Клеймо мажора

Глава 21.

Будильник звенит, но вставать не хочется. Все тело ломит, словно я внезапно решила заняться спортом, кожа горит в тех местах, каких Данте вчера касался. Но самое ужасное это привкус во рту… Именно его наличие буквально выдергивает меня из кровати, заставляя взять все необходимое и пойти в душ.

Из комнаты я выглядываю, словно меня преследуют. Перебежками добираюсь до ванной комнаты, чувствуя, как отдаются удары сердца где — то в виске. Словно загнанный зверек, я успокаиваюсь, только когда дверь оказывается плотно закрыта, отрезая меня от мира.

Я отхожу от нее, раздеваюсь догола и настраиваю воду.

До чего я докатилась. Уже душ не успеваю принять, выгляжу, словно живу в подворотне, чувствую себя примерно так же.

Намыливаю голову, сама, нормально, а не как этот…. Потом смываю пену, наношу маску, чувствуя, как приятный лимонный аромат меня немного успокаивает, позволяет вспомнить, что я еще способна на что – то, кроме удовлетворения мерзких желаний Данте. Просто нужно придумать, как отвести его интерес от своей персоны. Чем скорее он переключится на кого – то другого, тем быстрее я снова вернусь в свою жизнь, которая стала невыносимой в день злосчастного свидания.

А если не получится? А если я навсегда останусь его рабыней? Так может лучше пойти в тюрьму?

Не могу… Как подумаю про это, берет лютый страх.

Приняв душ и расчесав чистые волосы, я иду к себе в комнату уже спокойнее, но все равно тороплюсь закрыть двери очень аккуратно.

Ася уже на ногах, смотрит на мои маневры удивленно.

— Ты чего?

— Да тебя будить не хотела.

— Мм.. Спасибо конечно, но я обычно раньше тебя встаю. Чего это ты сегодня.

— Вняла твоим жалобам на мой внешний облик, — достаю из ящика фен и демонстративно разматываю провод.

Ася усмехается и уходит в душ, а я начинаю сушить волосы. Эти простые привычные действия внезапно успокаивают, дают надежду, что я еще смогу вернуть себе власть над собой, своим телом, своей жизнью.

Наконец моя шикарная копна высушена и выпрямлена, а смотря на себя в зеркало, я вижу не унылую Дантову рабу, а вполне себе привлекательную девушку. И пусть к вечеру я снова буду чувствовать себя грязной, возможно Данте захочет испортить мне прическу своей спермой, но, по крайней мере, у меня есть эти несколько минут наедине с собой. Эти ощущения, что однажды грязь из моей жизни смоется, вместе со сточной водой. Однажды я просто помоюсь после этих странных отношений и вступлю в новые, с нормальным парнем.

С нормальным парнем…

Это может быть запасным планом. Но какой шанс, что Максим сможет мне помочь? Какой шанс, что он согласится мне помочь в таком деле… Да и как ему признаться, что отношения, которые я перед ним так выставляю, всего лишь грязный шантаж?

Не могу я так… Лучше сама. Лучше попробую просто отвадить Данте. И действовать лучше побыстрее, потому что после вчерашнего обучения, в его голову может прийти еще что – то более мерзкое.

И господи, как же я была права.

— Привет, — его мерзкая ухмылка в дверном проеме не предвещала ничего хорошего, – Шикарно выглядишь. Вот что значит хороший секс…

Господи, сколько в его голосе самоуверенности, словно я для него сорок минут марафет наводила.

— Так, я пошла, — выходит Ася, оставляя нас наедине. И только тяжелый взгляд Данте не дает мне крикнуть испуганно «Не уходи».

— Хорошая у тебя соседка. Понимающая, — входит он, прикрывая дверь. Ты сегодня утром смотрю, была занята?

— Чего тебе? Говори быстрее, на пары не хочу опоздать мне еще, потом лекцию переписывать

— Да-да, ты у нас дико обязательная. Я тоже не сидел сегодня в комнате. Бегал тебе за подарком.

