Клеймо мажора

Глава 50. Люба

Нас отвозят в самую ближайшую больницу.

— А чего не в клинику, — спрашивает Данте, осматривая убогость приемного покоя. Да и запах тут, надо признать, неприятный.

— Далеко ехать было. Да и не лежать же ты будешь, но надо зашить.

— Что бы я без тебя делал? — прижимается он ближе, а я пихаю его локтем, утыкаясь в свой телефон, где запостила себя в бассейне.

— Ты без меня? Даже не знаю, до сих пор бы, наверное, денег у папы просил, а теперь вон какой самостоятельный.

— Пожалуй, я был бы не против стать снова маминым сыночком, если бы это избавило меня от наваждения к тебе.

— Это ты меня так обидеть хочешь?

— Просто констатирую факт.

— Да, да, бедный и несчастный Данте. Как тяжело, наверное, было трахать Олю и мечтать обо мне? Как ты страдал!

— Между прочим, страдал! Смотреть, как ты якшаешься то с одним, то с другим!

— Давай закончим, пока у тебя рана сильнее не расползлась.

— Каким это образом?

— Потому что я тоже чем-нибудь тебя ударю!

— Распутин! — зовут этого придурка в процедурную. – Пройдемте. Девушка ваша тоже может зайти.

— Я не пойду.

— Тогда и я не пойду.

— Ты больной!? Иди, давай!

— Мм, все ждал, когда тебя снова моей девушкой назовут. Боюсь туда без тебя идти. Они там в меня иголки будут вставлять.

— Напиши это на моей надгробной доске. Девушка Данте, потому что ты меня сведешь в могилу. Попрошу не давать тебе анестезию.

— Эй, нет, подожди меня тут. Садистка.

— От садиста слышу.

Он уходит с медсестрой, а я остаюсь в коридоре и шумно выдыхаю. Мне дико стыдно. Перед Лешей, который лежит там, в доме, перед Асей, которая не понимает меня. Перед самой собой. Я столько раз себе обещала завязать, но, как Андрей, постоянно возвращаюсь к запрещенному веществу. Только если его, губят здоровье, мое упорно губит психику. Почему я здесь, почему переживаю, чтобы ему было не больно, почему жду от него каких-то действий? Почему память — предательница все время напоминает о хорошем и так лихо стирает плохое? Много читаю и смотрю про маньяков, которые абьюзили и мучили девушек, держали их взаперти или просто шантажировали. Данте и близко не сделал ничего похожего. Все его действия были похожи на дерганья косичек понравившейся девушки. Пусть и очень грубо, пусть где-то обрывая волосы, но при этом не бил, не унижал на людях, хотя где-то ему этого очень хотелось.

Боже, я ищу ему оправдания?! Да той отповедью летом я тоже пыталась их найти! А потом эта Оля. Да как он посмел после всего не за мной ухаживать, а найти себе подружку?! И теперь он говорит, что любит?! Как плюет в лицо своей любовью!

Как можно любить, быть одержимым, но при этом стабильно пихать в другую? Как?! Скотина, ненавижу его! Жаль, не я решилась ударить той бутылкой. Я бы точно убила, и меня бы оправдали после моей истории.

— Готов ваш молодой человек, — слышу сбоку голос. Врач уже приносит выписку и листок с рекомендациями. – И еще. Я бы рекомендовала обратиться в полицию и написать заявление на того, кто ударил.

— Спасибо, решим, что делать.

Мы выходим из больницы, и я вызываю такси, а этот придурок планирует закурить Я отбираю сигарету и выбрасываю.

— Люба!

— Ты читал, что врач написал? Воздерживаться от алкоголя, спиртного и секса три месяца.

— Ты врешь! — забирает он у меня листок, читает, пока я сдерживаю смех. Как он выдержит бедненький?! – Пиздец. И это в новогодние праздники. Значит, ты будешь следить за этим.

— Вот еще. Я забираю Лешу и еду в город. Да где это такси?

— Какого, нахуй, Лешу, а я?

— А ты ищи себе новую медсестру. Тебе не привыкать.

— Люб, тебе совсем меня не жалко? Между прочим, я получил, потому что впервые искренне поделился своими чувствами.

