Клеймо мажора

Глава 25.1

— Ну чего разлеглась, пошли жрать, все силы из меня высосала и деньги, кстати, тоже.

— Я тебя не просила, — поднимаюсь, сажусь на кровати. Мне на колени прилетает салфетки, и я, отвернувшись, быстро вытираю себя. Тело еще ноет после испытаний, что устроил мне Данте. Теперь он спокойно вскрывает пакеты, совершенно не стесняясь своей наготы и опавшего члена. Его голая задница привлекает внимание. Почему – то впервые замечаю, что она бледнее, чем все тело.

— Ты где – то летом загорал?

— Ага, в Германию мотались, ну и там все побережье Северного моря объездили, потом Атлантического океана.

— Купались? Море ж холодное?

— Ну, больше на яхте, а ближе к Африке теплее гораздо.

— А кто в Германии?

— Биологическая мать брата. Родственники.

— Как так вышло?

— Раком. Одевайся давай и садись жрать, вопросов много задаешь… Влюбилась что ли? — усмехается он с полным ртом, а мне и есть больше не хочется. Встаю, собираю брошенные вещи.

— Разве в такое хамло можно влюбиться.

Поджимаю губы, натягиваю трусы, отвернувшись. Обида забивается в грудь. Ничего нового. Он такой же, как и был. А мне почему – то после произошедшего подумалось… Что могло подуматься? Что раз он сделал кунилингус, то значит весь такой замечательный? Что раз ответил на вопрос, то резко изменился. Это все тот же подонок, который меня шантажирует, а я как типичная идиотка вдруг поверила, что между нами возможны нормальные отношения. С чего бы? Потому что так мне проще воспринимать плоскость, в которой теперь проходит моя реальность?

— Ну и чего ты губехи надула? Куда собралась, поешь.

— Не хочу. Сам говорил, что мне худеть надо, — натягиваю кофту, встаю с кровати, но Данте дергается в мою сторону, буквально подтаскивает к столу.

— Не еби мне мозг, сядь и жри.

— Ты сам меня торопил.

— Да потому что скоро сосед придет! Или ты хотела, чтобы он твой голый зад увидел?

То есть, это типа, он так беспокоился?

— А сказать нормально ты не мог?

— Я сказал. Кто ж виноват, что ты не поняла.

— Зашибись, — беру палочки, подцепляю ролл, макаю в соевый соус и опускаю в рот. И все это под внимательным взглядом Данте, что уже натянул трусы и сел напротив.

— Ты была заграницей?

— Нет, — качаю головой. – Пятнадцать соток моя заграница. Все лето раком на грядках.

— А чего они рабочих не наймут. Это же проще.

— Данте, ты как ребенок. Это твои родители могут позволить себе рабочих и отдыхать на побережье океана, а мои только новую тяпку и застолье под яблоней.

— Ясно. Эти острые.

— Это отлично. А где сок?

Пока я сжигаю свой язык острым роллом, Данте наливает мне сок, внимательно смотря как я подцепляю васаби, укладывая на язык.

— О, хочешь теперь тебе отсосу. Будет минет с перчинкой.

Данте усмехается, смотря на меня с прищуром.

— А давай, я только за эксперименты. А потом я тебя трахну. Представь только, как у тебя дырка будет гореть…

— Очень смешно…

— Оо, думаю, врачам скорой будет очень весело.

Мы смотрим друг на друга. Я представляю картинку, как нас завозят с горящими гениталиями под оглушительный хохот врачей, и прыскаю со смеху…

Это пугает. Пугает, что Данте способен смеяться как нормальный человек, пугает, что у меня от его смеха мурашки щекочут спину, пугает, что оказывается мы, можем сидеть вот так, соприкасаясь обнаженными коленками и разговаривать. Потому что от него всегда ждешь подвоха. С ним как по тонкому стеклу, а вдруг треснет, и я сорвусь в очередной полет позора и стыда.