— Вот оно что… Если честно, и знать не хочу, что пришло в твою больную голову.

— Вчера наткнулся на один риллс. Смотрела фильм «Голая правда»?

— Не помню.

— Так вот, посмотрел я вчера его и подумал, что какой же я все – таки ужасный парень, раз не даю своей девушке кончить.

— Это не…

— Сегодня ты будешь их носить весь день, – кидает он мне на кровать пакетик.

Я, сглотнув, опускаю взгляд и вижу на упаковке женские трусики.

— Думаешь, нижнее белье поможет мне кончить? Оно настолько прекрасное?

— Надевай, Люб. Ты же не хочешь опоздать на пару.

Я свожу брови в недоумении, не глядя, снимаю джинсы вместе с бельем. Вскрываю пакет с трусами под расстрельным взглядом своего «хозяина» строя планы о том, как найти ту скромную девушку из клуба и что ей сказать, чтобы она сама связалась с Данте и может быть вызвала в нем интерес.

Надеваю приятное телу белье, которое неплохо садится на мой «жирный» по словам Данте зад.

— Даже странно, что нашлось белье такого большого размера.

— Сам удивился, — усмехнулся Данте, смотря, как я натягиваю за трусами джинсы и развожу руки, не понимая, что он хотел этим сделать.

Типа раз раздеваешь, то нужно и одеть? Перечитал посты в ВКонтакте?

— Пошли, грызть гранит науки, — открывает он мне дверь, перевоплощаясь в галантного джентльмена и играя его до вуза и всю первую пару.

Но я не доверяю ему, ни на грам. Все время в напряжении, ожидая какого угодно подвоха. Что сам порвет эти трусы, вставит в рот и заставит кончить? Что прямо на паре заставит раздвинуть ноги и будет трогать меня через эти самые трусы. Что заставит снять джинсы и пройтись по вузу в трусах, а я кончу из-за стыда… В голову лезет уже самый дикий, из возможных, бред, напряжение уже настолько сильное, что я дергаюсь и оборачиваюсь в ожидании подвоха, но никак не жду того, что произойдет на собрании профкома, а именно с руководителями команд по игре «Умники и умницы», что должна пройти на будущей неделе.

Потому что в какой — то момент обычного разговора и оглашаемых правил под моим стулом возникает вибрация. Ее не слышно остальным, но она дико выбивает меня из колеи, потому что кажется, что чем она чаще, тем сильнее она ощущается в моем нижнем белье, сопровождаясь теплом и влагой.

Я сглатываю, произнося…

— Регламент конкурса гласит, что на каждый ответ дается одна минута… О, Черт… — вибрация сильнее, а взгляд людей кажется удивленным. – Телефоны использовать нельзя… Погодите минуту…

Я срываюсь со стула, выбегаю в подсобку, где торчит много разного хлама вроде папок, сломанной мебели и техники.

Расстегиваю джинсы, но вибрация становится сильнее, вынуждая ноги подогнуться. Я просто валюсь на колени, зажимая рот рукой, чтобы не закричать…

— Люба! У тебя все нормально? — раздается стук в дверь, а я качаю головой, крича сквозь тянущую сладкую боль…

— Сейчас выйду, Ась…

В этот момент из глубины появляется тень, я ахаю, но знакомая ухмылка выбивает из колеи. Я замахиваюсь, чтобы ударить долбаного придурка…

— Вибратор? — шепчу… — Больше ты никак не можешь заставить девушку кончить?

Он усмехается, делая вид, что его это не задело, щелкает пряжкой ремня, снимая с себя штаны вместе с трусами, являя мне свой агрегат в полной готовности, пока меня корежит от вынужденного удовольствия.

— Ты кончишь, Люб…

— Ты урод, они услышат. Как я потом…

— Я помогу. И твоя репутация не пострадает, — подносит он член к моему лицу. Я отворачиваюсь, но резкая смена силы вибрации, вынуждает открыть рот в немом крике, отчего он тут же заполняется мужской плотью.