел оставить ее в покое. После той отповеди, я почувствовал себя пацаном, которого отчитывает мама. Вспомнился момент, когда я закрыл одноклассника в шкафу, а потом мне стало стыдно.

Мама меня отчитала, но, по сути, всех их угрозы были пустыми. Мне ничего не запрещали, либо я спокойно находил обходные пути. Я бы не против найти обходные пути к Любе, но она с самого сентября ведет себя так раздражающе дружелюбно, словно я псих с которым по другому просто нельзя.

Я, правда, хотел оставить Любу в покое.

После возвращения в Москву терпеливо ждал от нее хотя бы намека, что она скучает. Занимался новыми приложениями, развитием компании, много тренировался, не меньше того бухал. Завел новые отношения, чтобы увидеть реакцию Любы. С той самой девушкой из клуба, на которую мы с ней спорили.

Это должно было немного ее расшевелить. Но реакции не последовало. Когда она нас увидела, то улыбнулась и довольно искренне порадовалась, что я вступил в настоящие отношения.

Я, правда, хотел оставить ее в покое.

Не убил парня, который начал за ней ухлестывать и получил почти взаимность. Они ходили вместе, смеялись над тупыми видео и делали дебильные селфи. Люба словно в лицо мне тыкала своим отличным парнем, который не является мне родственником. Словно ментально кричала: «Я больше не твоя».

Сначала Фогель, теперь Рычков. Скоро они переспят, и я окончательно освобожусь от роковой красотки и буду наслаждаться до раздражения милой Олей. Так я думал.

Я, ПРАВДА, ХОТЕЛ ОСТАВИТЬ ЕЕ В ПОКОЕ.

Вот только почему-то все больше увязал в этом болоте под названием «одержимость Любой».

Нужно было с этим завязывать.

И что я делаю? Я организую на Новый год большую выездную вечеринку, чтобы эти двое, наконец, трахнулись!

Им, блять, негде.

Этот Рычков сам живет в общаге. А Люба все время ищет повод отложить неизбежное.

Это напрягает, потому что наводит на опасные, чертовски опасные мысли. Независимо от того, что в разговорах, которые я по привычке подслушиваю, мое имя никогда не упоминается. Она словно поставила на мое имя блокировку в своей голове. В своей жизни. Даже не вечеринку не особо стремилась, но ее парень был так рад вписаться в тусовку богатых сыночков, что не оставил ей выбора.

А если бы она не поехала, то вызвала бы еще больше вопросов.

Зову на вечеринку Пашку с его Риммой, Андрея, который до си пор ходит, благодарит меня, с его Асей, и конечно Любу с Рычковым Лешей.

Снимаю коттедж за городом, в километрах пятидесяти, закупаюсь жрачкой, выпивкой, фейерверками. Но все идет по пизде, когда Люба со своим бомжом оказываются в моей машине. А все, потому что Ася с Андреем поехали поздравить родственников, а Паша забирать мясо для шашлыка.

Запах Любы, такой сладкий и терпкий, заполняет каждый уголок машины, буквально в узел сворачивая внутренности. Я стискиваю руки на руле, жду, когда ее щуплый хрен загрузит свой зад, и сразу стартую с места.

— Ой Люб, я так рада что ты согласилась. Давно хотела с тобой поближе познакомиться, — улыбается моя девушка с присущей ей искренностью. — Мне так понравилась твоя последняя фотосессия. Это красное платье. Хочу такое же…

А я хочу его снять.

Это ее фотосессия мой личный триггер. В день публикации я дрочил раза три, а потом спустил остатки пара с ненасытной Олей.

— Уверена, если ты попросишь Данте, он тебе его купит.

Оля смущено замолкает, потому что из тех, кто за равноправие. Даже в кафе она упорно платит за свое. Если по началу я и пытался что-то предпринять, то потом забил, потому что больше думаю о том как забыть вкус кожи одной сучки в белом пуховике.

— Слушай, а почему ты не идешь работать моделью? Да, мало же мужиков на нее дрочат.

— Я вот тоже все время спрашиваю. Уже бы из общаги съехали. Резко нажимаю на тормоз и голова этого не пристегнутого придурка врезается в подголовник. Его стон боли резко повышает градус моего настроения. Оля возмущенно пищит, но я стреляю глазами в Любу. Жду возмущения, шипения, но она уже гладит этого Альфонса. Вкус на парней у тебя отвратительный Люб. Или она принципиально нашла нищего, чтобы сравнить? — Прошу прощения, думал олень бежит.