Клеймо мажора

Глава 24.

— Я разве разрешал меня трогать?

Глотаю «ой» вместе с «ублюдок» и просто убираю руки. Сажусь ровно, но меня еще колотит после этой показательной порки.

— Ты мог кого – то убить.

— Не убил, — спокойно говорит он, спокойно заводит машину и снова выезжает на дорогу. И все это с таким лицом, как будто ничего не произошло.

— Тебя били в детстве?

— Ты решила стать психологом? Или что?

— Нет, просто хочется понять, что тобою движет. Не может же человек из полной счастливой семьи внезапно стать ублюдком, который шантажирует, рискует чужими жизнями… Насилует. Я просто понять не могу, как могла в тебе так ошибиться. Ты мне казался совершенно… другим.

— Вампиром? — поворачивается он ко мне и скалится в издевательской улыбке.

— Человеком…

— Не можешь простить себе, что влюбилась в морального урода, когда рядом был вполне сносный парень типа Макса? – тормозит Данте возле крупного магазина, через приложение оплачивает парковку. Я в такой никогда не смогла бы позволить себе пойти.

— Откуда у тебя деньги?

— Деньги найти не проблема, места знать надо…

— Занял? Украл?

— Господи, Люб, что ты из меня прям монстра делаешь. Выиграл… Пошли давай, хочу чтобы у тебя в той деревне было самое охуенное платье.

– Данте! Мы не о том говорили.

— Ты можешь говорить, о чем хочешь, пытаться понять мою таинственную душу, чтобы легче было сосать, мне насрать. Выходи…

— Так помоги мне, понять… — он играет в джентльмена до конца, держит мне двери, подает руку. Я ступаю на асфальт и оказываюсь близко к нему. Глаза в глаза. Делаю короткий вздох перед тем, как продолжить. — Может и… вибраторы не понадобятся, а у тебя не появятся новые комплексы…

Данте откровенно ржет, ведет меня в магазин. Я мельком замечаю, какими завистливыми взглядами нас провожают другие девушки. Некоторые смотрят на меня с пренебрежением, некоторые с желанием убить. И с каждой я легко поменяюсь местами.

И, правда, зачем я выспрашиваю о его мотивах. Разве могут они быть у подобного субъекта. Но мне хочется понять, потому что неизвестно когда весь этот кошмар кончится.

Или получится влезть в голову и как – то повернуть ситуацию на сто восемьдесят градусов. Может опять включилась дебильная самоуверенность, что уже привела меня в рабство? Просто потому, что получилось один раз вывести его на настоящие эмоции, а не на ту маску, которую он вечно носит.

— Так тебя били? Унижали в детстве?

— Физическое насилие еще никому не помогло стать хорошим.

— Значит, били, и ты обижен на родителей?

— Блять, Люб, что за сахарная вата в твоей голове. Типа, если было тяжелое детство, то ты сразу проникнешься ко мне жалость и начнешь кончать сквиртом?

— Нет, просто…Просто это многое бы объяснило…

— Нормальные у меня родители, старались любить всех одинаково.

— Но не получилось?

— Я их не виню. То, что родители могут любить всех одинаково, миф. Всегда будут любимчики.

— Ты им не был?

Данте закатывает глаза, перед самым магазином поворачивается ко мне.

— У меня охуенные родители, Люб, заботились, кормили, привили дисциплину, обнимали, целовали, наказывали, если зарывался, но, ни одна счастливая семья не заставит человека отказаться от власти, которую он получил…

— Может, у тебя не было нормальных отношений? Мы могли бы…

— Это типа когда идешь на компромиссы, ждешь, когда у нее закончатся месячные и пытаешься заслужить присунуть в жопу? Были. Но разве может хоть что – то сравнится с полной властью над человеком, ты подумай. Когда не нужно спешить и трахаться, пока она себя не накрутила, когда можно исполнить любую, блять, фантазию… Не пытайся меня понять, просто прими как данность, мне нравится, что ты в моих руках… Ты как бокал родниковой воды в жару и я буду пить тебя по глоточку. А когда иссушу, наполню снова. Смирись, и начни получать удовольствие.