— Да ты охренел! За что тебя жалеть? А давай я маме твоей позвоню, она пожалеет.

— Скорее добавит, Люб, — слава богу, такси приезжает, но и там мне нет покоя. Этот пришибленный садится так близко, что не вздохнуть толком, а я не пытаюсь его отодвинуть, наоборот, почти наслаждаюсь этой гармонией, когда он и не лезет ко мне и рядом просто находится. Просто рядом.

Мы долго едем в тишине, пока он не открывает свой грязный рот, но выдает неожиданное.

— А поехали на лыжах кататься?

— Остатки мозга все-таки вытекли. Ну, какие лыжи?

— А чем тогда займемся в каникулы?

— Лично, я буду к экзаменам готовиться, а ты как хочешь.

— Тогда давай в домике останемся. Тут явно поудобнее, чем в общаге.

— Не могу понять, зачем ты все еще там живешь? Денег у тебя точно много.

— Ну, и дура, раз не понимаешь.

Ну, вот что за придурок?! Почему нельзя общаться без оскорблений?

— Только не надо мне рассказывать, как ты хочешь быть ко мне ближе.

— Сама все знаешь, зачем рассказывать? А ты? С деньгами, судя по подписоте, у тебя проблем нет.

Сказать — не сказать? Высмеет или скажет, что у меня ничего не получится?

— Хочу долг твоему отцу отдать.

Данте на миг замолкает, даже отодвигается, смотрит на меня как сумасшедшую.

— Ты сейчас серьезно?

— Вполне. Я же написала расписку.

— Люба… Он не ждет, что ты все вернешь.

— А мне плевать, чего он ждет. Я все верну. И закончим эту тему.

— Ладно, делай, как знаешь, но давай останемся в домике. Там удобнее.

— Почему ты постоянно говоришь так, словно мы пара?

— Спутал будущее и настоящее. Ты все равно станешь моей девушкой. Сама этого хочешь, а мне нужно лишь быть рядом и ждать, когда ты примешь правильное решение.

— А Леша? Ты о нем подумал?

— О нем подумала ты, когда уложила беднягу спать. Не мучай его, ему все равно ничего не светит. Как не светило Максу или Леону. Ты моя, и прекрасно это осознаешь.

— Только вот я тебя своим назвать не могу. Ты буквально пропах чужими телами.

— Я сделаю дезинфекцию и больше не буду пачкать руки.

Ну, вот как с ним разговаривать серьезно?

— Делай что хочешь, а я буду делать, что я хочу.

— Готовиться к экзаменам в домике? — Не смотрит даже, но так и тянет его улыбнуться в ожидании ответа. А у меня мурашки по телу от того, что он рядом, от того, что нам предстоит мучиться в одном домике так долго… Господи, я реально мазохистка!

— Да, думаю, там будет всем удобнее.

— Ты сказала всем?

— Конечно. Ты же не рассчитывал, что я останусь с тобой наедине?

— Ок, сколько?

— Что, сколько? — оскорбляюсь я. – Купить меня решил, серьезно?

— Сколько дней нужно воздерживаться, чтобы ты пустила меня в себя, ну, в смысле, в свою жизнь?

— Это шутка?

— Нет.

— Да ты и месяца не протянешь! Не смеши меня.

— Не проверишь, не узнаешь.

— Данте, я не могу дать гарантий, что после года твоего воздержания я прыгну к тебе на член.

— Года?! — давится Данте воздухом. – Блять.

— Так что смотри сам.

— Год… Да ты сама не выдержишь.

— Я без секса почти два.

— А как же вибратор?

— Ты можешь говорить тише, — переходим мы на шепот, хотя мой погромче будет. – Это не считается.

Он внимательно смотрит в мое лицо.

— Расстанься с Рычковым сегодня.

— Год, Данте. Если я только увижу, что ты подкатываешь яйца или застану, или кто-то пустит слух… Я даже слушать твои оправдания не буду.

— Год, Люб, и больше ты от меня никогда не отвяжешься.

— Ой, да можно подумать, у меня был хоть шанс, — фыркаю и не даю себя поцеловать даже, хотя Данте все равно присасывается к моей щеке, вызывая по телу высокую степень электрического разряда.