Клеймо мажора

Глава 38.

Я никогда не спала рядом с мужчиной. Но сейчас это кажется таким привычным, таким правильным.

Мне не хочется двигаться. Тем более вставать.

Так приятно просто лежать рядом, уткнувшись ему в шею, втягивать пряный, солоноватый аромат его кожи, поглаживать тугие мышцы на руках и груди. Смотреть на следы ногтей, что оставила в порыве страсти.

И все бы ничего, но живот набухает от позывов. Придется идти.

Насильно отдираю себя от Данте, смотрю, как он тут же переворачивается на живот и обнимает подушку.

Я натягиваю брошенные в кучу вещей трусы, джинсы, футболку, потом носки. Все это делаю тихо, чтобы не разбудить Данте.

Тихонько открываю дверь, сразу чувствуя морозную свежесть. Щурю от яркого солнца глаза, ступая по ступеням на твердую землю.

Тру плечи, тут же покрывшиеся мурашками и ищу глазами, куда тут можно сходить в туалет.

Совсем рано, никого нет, да и кабинок особо не видно. Блин…

Тогда тихонько сяду за вагончиком.

Обхожу его и сразу сажусь в травку, предварительно спуская штаны с трусами. Жмурюсь от дискомфорта, чувствуя, как тело реагирует, давая понять, что было ночью. И как много этого было. Безумная, что тут скажешь. Нужно было триста раз подумать, но эти грабли оказались невероятно притягательными. Еще и такими ласковыми. Не думала, что он вообще умеет быть таким, таким неэгоистичным, таким приятным, таким старательным.

— Спят еще кролики? — вдруг слышу мужской бас, от чего копчик холодит.

Тут же натягиваю штаны, и хочу вернуться в вагончик, но застываю за углом, слыша продолжение диалога.

— Да уж. Но я знатно подрочил на стоны этой девчонки. — Господи, неужели это было так громко. – Я не против, если они еще на пару дней зависнут.

— Так может, мы сами ее попользуем. Нас много, сильно парень не будет сопротивляться.

Боже, ну что за уроды! Надо срочно бежать!

Хочу уже назад шагнуть, но слышу ответ.

— Тебе в тюрьму захотелось? Он отвалил столько бабла за эту ночь, что там явно не простой хрен. Сесть мне не улыбается. Детей поднимать надо.

Заплатил? Но связи же нет. Когда он успел?

— Алло, — отвечает один из мужиков, и я выглядываю, смотрю, как он разговаривает с кем – то по телефону, Взгляд невольно скользит выше и выше, и я ахаю, замечая высотки прямо над деревьями.

Данте знал? Или не знал. Да не… Не мог он знать…

Надежда твердит во мне, что Данте хороший, ведь он сегодня был таким нежным, сегодня он показал мне, каким может быть, а вот цинизм орет буквально, что Данте мог устроить что угодно, пока я валялась без сознания.

Я возвращаюсь в вагончик. Данте еще спит, и я раздеваюсь, бросая вещи в тут же кучу и ложусь на свою кровать.

Нужно просто дождаться, когда он проснется, выйдет из вагончика. И если он начнет врать…

Нет, нет, не хочу думать о плохом. Данте не может быть настолько подонком он ведь пытается быть хорошим, я должна верить ему. Если хочу быть с ним, то должна…

Отворачиваюсь, смотрю в стену подкармливая себя надеждой на лучшее, веря в него – снова. А минут через десять слышу скрип кровати.

— А ты чего от меня ушла, малыш? Я тут околел, вернись, — требует он, дергая с меня одеяло, осматривая тело в лучах солнца. – Хотя нет, полежи так, застынь видение, а я пока схожу, отолью.

Он надевает только трусы, подмигивает мне.

Я сонно улыбаюсь, тру глаза делая вид, что сама только проснулась. А как только он уходит из вагончика, срываюсь на пол и роюсь в его джинсах и нахожу телефон. Почти севший, но с полными палками связи.

Он мог позвонить.

Он мог вызвать чертово такси.

Он мог все что угодно!!

Дверь открывается и входит Данте. С улыбкой, которая резко тает. Меня трясет. Боль такая, что слезы сами текут по щекам.

— Дай объясню.

— Что ты объяснишь?! Что ты объяснишь! Что затащил меня сюда обманом? Что знал, где мы находимся? Что мог в любое время вызвать такси?! Это ты объяснишь?!

— Не ори! — отрезает он холодно, моментально сжигая меня презрением. — Никто тебя не насиловал, сама ноги раздвинула. Мне даже усилий не пришлось прилагать

— Ты ублюдок! Я поверила, что мы могли погибнуть!

— Значит, ты дура и еще ничего не поняла обо мне.

— Ты… Те парни…

— Они просто хотели денег, а я хотел доказать брату, что ты шлюха, которая с ним только ради бабла, а на самом деле хочешь меня. О, кстати вот и Максим, — он открывает двери, впуская холодный порыв воздуха.

Время словно застывает, открывая передо мной лицо этого дьявола, его истинную сущность, его сердце, которое любит лишь себя.

Он никогда не изменится, и я в его глазах буду лишь дешевкой, влюбленной в его член. Потому что в душу такого урода влюбиться невозможно. Скорее всего, там и нет души. И я знала это, но хотела закрыть гештальт. Ничего особенного. Это просто секс, который тело скоро забудет… Но Макс… Как ему все объяснить.

Я снова поверила, в сказку, скормила себе надежду, что есть в нем что – то хорошее, что секс и оргазм решит все проблемы.

И где я теперь.

Стою обнаженная посреди комнаты, готовясь предстать перед судом двух братьев. Двух мажоров, для которых я стала лишь разменной монетой.

Мысли мечутся, словно птицы в клетке, пытаясь найти выход, спастись, подкидывая варианты.

Одеться и сделать вид, что ничего не было…

Остаться раздетой и гордо заявить, что все было и мне никто не нужен.

Подставить Данте и окончательно разрушить его связь с братом.

Но это некрасиво, это уровень Данте, на который раньше я бы никогда не опустилась. Но он перешел грань и вселенная должна хоть как – то дать ему пинка.

Я могу это сделать.

Я должна это сделать.

Данте стоит на пороге, машет рукой. Я резко бью себя по щеке с такой силой, с какой бы хотела ударить Данте.

Ногтем царапаю себе половую губу, потом кусаю бедро. Кидаю покрывало и рву трусы.

Тут же забиваюсь в угол, закрывая голову руками.

Вот теперь Данте твое слово против картины, что откроется Максиму.