Клеймо мажора

Глава 46. 1

Данте не церемониться, зажимает локтем мою шею и тащит в сторону комнат.

Я умудряюсь вырваться, рвануть к двери.

Данте не отпускает, хватает за тонкую лямку, тут же срывая ее с плеча. Я вскрикиваю, пытаясь ухватиться за одежду, но Данте бьет по моим запястьям.

- Больно!

- Ну а как ты хотела. Опыта у тебя теперь много, можно и по жестче.

— Нет! Нет, я не хочу! Не хочу! - ору ему в лицо, замахиваюсь и бью, а он только вытирает с губ кровь и усмехается.

— Ну не хочешь на кровати, давай прямо здесь… - шагает ко мне и вжимает пальцы в затылок, вдавливая свой лоб в мой.

Воспоминание о том, как все случилось в прошлый раз, затягивают в свой омут.

Стыд. Страх. Уныние.

Все эти чувства крутят живот, не дают нормально мыслить.

Но Данте плевать на мои чувства, На чувства кого бы то ни было.

В этот раз я не буду просто терпеть, я буду драться до последнего.

Буду царапать его лицо, пока он валит меня на пол прямо в коридоре. По ногтям уже течет кровь, но Данте, словно не чувствует ничего.

Продолжает упорно рвать на мне красивое платье, оставляет синяки на бедрах, вынуждая раздвинуть для себя ноги. Наслаждается моей беспомощностью. Этим садистским истязанием не над телом, а над душой.

Я не хочу, не хочу, не так не здесь. Но все бесполезно!

Все мои крики и требования, словно в пустоту.

Как вилкой по стеклу звук звонка пряжки ремня.

— Данте, прошу, остановись, давай поговорим.

— Говорили уже, давай трахаться, — прижимается он губами к уже обнажённой груди, втягивает в рот сосок.

Я закрываю на миг глаза.

Можно просто отдаться этим всевозрастающим эмоциям.

Так легко просто расслабится и получить удовольствие, о котором столько времени не смела и мечтать.

Но внутри зудит голос, что так неправильно… Я получу удовольствие, а Данте продолжит разрушать себя. Погружаться в беспросветную мглу, из которой больше не будет выхода. Сегодня я, завтра появится другая.

Я открываю глаза, вскрикиваю, когда Данте рвет белье, накрывает лобок тяжелыми, горячими пальцами.

Хватаю Данте за голову, дергаю на себя и заглядываю в глаза, в которых спряталась тьма.

Его испепеляющий взгляд заставляет увязнуть в зеленом водовороте.

— Данте, послушай меня, послушай меня, пожалуйста, ты совершаешь ошибку.

— Заткнись…

— Подумай о маме, о том, что она скажет, подумай о родных, о том как их разочарует эта новость.

— Закрой свой грязный рот!

— Подумай обо мне! Я не хочу делать это так. Силой, на полу. Ты совершаешь преступление. Ты снова станешь насильником!

— Люба, блять, — разворачивает он меня, дергает за волосы, пристраивается сзади, но член уже мягкий.

— Как ты на этот раз себя оправдаешь?! Кого на этот раз спасаешь?! Ты унижаешь не меня, не себя, ты унижаешь семью, в которой вырос! Всех, кто тебя любит! Я, я тебя люблю… — реву в голос, упираясь лбом в кафельный пол. — Я люблю тебя, Данте… И ненавижу…

Резко наступает тишина. Остаются лишь только мои всхлипы и тяжелое дыхание за спиной. Данте отпускает меня и отползает в сторону. Я сворачиваюсь калачиком. Грудь спирает от рыданий. Облегчения нет, лишь страх, что все может повториться.

— Соврала? — хрипло выдает, а я дергаюсь от его голоса. Качаю головой.

— В чем?

— В том, что любишь меня. Соврала?!

— Нет! Я не вру, не вру! Я не хочу тебя любить. Не хочу о тебе думать. Не хочу встречаться с другими тебе на зло, Дан. И поэтому я тебя ненавижу. Всем сердцем, по которому ты потоптался.