Клеймо мажора

Глава 19.

— Заходи, — открывает он мне дверь своей комнаты. За последнюю неделю я бываю тут чаще, чем в своей. Сейчас в ней темно. Разве что с улицы падает немного света. Но все равно мрачно и ощущается темной пастью, которая меня поглотит. – Ну что как неродная…

Нетерпеливо подталкивает меня внутрь, так что приходится делать шаг.

Остаюсь у самой двери, что щелкает за спиной.

— Где твой сосед, - осматриваю две кровати. Он обычно работает вечерами, но ночью всегда в комнате. Так что мы почти не пересекаемся. А теперь его нет, что создает определенную опасность.

— Теперь работает в ночную, так что у нас есть много времени, — бросает он ключи на тумбочку и идет к своей кровати. Садится на нее, прислонившись к стене, и смотрит прямо на меня, а я двинуться не могу. Словно в клетке с хищником.

— У меня подарок для тебя. Сладкий.

— Это ты так свой член называешь?

Данте скалится, но качает головой, наклоняется к тумбочке возле кровати и открывает ее. Достает что – то продолговатое.

— Конфета. Ты же голодная.

— Углеводы не самая лучшая еда на ночь.

— Согласен, белки лучше, но начнем с этого, чтобы посмотреть, на что ты способна.

— Планируешь открыть курсы оральных ласк?

— Конечно. Ты будешь моей первой ученицей. Иди сюда, Люб, хватит там свечой гореть. Ну?

Шагаю к его кровати, но расстояние тут маленькое, так, что через пару движений я уже рядом, смотрю как он рвет зубами обертку, обнажая конфету в виде мужского полового органа.

— Садись, — кивает он на кровать, а я вздохнув, присаживаюсь на край, смотря в стену напротив. Там карта мира и я рассматриваю континенты, побывать на которых мне не светит. Все что мне светит это стать личной хуесоской одного охреневшего от вседозволенности мажора. Это как же надо было вляпаться, боже… Как он вообще мог мне нравиться?

И это свидание. До сих пор прокручиваю в голове причины, по которым не стоило на него соглашаться и всего одно женское «хочу» стерло в пыль каждую. И где я теперь? В его ногах? В унизительном рабстве без права даже на истерику…

Чувствую запах своей любимой клубники и вижу, как перед лицом возникает толстая карамельная головка ядовито розового оттенка.

Сам Данте пододвигается ближе, сверля меня своим дьявольским взглядом. Касается бедра своим и пальцем гладит сжатые в кулак руки.

— Давай, просто лизни. Достань свой язычок…

Морщу лицо, но делаю, как он хочет, пока тело от его касаний пронизывает странное тепло. Энергия, которая растекается по венам, задевая нервные волокна. Сглатываю уже сладкую слюну.

Мне не надо ничего делать, он сам возит конфетой по языку, пока не давит на губы, вынуждая те раскрыться.

— Только головку. Оближи ее, как чупа-чупс. Наверняка ты их часто сосала в детстве, с твоими-то пухлыми губами.

Бросаю на него презрительный взгляд. Но в ответ получаю немой приказ, которому тело отказывается сопротивляться.

Обхватываю карамель, чувствуя языком характерную форму, даже не постеснялись сделать уздечку. Обвожу языком, чувствуя, как сладкая слюна стекает прямо в горло.

— Теперь глубже, — толкает он конфету все дальше, внимательно смотря, как она теряется во рту, почти касаясь неба.

Тут же возникает рвотный рефлекс, и он вытаскивает конфету, но лишь затем, чтобы засунуть ее вновь. Не толкает глубоко, но елозит вдоль всей длины, делая мои губы отвратительно липкими и сладкими, давая слюне обильно литься по подбородку.

— На меня смотри, — хрипит он, дергая меня за локоть, который только что гладил.

Смотрю в его темные омуты, теряюсь в их черноте и похоти, что плещется на дне.

Секундная заминка и конфета, стукнувшись о мои зубы, покидает мой рот.

— На колени Люба, думаю, технику ты освоила.

— Мне кажется нет, давай еще конфету пососу.

— Со временем мой член будет для тебя самой вкусной конфетой.

— Я обычно их разгрызаю.

— Не страшно, я научу тебя, как добираться до начинки другим, менее травматичным, для зубов, способом.

— Угрожаешь мне выбить зубы?

— А ты фантазерка, — усмехается он и поворачивается спиной к спинке кровати, подтягивая меня к себе. – Но так уж вышло, что в наших отношениях только моя фантазия имеет место быть. Снимай тапки и запрыгивай.

— Удиви меня… Своей фантазией.

Хочется знать, что меня ждет, и как далеко зайдут его похотливые мысли.

— Пугать не хочу, так что начнем с малого, — он держит конфету в руках и кивает на свои спортивные брюки. – Развязывай и доставай, мой леденец давно рвется наружу.

Почему хоть и с иронией, но хочется поблагодарить, что не включает свет, создавая подобие темноты. Потому что в душе было слишком ярко, и стыд заливал до корней волос, пока приходилось рассматривать член вдоль и поперек. А теперь вот придется взять его в рот. И почему мне казалось, что ему хватит мастурбации. Или просто питала глупые надежды.

Я хватаюсь за пояс штанов на твердом плоском животе, стальная стиральная доска с кубиками. Я часто думала о них, пока смотрела со стороны, думала о том, что ниже, куда устремляется стрела волос под шорты с низкой посадкой.

Теперь я знаю и ненавижу предмет собственного унижения, который каждый день напоминает мне, какая я была дура, что вообще на него засматривалась. Что даже допускала мысль об отношениях с ним. Теперь все что я хочу, чтобы это закончилось, чтобы он устал от меня и переключился на кого – то другого. На кого – то другого…

В голове мелькает мысль о девушке из клуба, с которой он уже планировал уйти…

Но эта мысль последняя, потому что по щеке прилетает, даже не знаю, как назвать «членовщина»?

Член тугим стволом шлепает мне по лицу, избавляя от любых мыслей кроме как о себе. Мужской, терпкий запах заполняет меня до краев, пока перед лицом маячит горячая карамель.

— Люб, хватит любоваться, — сует он мне конфету в губы… — Рот открой. Шире.

Он сует конфету мне в рот, водит по кругу, сует в щеки, пока слюна снова не становится сахарной.

А потом происходит резкая замена и вот уже головка члена целиком заполняет мой рот, позволяя оценить разницу размеров с карамельным гибридом.

Я поднимаю глаза, спотыкаясь о взгляд Данте, полный какого — то черного огня безумия. И его лицо натянутая на кости маска, скрытая в тени, пока за спиной горит свет от фонаря. Хочется спросить, что с ним, но рот занят.

Сначала наполовину, но Данте мало только головки вот рту, он толкает член дальше, упираясь в нёбо.

Хочу вытолкнуть, неудобно, больно, но Данте накрывает рукой затылок, удерживая голову в одном положении, не позволяя освободиться. Потому что сам решает, когда мне позволить дышать.

Замахиваюсь рукой, но Данте внезапно ловит мою руку и сам переплетает наши пальцы, хрипло выдавая:

— Привыкай, потому что твои губы идеально смотрятся на моем члене. Дыши носом.

Он продолжает удерживать мой рот в плену, пока пальцы трутся об мои, создавая в теле странные реакции, сбегающие вместе с обильной слюной по груди, животу, к промежности, в которой странно покалывает.

— Умница, — выпускает он мой рот из плена, освобождает волосы. Затем стирает свободной рукой с губ слюну и сует руку мне в футболку, под лифчик, цепляя влажными пальцами ноющий сосок. – Хочешь кончить?