— Вон магазин, выбери нормальное платье, я тебя тут подожду.

Он дает мне карточку…

— Ты же в курсе, сколько тут платья стоят?

— В курсе, там точно хватит.

— Отец вернул тебе статус буратино?

— Люб, пиздуй…

Он садится на скамейку, утыкаясь в телефон, а я, выдыхая, шагаю в магазин с красивыми нарядами, на который он указал.

Если честно я никогда даже не предполагала, что мне удастся купить нечто подобное.

Я иду мимо манекенов, одетых в шелк и кружева, тяну руку к прозрачной зеленой ткани, когда меня прерывает возглас.

— Руками ничего трогать нельзя, девушка.

Я тут же прячу руки в карман, словно меня застали за кражей. Смотрю на обладательницу строго тона.

Их двое и лица у них, словно у уборщиц, которые только что вымыли пол, а я тут пришла и топчусь в своих залитых лужами джинсах и самой простой кофте, купленной возле метро.

— Мне нужно платье.

— У вас же сорок шестой? — девушка поправляет свой галстук. – У нас все до сорок четвертого.

— И это максимум.

Я никогда не ходила по подобным местам, наверное, именно потому, что тут не могла блеснуть ни умом, ни превосходством. Мне ближе магазины у метро, где можно купить вполне приличные вещи, но встречают тебя с улыбкой, готовые помочь и сделать все, чтобы ты что – то купила. А тут даже улыбки винирные и то искусственные. И почему Данте в рваных джинсах и самой простой футболке наплевать на мнение остальных. Я тоже так хочу… Не думать о том, что думают о тебе другие. Особенно такие суки как эти две…

Я поворачиваюсь к выходу, но тут замечаю Данте, оперевшегося на косяк. Последнее время он и так часто видит меня максмально униженной, но не в этот раз.

— Да, вы правы, — смотрю на девушек, чуть задрав нос. — На мою шикарную грудь в вашем магазине для дистрофиков вряд ли что – то найдется. Пойдем Данте в место, где знают, как обслуживать девушку самого богатого наследника страны.

— Постойте…

— Девушка! — зовут меня, но я уже нацепила маску суки и вышла из магазина, пройдя в другую сторону в компании Данте.

— У них будут проблемы?

— Могу устроить. Хочешь?

Заманчиво. Но как – то глупо мстить людям только потому, что они тебя плохо обслужили.

— Нет… Просто эти магазины не для моей фигуры. Давай пойдем в соседний молл.

— Точно? Можем им так вынести мозг, что они тебя с головы до ног оближут.

— Не хочу, хочу, чтобы мне улыбались по настоящему, на потому что рядом стоишь ты с платиновой карточкой.

Данте пожимает плечами, берет меня за руку, зачем – то переплетая пальцы, и ведет из Цума. Почти весь остаток дня мы тратим на покупку нескольких платьев, нижнего белья и одного лишь костюма для Данте. Мы почти не разговариваем в процессе, он постоянно занят в телефоне, а я обдумываю его слова про власть… Пытаюсь понять, есть ли такие девушки, которые готовы делать все тоже, что и я, добровольно? Не ненавидя себя при этом.

А самое главное, не сделаю ли я хуже.

Вечером я заношу пакеты с покупками в комнату. Ася поднимает на меня взгляд и тут же опускает его в планшет.

— Пойдем, у меня пожрем, — слышу сзади Данте, а Ася закатывает глаза…

— Ась, хочешь есть? Мы суши купили. Там и твои любимые есть.

— Я не голодна.

Я киваю, чувствуя, как обида подкатывает к горлу, закрываю за собой дверь.

— Поссорились что ли?

— Типа того, — захожу в его пустую комнату, ставлю пакет с едой на стол. Но стоит отпустить пальцами пакет, как Данте резко хватает меня за грудь, больно сжимая…

— Ты же есть хотел, — пытаюсь вырваться из его сильных лап, но, кажется, что они только крепче сжимают.

— Трахнуть твои сиськи я хочу сильнее, — Отпускает он меня, но только чтобы стянуть кофту, расстегнуть лифчик и кинуть меня на кровать.